Назад, в пионерское лето (СИ)

— Так уж и все? — с нескрываемым скепсисом уточнил я.
— Были сомневающиеся, — признал Вовочка, — но мы их убедили. С каждым отдельно поговорили… Ант ведь ни худого, ни доброго не забывает!
— А теперь вот — с тобой говорим, — добавил долговязый. — Заметь — по-хорошему!
— А можно и по-плохому? — прищурился я.
— Это уже от тебя зависит. Будешь паинькой — глядишь, по-плохому не придется…
Они меня что, пугать вздумали? Вообще ничему не учатся!
— Тогда начинайте, — пожал я плечами.
— Что начинать? — не понял Вовочка.
— Разговаривать по-плохому. Скажу так: до сих пор мне было плевать, кто станет Председателем, но теперь принципиально проголосую за Стоцкую, так и знайте!
Руслан разинул было рот, чтобы что-то ответить, но пухляш снова его остановил.
— Рассуди здраво, Резанцев, — вкрадчиво проговорил он. — Что бы ты там о себе ни думал — один в поле не воин! Если ты плюнешь на коллектив, он утрется, а вот если коллектив плюнет на тебя — ты утонешь! 
— Я неплохо плаваю, — покачал я головой. 
— Что ж, посмотрим, — помедлив, разочарованно произнес Вовочка. — Но все же советую передумать — пока не поздно!
— Знаешь, что, дорогой советчик… — пространно и многоступенчато — учителя русского устного в свое время у меня были те еще — я изложил пухляшу с долговязым, кто они такие в моих глазах и куда им следует с них убраться вместе с любимым Антом.
«Силен!..» — только и смог на то сказать вконец ошалевший Младший.
Я же, пока Вовочка с Русланом переваривали услышанное, шагнул мимо них, поднялся на крыльцо и скрылся в корпусе.
— Резанцев, ты подумай! — кажется, понеслось мне вслед, но разбилось о захлопнувшуюся дверь. 
  
9. Сбор отряда
 
Юг Московской области, 1 июня 1985 года 
К моему появлению на втором этаже большая часть отряда уже собралась в холле, рассевшись на стульях вдоль стен — этакой буквой «П», сориентированной основанием на стол, за которым расположилась Марина.
— Резанцев, где ты ходишь?! — недовольно спросила она, заметив меня. И не дожидаясь ответа, продолжила: — Быстро за галстуком!
— За ним и иду, — буркнул я, занятый своими мыслями.
— Ты там, кстати, нигде Коганова с Усовым не видел? — осведомилась уже практически у моего затылка вожатая.
Фамилия Коганов принадлежала Вовочке — значит, Усовым, скорее всего, был Руслан.
— Воздухом дышат, — бросил я через плечо.
— С ними все в порядке? — изменилась в лице Марина — не знаю уж, о чем там подумав.
— Я их не трогал, если ты об этом, — ответил я, скрываясь в коридоре.
— Кто-нибудь, сбегайте за этими Кржемеликом с Вахмуркой, — все же догнал меня голос вожатой и там. 
Я не сдержал кривоватой усмешки — а ведь и правда похожи! Упитанный Вовочка — типа, Вахмурка, а долговязый Руслан — Кржемелик. Или в том старом чешском мультике было наоборот? Блин, не помню таких деталей…
«Тебе бы все хиханьки-хаханьки, — сварливо пробурчал Младший. — Ты же понимаешь, что дело плохо?» — бросил он затем.
«Разумеется, понимаю», — посерьезнел я.
«Если все так, как сказал Коганов, мы действительно окажемся одни против абсолютно всех, — тем не менее продолжил разжевывать въедливый юный пионер. — А это уже совсем не тот расклад, что раньше!»
«Я понимаю», — повторил я. 
«Тогда у Михеева будет против нас полный карт-бланш, — не унимался мой внутренний собеседник. — Бойкот — меньшее, что нас ждет. Это если несмотря на наш голос “против” он все же пролезет в Председатели. А уж если выборы проиграет — из-за нас — тогда вообще туши свет! Ты-то в свой двадцать первый век свалишь — а мне тут до конца смены кантоваться!»
«Предлагаешь сдаться?» — угрюмо осведомился я.
«Нет, конечно! Но нужно что-то срочно придумать!»
«Так я и думаю! А ты меня все время отвлекаешь, строя из себя капитана Очевидность!»
«Какого капитана?»
«Ох…»
Повязав алый галстук, мы вернулись в холл, нашли свободный стул между Толиком Степановым и полненькой девочкой, ни имени, ни фамилии которой ни я, ни Младший не знали, где и устроились. Через минуту снизу подтянулись Кржемелик и Вахмурка — в смысле, Руслан с Вовочкой — тоже сходили в палату за пионерскими галстуками и заняли места поблизости от своего босса Михеева.
 
— Ну что, все собрались? — осведомилась Марина.
— А Вадим где? — спросила ее сидевшая рядом со мной толстушка.
— Вадима на Сборе не будет — он сейчас репетирует выступление вожатых для концерта в честь заезда, — сообщила Марина. — Но думаю, мы с вами и без него справимся. Кстати, раз уж зашла речь: концерт — после ужина, и от каждого отряда нужен номер, от нас, естественно, тоже. Что-нибудь простенькое, чтобы можно было отыграть «с листа»: песня или, может, сценка… У кого будут идеи — подойдите ко мне после Сбора, обсудим.
— Мы с Майей песню можем исполнить! — тут же заявила Стоцкая, кивнув на свою соседку справа, смуглую чернобровую девицу с пышной копной скрученных в мелкие колечки волос.
— Это — после Сбора, — повторила Марина. — А сейчас еще пара объявлений — и начнем. Первое, по поводу ваших чемоданов. Перед ужином всем отнести их вниз, в чемоданную! В палатах чтобы я их больше не видела!
— А если я еще не разобрала вещи? — спросила Инга Трефилова.
— Стоило с этим не затягивать! — пожала плечами вожатая.
— А мой чемодан вообще еще не приехал! — напомнила Казанцева, единственная из отряда, кто пришел на Сбор в парадной пионерской форме. Ну да, Яна и в столовой в белой рубашке убиралась — переодеться-то ей пока было не во что.
— О тебе — отдельный разговор, — понимающе кивнула Марина. — Остальные — все всё поняли? — обвела она глазами холл. 
— Да. Да. Поняли, — раздались вялые ответы.
— Тогда — второе объявление. Кто привез из дома сладости — и вообще любую еду — не вздумайте хранить в тумбочках: с утра пройдет обход во главе с лагерным врачом, все заберут, да еще и замечание выпишут! Что сегодня не съедите — уберите в чемодан, а лучше — подпишите и принесите мне в вожатскую. По мере необходимости буду вам выдавать.
— Простые сушки тоже нельзя у себя держать? — спросил кто-то.
— Любую еду! — отрезала Марина.
— А если в шкафчик спрятать, под одежду?
— Зоя Давыдовна, наша врачиха, везде найдет, — ответила за вожатую Стоцкая.
— Она что, в моих вещах будет рыться?!
— А ты как хотела? Тут не дом отдыха!
— Еще раз повторяю для непонятливых, — вернула себе слово Марина. — Никакой еды в палате! Замечу — сама отберу, и уже не верну!
— Волюнтаризм какой-то… — проворчал справа от меня Степанов.
Мне оставалось лишь хмыкнуть.
— Если с бытовыми вопросами покончено, переходим к основному, — продолжила между тем вожатая. — Сегодня у нас с вами наш первый отрядный Сбор, — заговорила она разве что не с придыханием. — Повестка дня предлагается следующая, — Марина заглянула в бумажку на столе перед собой и зачитала: — Пункт первый: распределение по звеньям. Пункт второй: выбор названия и девиза отряда. Третий: избрание актива отряда… Имеются в виду Председатель Совета отряда, его заместитель, флаговый и звеньевые, — зачем-то пояснила девушка. — И четвертое: выдвижение кандидатов от отряда в Совет дружины… Кто за то, чтобы утвердить данную повестку — прошу проголосовать!
Пионеры дружно, но довольно безучастно подняли вверх руки.
— Единогласно, — констатировала вожатая, даже особо не присматриваясь. Взяв авторучку, она что-то черкнула на своем листочке. — Отлично, если пойдем в таком темпе и дальше, у Трефиловой еще будет время перед ужином в чемодане покопаться!
Многие захихикали. Инга недовольно скривилась, но промолчала.
— Переходим к первому пункту повестки, — проговорила между тем Марина. — Распределение по звеньям. Вас в отряде тридцать восемь человек — позже, возможно, подъедут еще двое, но пока их не учитываем. Получается четыре звена — два по десять пионеров и два по девять…