Книга Азраила

– Да, и я послал в эти зоны Небожителей. Они не видели и не нашли ничего опасного.
Женщина вскочила, хлопнув ладонями по столу. На ней был такой же костюм, как и у ее коллег.
– Вы имеете в виду разрушения в Офаниуме, в которых вы обвинили очередное землетрясение?
– Если бы Король-бог явился сюда раньше, возможно, это не зашло бы так далеко, – пошутил другой смертный посол, уставившись на Винсента, прежде чем перевести взгляд на меня.
Боль снова пронзила мою голову, а мышца на скуле нервно дернулась.
Логан откашлялся, прежде чем я успел заговорить.
– Ваш мир живет благодаря тому, чем пожертвовал Лиам. Не забывайте об этом. Мы здесь и делаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам и смертным.
– Этого недостаточно. Что-то надвигается, и даже если мы не обладаем вашими силами, мы все равно это чувствуем. Сколько еще трагедий мы спишем на стихийные бедствия?
Смертные снова заговорили одновременно, споря и соглашаясь друг с другом. Я прижал пальцы ко лбу, боль в голове усиливалась с каждым ударом сердца. Стало еще хуже, чем раньше, непреодолимое давление начиналось в верхней части шеи и распространялось по всему черепу. Тысячи голосов эхом отзывались в моем сознании, требуя от меня ответов и помощи.
– Тишина! – приказал я, обводя их взглядом.
Логан и Винсент вскочили на ноги, готовые отразить любую опасность, и я понял, что сказал это громче, чем собирался. Я поднял руку, чтобы провести ею по волосам, и увидел, что моя кожа сияет серебром.
Я встал со своего места. Стул подо мной скрипнул. Осознавая, что мои глаза светятся, я закрыл их и судорожно вздохнул, успокаивая бурлящую энергию. Когда я открыл глаза, моя кожа вернулась к тому оттенку, который они считали нормальным. Их взгляды были настороженными и наполнены беспокойством – они ждали моего следующего шага.
То, что происходило на Онуне, было ничем по сравнению с ужасами, свидетелем которых я был на протяжении столетий, но они, как испуганные дети, нуждались в утешении. От смертных пахло страхом, а страх был мощным мотиватором.
– Вы напуганы. Я это понимаю. Вы смертные, мы – нет. Чудовища и твари из легенд умерли эоны назад. Печати, удерживающие барьеры между мирами, не повреждены. Ваш мир в безопасности, и так будет, пока я дышу.
Учитывая увиденные мною фотографии, это была не совсем правда, но я надеялся, что это их успокоит. Я заперся от всех, думая, что угрозы умерли вместе со всем остальным. Я не прилагал никаких усилий, чтобы узнать этот мир или этих людей. По правде говоря, я не особо заботился об их мелочных проблемах, даже если они были мне понятны. Меня здесь не было, и я не имел права претендовать на роль их защитника.
Винсент встал, подняв одну руку, словно успокаивая бушующее море.
– Да. Здесь нет ничего, с чем бы мы не справились.
Женщина-посол из Ипиукина заговорила, ее голос зазвучал над всеми остальными.
– Я не хочу проявить неуважение к вашему величеству, но мы обеспокоены. Наши предки рассказывали истории о падении Раширима. Вы не можете винить нас за то, что мы нервничаем. Это начало того, чего боялись наши предки? Вы и Небожители принесли войну сюда, в Онуну?
Я встретил ее твердый взгляд, полный гнева и упрека. Ее манера и тот факт, что она вообще задала этот вопрос, заставили мою кровь закипеть.
– Это не так. Те, кто начал войну Богов, давно обратились в пепел.
Она покачала головой и указала на зал.
– Если население Онуны подумает, что эти твари из легенд вернулись, вас ждет гражданская война. Мы не потеряем наш мир, как вы потеряли свой.
Все собравшиеся одобрительно загудели в знак согласия. Ее слова, словно жало, поразили ту часть меня, которую я особенно ненавидел. Я должен был разозлиться, оспорить их, но слова застряли у меня в горле. Я понял, что они хотели обезопасить своих людей. Именно за это мы сражались и умирали на Рашириме. Они боялись еще одной вселенской катастрофы.
– Один из ваших умер, но вы обещаете защитить нас? Скажи мне, Король-бог, почему мы должны верить всему, что ты говоришь? – спросил другой смертный.
 
Лицо Винсента напряглось, а Логан опустил взгляд при упоминании о кончине Зекиэля. И снова смертные повысили голоса, перебивая друг друга в попытке быть услышанными.
Я искал в уме нужные слова, но языки и определения, которые я усвоил за последние несколько часов, все еще были спутаны. Я снова поднял руку, и через несколько мгновений толпа замолчала.
– Я понимаю, понимаю и…
– Скучно.
Мужской голос оборвал меня, и все головы повернулись к молодому человеку, присевшему на одну из скамеек. На нем была та же одежда, что и на его коллегах, но я не мог определить, какой регион он представляет. Единственное, что отличало его от остальных, – безразличное выражение лица. Его ноги были вытянуты вперед, а в руке он держал стакан. Он встряхнул его, прежде чем громко отхлебнуть из прикрепленной к нему маленькой пластиковой трубки.
– Прошу прощения? – спросил Винсент, изогнув бровь. – Вы понимаете, с кем говорите?
– Ага. – Он сделал еще глоток и пожал плечами. – И, как я уже сказал… скучно. Когда мы дойдем до той части, где по вашей вине умрут миллионы? – Он замолчал, сделал еще глоток, прежде чем указать на меня пальцем. – И вот еще что: как именно ты стал королем? Или, может, расскажешь о том, как разрушение вашей планеты уничтожило нашу? Вы все ведете себя так, словно вы – спасение Онуны, хотя на самом деле вы проклятие нашего мира.
Винсент посмотрел на людей, сидевших вокруг храбреца. Главный посол, чье лицо приобрело ярко-красный оттенок, сказал:
– Я прошу прощения за поведение Генри. Он с нами недавно и пока только учится. Его радикальные взгляды…
Слова посла оборвались, когда Генри встал. Люди расступались, когда он протискивался мимо, все еще потягивая что-то из своего стакана.
– Значит, это место, где вы все встречаетесь, чтобы обсудить мировые события? Хм, я ожидал большего, – сказал он, качая головой и спускаясь по лестнице. – Снаружи оно выглядит как крепость, но добраться до него проще простого. Честно говоря, я думал, что попасть внутрь будет труднее, но… – Он замолчал, усмехнувшись и пожав плечами.
Генри сунул стакан в руки проходившей мимо женщины. Он положил одну руку в карман, прежде чем замедлить шаги, направляясь прямо ко мне. Покалывание в затылке вернулось. Что-то было не так с этим смертным. Он был опасен? Болен?
– Значит, это ты?
Шаг.
– Ужасный король. Какой титул. Твои руки, должно быть, пропитаны кровью.
Еще один шаг.
– Сама легенда. Самый быстрый, самый сильный среди своего народа, самый красивый сын Унира.
Он сделал паузу, его глаза скользили по мне с головы до пят и обратно.
– Я этого не вижу. С этими жуткими волосами и отросшей бородой от тебя почти воняет. Ты выше, чем я думал, и я вижу, что у тебя достаточно мускулов, и все же я ожидал большего от того, кого они называют Губителем мира.
– Кто ты?
Голос, которым я это произнес, не был моим собственным. Он вышел откуда-то из глубины, и давно скрываемые мною чувства всплыли наружу. Это прозвище – я ненавидел это прозвище.
Еще один шаг.
– Ох, как глупо, я забыл кое-что снять.
Он поправил костюм, опустив взгляд, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Черный дымный туман образовался у основания ног Генри и пополз вверх по его телу. Его ботинки медленно превратились в черные каблуки. Тьма поднималась, заменив мужские ноги стройными женскими. Она продолжала извиваться и кружиться вокруг его тела, раскрывая проделанный им трюк, прежде чем рассеяться вовсе.
Невозможно.
Несколько человек ахнули, перепуганные смертные поспешили к выходу. Я застыл на месте, не заметив, как рядом со мной появились Винсент и Логан. Генри исчез, а на его месте стояла женщина с фотографий. Они явно ее недооценили. Зернистые изображения не передавали ее экстраординарной внешности.
Она была невероятной. Ее темные волосы были черными, как сама бездна. Форма ее лица была более четкой и угловатой, чем на фотографиях, а темные брови изгибались над глазами, подчеркивая их опасное сияние. На ее пухлые, чуть изогнутые губы была нанесена краска оттенка темно-бордовой крови. Она напомнила мне клыкастых зверей-ризтуров, которые обитали в моих родных землях, – поразительных, прекрасных и смертоносных созданий. Невероятно смертоносных. Ее наряд был куда откровеннее костюмов, которые носили остальные в комнате. На ней были свободные желтые штаны и кофта того же цвета – если ее можно так назвать. Она идеально облегала ее тело, а вырез на груди был слишком глубоким. Длинный жакет в тон развевался в клубах темного дыма, витавшего вокруг нее.