Побег на войну
В итоге всем досталось по четвертушке бутерброда размером чуть больше спичечного коробка, ну и по совсем крошечной добавке. Впрочем, слой маргарина был… одно название, короче. Лично у меня эта порцайка даже до желудка не дошла, где-то по пути рассосалась. Иван Федорович подумал, вытащил банку рыбных консервов, вскрыл и размял содержимое. По пол-ложки всем досталось.
Меня, как бездельника, который пулемет не таскал, назначили дежурным, а остальные просто повалились там, где сидели. Ну вот, вроде и прошли совсем немного, километров пять-шесть, а устали, будто трое суток на марше.
Чтобы не уснуть, я при скудном костровом освещении начал разбирать бумаги коменданта. Неинтересное сразу летело в огонь: и носить меньше, и польза хоть какая. Накладные, графики, требования, ведомости… Обычная канцелярская ерунда, может, кому и полезная, но не нам. Вот списки прибывших, наскоро составленные. Ладно, это на всякий случай сохраню. Не знаю пока зачем, но потом придумаю.
Вот и личные бумаги. Письма с родины бравому гауптману аккуратным круглым женским почерком с дописками детской рукой. Здравствуй, папа, мы тебя любим, будь строг к врагам рейха, ждем. Ну, все такое. Недописанное письмо от херра Штраузе: дорогие Марта и Пауль, я тут сражаюсь с большевиками, чтобы они даже не посмели подумать о сопротивлении, собираю посылочку с гостинцами. Вот и фотография с круглощекой фрау в строгом платье и киндером лет пяти, одетым в матросский костюмчик. Это, значит, тоску по ним комендант глушил сивухой во вражеской земле. И ведь на людей похожи.
Я не стал больше читать отчеты о тратах на еду и мыло из города Ронненберга, бросил все кучей в костер. Все равно уже никому не пригодится. А фрау Марта с Павликом получат другое письмо. Не от папки. Ну и хрен вместо посылки. Это в качестве подарка.
* * *На смену пришли Махно с Енотом. Сами встали, никто не будил. Пока последний ходил наружу облегчиться, я поразглядывал наколки человека с такой знаменитой фамилией.
– Мохнатый медведь?
– Ага.
– Значит, шнифер ты, – сообразил я. – Специалист по сейфам.
– Сидел? – Махно напрягся. – Или из этих, из синих?
– Дружок срок мотал, вот и нахватался, – ушел от ответа я. – А звать тебя как?
– Вовой кличут. Смотри, – покачал головой взломщик, – Енот поручился за тебя.
– Не родня Нестору?
– Да ну, какое там? Седьмая вода на киселе. Уж поспрашивали в свое время, батя даже фамилию менять хотел, так надоело. С этой стороны я чистый.
В подвал вернулся Енот, молча сел рядом, бросил в костер ножку от стула.
– Махно – мой зять, – вдруг сказал он. – Дочка вийшла заміж за цього варнака. Обіщав, що більше не буде воровать. А будет – так ему яйца откручу, – добавил он почти без акцента. – Да, зятек? – И отвесил тому подзатыльник.
Ладно, тут у нас область семейных тайн и преданий, в такое болото лезть не хочется.
– Обещал – значит, так и будет, – обиженно сказал Вова. Видать, этот разговор ему надоел уже давно. А тесть наверняка отмазал где-то непутевого зятя, вот и не забывает напоминать тому, кто он такой на этом свете.
– Короче, не знаю, как вы, а я пост сдал – пост принял. – Я снял пиджак, постелил на пол поближе к костру, чтобы не замерзнуть. – Следите в оба, немцы после побега облаву могут пустить.
– Треба від собачок суміш зробити, – оживился подпольщик. – Посипемо кругом. Давай, Махно, доставай кисет.
– Что сразу я? – набычился Вова.
– У тебе запасец есть, я точно знаю!
Махно, кряхтя, достал кисет, но что они там уже делали с ним, я не увидел. Мгновенно заснул.
* * *Утром, чуть рассвело, Енот отправился по друзьям-товарищам. Я в компанию к нему проситься не стал: два мужика сейчас в этом городе выглядят подозрительнее, чем один. Да и беседовать за подпольные дела без посторонних намного легче.
Ну а мы остались куковать. Майор с утра распотрошил один сухпай. И хоть делить пришлось на семерых против вчерашней восьмерки, пайка почему-то больше не стала. Точно так же рассосалась на пути к желудку. Со свистом и бульканьем. Или это кишки с голодухи марш играют? Я не разобрал. Хорошо хоть вода была: фляги с немцев все догадались снять, а в подвернувшемся по дороге колодце еще и освежили.
На разведку послали кого бы вы думали? Правильно, мастера этого дела, лейтенанта Быкова. То, что у него говор неместный, это не очень страшным оказалось. Населения в ближней перспективе не наблюдалось.
После такого радостного известия наш командир прислушался к советам опытного товарища и выпустил вместе с Андреем еще одного человека, артиллерийского старшину Гаврилова, на предмет пошарить в развалинах и найти там склад с теплой сухой одеждой подходящих размеров, добротной обувью по сезону, ну и пожрать чего-нибудь на сдачу. Почему именно старшину? Так его от ветра меньше других качало по причине молодости и краткости пребывания в санаторных условиях.
Добытчики вернулись часа через два, как пишут в школьных сочинениях, усталые, но довольные. Наш отряд в один миг стал богаче на почти целое ватное стеганое одеяло (зеленого цвета), красное женское пальто демисезонное драповое с воротником из кошки и подушку перьевую, немного распотрошенную. Добро было отсыревшим, слегка пованивало скисшей в углу тряпкой, а одна пола пальто и вовсе покрылась плесневым налетом, но кто же обращает внимание на такие мелочи? Сейчас подсохнет это дело, и ночью будет не так холодно. Ибо до лета, как некоторые заметили, пройдет немало времени.
Оказалось, что необследованной осталась еще одна почти целая кладовка. И наши герои отправились туда за новыми сокровищами. А мы снова замерли в ожидании. Что еще делать, когда есть хочется, а пойти некуда? Правильно, спать. Вот и кемарили почти все, некоторые так даже похрапывали. Потом я вместе с Махно пошел за припасами для костра, в то в подвале не осталось ничего, что годилось бы на топливо. Набрали обломков мебели, порванных книг. Раза за четыре перетащили к лазу. Предусмотрительный напарник даже сделал маленькую метелку и уничтожил следы нашего хождения. Ну и правильно, а то натопчем, как стадо слонов, а потом удивляться станем, почему это нас так грубо будят воплями «Рус, ставайсс!». Тут не перебдишь.
Завалились мы в подвал, гуртом перетаскали припасы в нужное место. Ну вот, на эту ночь мы обеспечены, а там что-то решится. Не будем же мы здесь сидеть до прихода наших. Двигаться надо, воевать, а не по углам шариться.
Пока ждали Быкова с Гавриловым, решили познакомиться, а то сидим тут как на вокзале. Вот и получилось, что из присутствовавших я не знал всего двоих: блондинистого пехотного лейтенанта Сырцова Сашу, который попал в плен под Конотопом, почти в том же месте, где я так удачно мост рванул, и бледного от недоедания старлея-связиста Семена Архипенко, для которого наш лагерь был уже вторым сборным пунктом за три недели. Это он за мной на вышку лазил и к коменданту ходил. Посидели, пообщались. А так как меня знали только в лицо, то я сказал, что просто старлей из штаба, принеси-подай. Не надо мне дешевой популярности. Петя, и все тут. Мне смешно было смотреть на Махно. Он, спрятав руки с наколками подальше, представился слесарем из Запорожья, которого захватили сдуру вместе с тестем. Главное, ничего не соврал. Просто не всю правду сказал. Впрочем, как и я.
А потом кто-то от большого ума завел базар о жратве. Ну, знаете, чем мама в детстве кормила, да что жена наварганила. Самое последнее дело в голод, это я еще по лагерю помню. Тому, в другом времени. От такого разговора толку вообще нет, раздраконишь человека, а он потом психовать начинает. Хорошо, майор вовремя пресек смуту и разогнал любителей мамкиных пирожков по углам приводить себя в порядок. Даже в наших бедственных условиях можно придумать, чем занять подчиненных, чтобы им вообще никакие мысли в голову не лезли.
Зато разведчик с пушкарем порадовали выше крыши! Трехлитровка соленых помидоров, литр маринованных грибов и почти полная поллитровая банка какого-то не то варенья, не то джема. Разве в полумраке подвала такие подробности разберешь?