Психушка монстров (СИ)

— Вернулась. Вернулась, Ксенечка. Радость-то какая… — прошептала почти беззвучно, перекрестилась и тихонько заплакала от облегчения. Потом аккуратно, еле касаясь, поцеловала каждую из девушек, которые тесно, спина к спине, лежали на неширокой Валькиной кровати. Будить не стала, привыкла женщина за свою нелёгкую жизнь не задавать лишних вопросов, а просто радоваться, если произошло что-то хорошее. А станешь подробности выяснять, отчего да почему, только хуже выйдет. Конечно, хотелось остаться, обнять обеих своих девочек, сделать им вкусный завтрак, но надо было бежать.
Да и долго пришлось бы ждать — Валька смогла разлепить веки только ближе к полудню, и, увидев, сколько времени, тут же кубарем слетела с постели и побежала звонить Юрке. Надо было это сделать сразу, как Ксюша вернулась, несмотря на очень поздний час, но появление подруги из холодильника оказалось настолько шокирующим, но в то же время радостным событием, что как-то всё на свете из головы вылетело.
Голос молодого следователя звучал как-то странно — или это Вальке так показалось. Он как будто не особо и удивился потрясающей новости и тут же свернул разговор, так что Валька даже немного обиделась. Она-то уже успела рассказать Ксюше о симпатичном «менте», с которым они вроде как только что познакомились, ещё и при таких не способствующих романтике обстоятельствах, а кажется, что сто лет дружат. А теперь вон он разговаривает сквозь зубы.
Вскоре проснулась подруга, и Валька сразу же нажаловалась на бесчувственного хахаля.
— Да ты что как маленькая? — удивилась Ксюша. — Работает человек. Может, у него допрос, или совещание, или там… разговор со свидетелем.
Её знакомство с деятельностью полиции ограничивалось только редким просмотром детективных сериалов, и, судя по тому, что в них показывали, следователям, в отличие от представителей многих других профессий, болтать по телефону явно некогда. Даже с девушкой, к которой чувствуешь симпатию. Вообще Ксюша была гораздо более приземлённой и не склонной к романтике, чем Валька, хотя со стороны зачастую казалось, что совсем наоборот.
— Пообещал, значит, приедет. Я хоть посмотрю, кто на тебя столь неизгладимое впечатление произвёл, — Ксюша хихикнула, потому что Валька давненько не рассказывала о мужчинах с таким блеском в глазах, как ночью об этом новом знакомом.
Ждать пришлось довольно долго, девушки успели не только позавтракать, но через некоторое время и пообедать, обсудить ещё раз все мистические события, сопровождавшие их жизни в последние дни. Разложить всё на список странностей, как они пробовали сделать не так давно в кафе, теперь уже не получалось. Учитывая Ксюшино «путешествие» в какое-то параллельное пространство и откровения Валькиной матери, получалось, что происходящие события более глобальны, чем последствия одной операции по имплантации искусственных хрусталиков. Существование некоего нижнего или соседнего мира, населённого сверхъестественными тварями, стопроцентно было доказано — тут особенно произвёл впечатление холодильник, превратившийся на короткий миг в дверь между пластами реальности. Наверное, если это оказалась обычная входная дверь, то эффект не был бы столь оглушительным.
— А я тётю Айшу почти не помню, — Ксюша внимательно выслушала пересказ истории, которую Вальке поведала прошлой ночью мать. — Только запах… она пахла как-то необычно. Не сказать, что неприятно, а просто как-то… не как все люди.
Объяснить, каков именно был этот странный запах, Ксюша не смогла да и не помнила толком: это как всегда с памятью через обоняние, если учуешь, то сразу узнаешь, а описать невозможно.
Потом, после всех разговоров, когда и Крестова в очередной раз повторила, где она была и с кем там познакомилась, подруги решили, что надо попробовать открыть дверь.
— Дубль говорил, что моя мать так могла. Подробностей из него было не вытянуть, но, судя по всему, мама туда частенько приходила. И мне нужно знать, зачем. Что она там делала? А если папа оттуда, как тётя Наташа сказала, то и о нём хочу узнать. Кто он и что с ним случилось. И вообще… получается, что я тогда наполовину не-человек?
 
Валька сидела на широком подоконнике и дымила в форточку, решив выполнять указания Юрки дословно: из дома ни ногой, значит, даже во двор курить не пойдёт. Все события — и новые, и те, которые происходили в прошлом, когда они были несмышлёными детьми — были невероятно интересными. Если бы Валя смотрела об этом фильм, то за уши было бы не оттащить. Но в то же время опасности оказывались не киношными, а вполне способными привести к смерти — вполне реальной. Стоит только маньяка с киркой вспомнить.
— Да уж… может, этот твой Дубль знает?
— Из него и слова не вытянешь, — скривилась Ксюша. — Противный такой тип, хотя вроде не злой.
Никакую дверь Ксюша открыть так и не смогла, несмотря на пару часов стараний, и даже начала немного сомневаться в том, что всё произошедшее было в реальности.
— Может, я просто чокнутая, Валь? Это гораздо более правдоподобное объяснение.
— Ага. Ты — безумна. И я. И моя мама. Всем в дурку пора. Очень правдоподобно. Я тоже видела, как ты пришла обратно. И чужую комнату в собственном холодильнике. Нет, Ксюша, я могу признать коллективной галлюцинацией то, что мы с тобой увидели, как граффити сошло со стены и начало махать киркой. Я могу допустить невменяемость мамы, пережившей в молодости много травмирующих событий и теперь сочиняющей про это сказки. Я даже могу, наверное, смириться, что ты не из моего холодоса вылезла, а нормально вошла с крыльца, а я себе всё выдумала от стресса. Но, блин, не всё же это сразу!
— Рассуждать о степени безумия можно бесконечно, но окончательным доказательством может стать только открытая мной дверь!
Именно в этот момент раздалась мелодичная трель. У Вальки, как водится в частном секторе, звонок был выведен на улицу, к калитке, чтобы не вынуждать пришедших стучать кулаком или звонить по мобильнику кому-то из хозяев.
— Вон, сходи калитку открой, — оживилась Валька. Ей было досадно, что у подруги никак не выходит проявить свои способности, а ещё и ожидание Юрки добавляло раздражения. Поэтому она с нескрываемым удовольствием отправила встречать следователя (а больше они никого не ждали, значит, он это и есть) Ксюшу. По мнению Вальки, доказательств существования иных измерений и нечеловеческого мира с его агрессивными и не очень обитателями было больше, чем достаточно. И Ксюша пыталась не убедить себя и окружающих в своём здравомыслии, а просто хотела вернуться туда и научиться использовать неожиданно проснувшимися способности сознательно. А так как это не получалось, то начинала ныть, по впечатлениям подруги.
Облаву Юрка свернул раньше обозначенного начальством крайнего времени, хотя ни подозреваемого в серии убийств, ни пропавшей девушки Ксении Крестовой они так и не отыскали. Однако результаты были: нашлись и несколько безвестных жмуриков разной давности, и с десяток подозрительных маргинальных личностей, с которыми порешили разбираться в участке: может, просто бомжи да неформалы, а может и по каким-то делам проходят, документов ни у кого нет, да и не все во вменяемом состоянии. Юрка придумал какую-то отмазку, почему они не стали искать маньяка с киркой и его последнюю жертву, никто ему, скорее всего не поверил, но решили, что следак понял свою ошибку и пытается пойти на попятный, сохранив лицо. Лазить дальше на морозе особо желания ни у кого из ментов не было, поэтому спорить с Юркой не стали.
Дело в том, что следаку не терпелось попасть к Валентине, познакомиться со счастливо выжившей Ксенией и вообще поговорить обо всех этих чудесах, типа нарисованного на стене маньяка. Почему-то он не сомневался, что девушки вполне осведомлены о том, что напал на них не обычный человек. Поэтому он постарался как можно скорее ускользнуть от любопытных коллег, которые как назло именно сегодня решили побыть общительными и дружелюбными: «Может, вас подвезти, Юрий Алексеич?», «Юр, давай по кофейку и коньячку, а?», «Палыч про тебя будет спрашивать, что сказать-то?», ну и так далее.