Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля

— Я дома и никуда не собираюсь, — ответил он мне, когда я представился. — Вы можете приехать. Сейчас я вам объясню, как добраться.
От «Приморской» до Бориного дома я дошел по пустырям минут за пятнадцать. Признаться — это не мое амплуа, ходить в темноте по пустырям. Но делать было нечего.
С залива дул сильный ветер. Я поднял воротник плаща и пошел. Как разросся этот район за время моего отсутствия. Прежде, когда я был молодым, город доходил только до реки Смоленки и на ней обрывался. Никакого метро здесь, конечно, не было, а вместо него был редкий лесок и болото.
Над мутной водой Смоленки раздавался только колокольный звон с церкви на Смоленском кладбище. Здесь было «кольцо» автобуса, выли волки и вообще об эти камни разбивались волны Мирового океана. Тут был край земли…
Теперь тут почти что центр города. Огни Центра Фирменной Торговли, еще что-то в этом роде. У метро — толкучка, рынок, бойкие газетчики продают последние выпуски погромных и черносотенных газет… Одним словом, кипит жизнь.
Боря жил один. Он встретил меня в фартуке и с закатанными рукавами фланелевой рубашки.
— Извините, я работал, — пояснил он, проводя меня в большую комнату, разделенную пополам перегородкой. — Это даже не вполне жилая комната, — сказал Боря. — Это еще и мастерская.
Судя по тому, что я увидел, Боря занимался примерно тем же самым, что и мой брат. Он тоже что-то такое мастерил по антикварной части. Пол был засыпан древесной стружкой.
— А соседи не ругаются, что вы шумите? — спросил я, потому что заметил — квартира коммунальная.
— Нет, не ругаются, — сказал Боря спокойно. — Тут двое соседей. Один — алкаш. Ему все равно, что тут происходит. Он не реагирует. И еще старушка. Но у нее есть большое достоинство. Можно сказать, золотая старушка. Она глухая. Совсем, от рождения…
— Да, это большой плюс, — согласился я.
Боря снял с себя передник и предложил мне чаю. Кофе у него не оказалось, хотя именно от него я бы не отказался, учитывая то, что я почти целый день пил водку. Хоть в рекламе и говорится, что от нее «похмелья не будет», а все же тяжеловато для стареющего организма.
— Так что вы хотели мне сказать? — поинтересовался я наконец, когда Боря сел на колченогий стул напротив.
— Дело вот в чем, — сказал он, закуривая сигарету. — Я поехал в милицию и имел разговор со следователем. Он рассказал мне, между прочим, что труп они нашли случайно. То есть Лариса сделала заявление о том, что Вася пропал утром, и утром же, через несколько часов тело было случайно найдено. Лариса говорит, что Вася ушел накануне из дому по делам и не вернулся. Вот так обстоят дела.
— Ну, и что? — спросил я. — Почему это вас смущает? К сожалению, это довольно распространенный случай. Сейчас по улицам и днем-то ходить опасно.
— Это так, — ответил Боря. — Но дело в том, что неделю назад я брал у него клей для работы. Очень редкий клей, — он показал на яркий тюбик, лежавший недалеко на табуретке. — Он сказал мне, что клей ему этот нужен и что он просит меня немедленно вернуть его, как только я управлюсь с работой. То есть желательно на следующий же день.
— Ну, и какая тут связь? — спросил я. Меня стала раздражать эпическая манера повествования.
— Так вот, — не обращая внимания на мою раздражительность, продолжал все так же спокойно Боря. — Я действительно постарался сделать все, что нужно было, с этим клеем в один день. И начиная со следующего дня я стал звонить Васе, чтобы спросить его, когда мне принести клей обратно.
— Ну, и что?
— А то, что всю неделю я не мог связаться с ним, — ответил Боря и посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Его не было дома.
— Бывает, — сказал я недоуменно. — Мало ли… Дела всякие. Причем тут убийство?
Боря докурил сигарету, медленно и тщательно затушил ее в жестяной банке, которую использовал для окурков, и сказал:
— Вы что, не знаете своего брата? Он же целыми днями всегда сидел дома. У него работа была такая. Иногда он, конечно, выходил в магазин, но вскоре возвращался. Много лет мы с ним дружили, и я всегда точно знал, что до Васи дозвониться не составляет труда. Если вышел, так скоро придет. Вечером-то уж в любом случае.
 
— А что? — удивился я. — Его и по вечерам не было дома?
— Хм, — помялся Боря. — Его и по ночам не было. Всю последнюю неделю. Ну, не неделю, это я преувеличиваю. Но четыре дня точно не было.
— Где же он был? — спросил я, не зная, что и подумать.
— Лариса сначала отвечала, что он пошел по делам. На третий день я позвонил в полночь, и она сказала, что он возится с машиной в гараже… Вы в это верите?
Я задумался на минуту. Представил себе своего ленивого и домашнего брата. Он, как кот, любил сидеть дома, и его вообще трудно было вытащить на улицу. А ночью, в гараж? Какая глупость…
— Нет, не верю, — решительно сказал я.
— Я тоже не поверил, — сказал Боря. — Но решил не показывать виду. Мало ли что… Может быть, они были заняты. Занимались любовью, например. Мало ли какую чушь соврешь в таком состоянии.
Но на следующий день, то есть в тот вечер, когда Вася пропал по словам Ларисы, она уверенным голосом сказала мне, что он поехал «в одно место».
Я тогда спросил ее все же, что происходит. Сказал, что мне это не нравится, и если Вася больше не хочет со мной общаться, то пусть тогда объяснит причину.
На самом деле я совершенно в это не верил, потому что я же не сумасшедший. Мы дружили десять лет, или около того, никогда не ссорились, да и не из-за чего было. В последний раз, когда мы расстались, мы простились нормально… Это было все очень странно.
— И что же ответила вам Лариса?
— О, это было еще глупее предыдущего, — сказал Боря и горестно покачал годовой. — Совсем нелепо. Она деланно, искусственно засмеялась в трубку и сказала: «Может же быть у мужчины личная жизнь».
«Что ты имеешь в виду?» — пораженный, спросил я ее. Тогда Лариса вдруг сказала: «Может быть, он у женщины… Откуда я знаю… Может быть, ему стало мало жены и он поехал еще к кое-кому?»
Она говорила это неестественным голосом и при этом явно волновалась. Вы же понимаете, в отличие от вас я неплохо знаю Ларису, ведь я очень часто бывал в доме…
— Про неестественный голос и глупые смешки — неубедительно, — заметил я. — В тот, последний вечер, когда она ждала мужа, а он пропал, она волновалась. А в таком состоянии человек может сказать любую глупость. И голос у него может быть взволнованным. Дрожать может и так далее. Так что в этом я не вижу ничего подозрительного.
— В голосе — согласен, — ответил Боря. — А что вы скажете по поводу того, что она сказала такое про Васю? Вы же знаете, что у него не могло быть никакой любовницы.
— Почему? — спросил я. Зря спросил, ибо понимал, что Боря прав и любовницы — это нереально для брата… Никогда у него не было любовниц. Он вообще был чрезвычайно целомудренный человек. Всю жизнь, когда театральные циники говорили мне, что в наше время целомудренных людей не осталось, я отвечал им: «Вот я познакомлю вас с моим братом, и вы узнаете, что все еще остались такие люди». Так что это было правдой.
— Так что же вы думаете по этому поводу? — спросил я Борю. — Мне кажется, что пора уже раскрыть карты и не играть в кошки-мышки с разными хитроумными умозаключениями.
Боря помолчал. Он как будто все еще сомневался, говорить мне или нет. Тогда я решил подтолкнуть его.
— Вы все равно уже пригласили меня специально для этого разговора, — сказал я спокойно. — И начали этот разговор, Так что, теперь странно было бы ничего мне не сказать. Вы не находите?
— Нахожу, — согласился он. Потом добавил: — Ничего не было бы странного, если бы у меня был другой человек, с которым я мог бы посоветоваться. Но таких друзей у меня нет, а говорить все это следователю у меня нет оснований.
— Итак? — поторопил я его и закинул ногу за ногу. При этом я видел, что Боря явно нервничает и курит одну сигарету за другой.
— Одним словом, я уверен, что Вася пропал из дома гораздо раньше, — наконец сказал Боря резко, решительно, как будто отрубил. — Он исчез дней за пять до своей гибели… Ну, может быть, за три… Но уж во всяком случае — не накануне. Его не было дома все последние дни. И он не был ни у какой любовницы. Это — чушь, которую Лариса «спорола» просто от растерянности. Была бы у нее хоть минутка на то, чтобы подумать, она придумала бы что-нибудь поумнее.