Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
Полицейский сделал знак рукой, желая дать мне понять, чтобы я не продолжал. Лицо его при этом приняло замкнутое выражение, а глаза сделались непреклонными. Но я помотал головой и продолжал говорить. Я не хотел дать сбить себя с толку.
— Вы все прекрасно знали, — говорил я. — Но вы предпочитали не вмешиваться. Ведь вы наблюдали из темноты за всем, что происходило в ресторане вчера вечером. Иначе вы не могли бы вмешаться в последнюю минуту. Почему же вы допускали такое?
— Что вы имеете в виду? — спросил Педро. — Что такое мы допускали?
— Драки, отравления, все это побоище, — ответил я. — Сколько нервов наших на это ушло? А вы спокойно сидели в машинах и наблюдали за развитием событий. Разве это порядочно и разве об этом просил вас синьор Роман?
— Мы ждали, — ответил Педро.
— Чего вы ждали? — не понял я.
— Мы ждали двух вещей, — сказал полицейский. Он закурил сигарету и поискал глазами пепельницу. Нашел ее, стряхнул пепел. Потом задумался. Он размышлял, стоит ли отвечать подробно на мой вопрос. Потом, видимо, решил, что стоит. Надо же было удовлетворить мое любопытство, чтобы я заткнулся и спокойно уехал в свою Россию… — Нам было нужно, чтобы произошли две вещи, — объяснил он наконец. — Чтобы все террористы собрались вместе, выползли из своих нор. И когда это произошло, чтобы они посадили в машину синьору Эстеллу. Вот чего мы ждали. И дождались.
— Вы не хотите рассказать мне подробнее? — спросил я. — Потому что пока что я ничего не понял.
— А вам это зачем? — в свою очередь поинтересовался Педро. — Зачем вам лишняя информация, которая вас совершенно не касается?
— Просто интересно, — ответил я. — Все же я в какой-то мере был участником событий… Например, позапрошлой ночью я защищал Эстеллу от двух бандитов. Если бы не я, ее бы выкрали.
— Ее бы не выкрали, — спокойно сказал Овьедо. — Внизу стояла машина. Как только Эстеллу вывели бы вниз, всех бы схватили и все было бы кончено. Так что можно сказать, что ваше участие только оттянуло развязку. Пришлось ждать почти сутки и отвлекать большое количество людей.
— Значит, я напрасно горжусь своим подвигом? — спросил я.
— Получается, что напрасно, — улыбнулся Педро, демонстрируя, что даже в столичном полицейском чиновнике есть что-то человеческое. — Вообще-то вы поступили благородно, ввязавшись в драку с двумя бандитами да еще в чужой стране… Вот только факт, что вы находились ночью в комнате замужней женщины не делает вам чести.
— Как будто вы никогда не бывали в комнатах замужних женщин, — сказал я, выразительно оглядывая его брутальную внешность.
— Я в данном случае ни при чем, — не смутившись, отрезал Педро. — Если вам интересны некоторые подробности, то я могу вам кое-что объяснить. В конце концов, вы в какой-то мере участник событий и имеете право хоть что-то понять в истории, в которой получили удар по носу… Если разобраться, какое мне дело до того, что вы спали с женой моего друга? Так вот. Мы специально разработали операцию, чтобы захватить всех террористов сразу. Для этого мы и решили продемонстрировать свою беспечность и халатность… Почему-то преступники охотно верят в такие вещи. У них в голове не укладывается, что полиция может быть умнее их. Они принимают желаемое за действительное.
— Что же это была за операция, в ходе которой я получил такой страшный удар по носу? — спросил я.
— Террористы шантажировали синьора Романа, — ответил Овьедо. — Они требовали от него, чтобы он выполнил их условия. Неважно, какие.
Я промолчал и ничего не сказал о том, что знаю об этих условиях. Незачем было пугать полицейского своей излишней информированностью и привлекать его внимание дополнительно к своей персоне.
— И мы решили, что он будет тянуть с выполнением их условий, — продолжил Педро. — Он встречался с ними и говорил, что не может сделать то, о чем его просили. Вернее, требовали. За это время он отвез свою жену сюда и оставил как бы без присмотра… А потом вернулся в Барселону и окончательно ответил отказом террористам. Это было сделано специально для того, чтобы они разозлились и захотели действовать решительно.
— А зачем вам это было надо? — спросил я. — Ведь вы могли бы арестовать их во время встречи с синьором Романом?
— Нет, — досадливо покачал головой полицейский. — Они прислали бы связного… И мы бы арестовали его, и на этом бы все закончилось. Остальные сразу же ушли бы еще дальше в подполье, и даже если бы мы нашли их, у нас не было бы оснований привлечь их к ответственности. Поэтому мы захотели, чтобы они разъярились и забыли об осторожности.
Так все и получилось, как мы задумывали. Синьор Роман отказал им во всем по телефону и они тогда ему сказали: «Вы будете страшно наказаны. Берегитесь».
А он тогда спросил их, что они могут ему сделать. И они ответили ему: «Мы выкрадем твою жену и продадим ее. И ты будешь опозорен и раздавлен на всю жизнь».
«Моя жена в безопасном месте, — сказал им Симон. — Вам ее не найти».
Это было как раз то, что было нужно сказать. Он сказал это безапелляционным тоном, и они действительно поверили в то, что он — надутый и безрассудный болван. Потому что они проследили, куда он отвез жену…
И они решили выполнить свое обещание и выкрасть Эстеллу. Так они появились тут. Только нас сильно огорчало, что приехали всего двое. Но тут удачно подвернулись вы и дали им отпор. Так что есть и ваша заслуга в этой операции…
Тогда они вызвали остальных на помощь. Они позвонили в Барселону и сказали, что появился «привходящий фактор». Они объяснили, что у них сорвалось потому, что неожиданно появились два каких-то сумасшедших иностранца, и они помешали выкрасть женщину… И тогда из Барселоны приехали все остальные. Это было даже лучше, чем то, на что мы рассчитывали.
— А что мы пойдем в ресторан — вы тоже рассчитывали? — поинтересовался я. — Какие вы умные… Мы ведь и сами не знали, что пойдем туда.
— Это было неважно. В любом случае, вечером они бы предприняли попытку окончательно захватить синьору Роман. В ресторане, в отеле, на улице… Просто случайность, что вы отправились в ресторан… Вот там мы их всех и взяли.
— Так вы использовали Эстеллу в качестве приманки? — спросил я. — Как говорится по-русски, вы ловили рыбу «на живца»?
— Можно и так сказать, — кивнул головой Педро.
— А она сама об этом знала? — не унимался я. Потому что я отчетливо помнил ужас в глазах Эстеллы, ее подавленность, ее страх. — Она знала, что она — подсадка, и что вы следите за развитием событий?
— Нет, — покачал головой Педро. — Она все же женщина и могла как-то выдать нас. Своим поведением она могла бы вызвать подозрение у бандитов, которые постоянно наблюдали за ней. Так что она ничего не знала.
Я выразительно посмотрел на него и покачал головой. Наступило молчание, после которого синьор Овьедо сказал:
— Я догадываюсь, что вы об этом думаете. Но поверьте, хоть это и была моя идея, я сначала согласовал ее с Симоном. Если бы он не разрешил использовать его жену в качестве подсадки, я не стал бы этого делать.
— А он разрешил?
— А он разрешил, — кивнул Овьедо. — Честно говоря, синьор, я и сам несколько удивлен этим. Наверное, дело в том, что для Симона успешное проведение операции означало дальнейшую успешную карьеру… А к жене у него все же сложилось негативное отношение. Он может сколько угодно говорить, что он простил ее и любит по-прежнему. Но меня пусть не обманывает, я хорошо его знаю. Он — благородный человек, но он как мужчина не может простить такое до конца… Может быть, подсознательно он хотел как-то наказать Эстеллу. Наказать страхом, неуверенностью, беззащитностью…
— Действительно, очень благородный человек, — пожал я плечами.
— Давайте не будем его судить, — сказал Педро. — Мы с вами оба не были в его положении. Тем более, что ситуация на самом деле очень сложная.
— Настолько сложная, что нужно было травмировать женщину, которая и без того достаточно натерпелась? — спросил я.