Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
Удивительные люди, эти педерасты. Рядом со мной сидел здоровенный мужик высокого роста и с широкими плечами. Когда он положил мне руку на колено, я почувствовал, какая сильная и мускулистая эта рука. Он наверняка занимается с гирями и гантелями. Этакий бык… И так не вяжется со всем этим антуражем его голос и манеры — почти женские, жеманные.
— Вот, всегда так, — продолжил он кокетливым голосом и даже надул губы, как обиженная институтка. — Только понравится тебе кто-нибудь, только почувствуешь симпатию — и вот так. Обидно. Но мы станем друзьями, правда?
«Вот привязался, — подумал я про себя. — В последние годы встречаются удивительно нахальные особи этого типа…»
Вслух же я сказал:
— Подружимся, конечно. В известном смысле. Мы же будем вместе отдыхать.
Лицо мое при этом оставалось ледяным и непроницаемым. Герман понял мое состояние и замолчал.
Отель оказался не на берегу моря. На берегу стоят только четырехзвездочные отели. Наш же был трехзвездочный, так что до моря надо было идти минут пять…
В холле вся группа сразу столпилась у барьера портье и стала требовать ключи от номеров. Только уже знакомое мне семейство уселось в кресла и сидело там. Витя кемарил, Люся нервно кричала на ребенка… Федя же толпился вместе со всей оравой, держа в руке паспорта всех троих. Раньше, еще когда выходили из самолета и садились в автобус, я заметил, что этот Федя выполняет некую странную роль при этом семействе. Он тащил чемоданы, суетился, поддерживал падающего Витю… Кто он такой? Брат жены? Или гувернер сына? Вряд ли…
Я решил, что толкаться не стану, а постою у выхода на ступеньках отеля. Я вышел туда, за дверь. Передо мной была узенькая улица с магазинчиками и машинами, поставленными вдоль всего тротуара. Над моей головой висели в безветренном воздухе несколько флагов. Это были флаги тех стран, граждане которых гостят в этом отеле.
Тут был немецкий флаг, потом я узнал итальянский, еще один был мне незнаком — то ли бельгийский, то ли нидерландский, кто их там разберет… Все флаги были старые, пропыленные, выцветшие за много лет использования. И только трехцветный русский флаг гордо демонстрировал свою новизну…
— Что-то вы не торопитесь занять номер, — вдруг послышался за моей спиной женский голос. Я обернулся. Передо мной стояла крашеная блондинка лет двадцати семи, полная, ярко накрашенная во все цвета радуги. Она держала в руке сигарету.
— Позвольте прикурить, — сказала она, и улыбнулась. — Все спешат, а вы — нет.
Это была женщина из нашей же группы, просто я прежде не обращал на нее внимания.
— Куда же спешить? — сказал я. — Мой номер от меня не убежит. Он же забронирован, — улыбнулся я в ответ.
— У вас одноместный? — спросила женщина, и тут же представилась: — Меня зовут Галя. У меня одноместный тоже.
— Андрей, — ответил я. — Очень приятно.
— Я вот тоже не спешу занимать, — сказала Галя, затягиваясь и обводя накрашенными глазами окрестности: — Что толку, что одноместный? Главное — чтобы весело было. Мы ведь отдыхать сюда приехали…
— Мудрая мысль, — согласился я. — И бесспорная.
— Вот я и подумала, — сказала вдруг Галя, переводя взгляд с машин у тротуара на меня: — Мы с вами могли бы взять двухместный номер. Им же тут все равно, даже выгодно. А нам бы скучно не было.
Она выжидательно посмотрела на меня, ожидая реакции. Она улыбалась при этом хитрой и немного смущенной улыбкой. Сомнений в моем согласии у нее не было, вот только немного неудобно было самой предлагать. Да что же поделаешь, раз в наше время мужики такие рохли пошли… приходится все самой…
Бедные русские женщины, до чего они дошли… Это если с одной стороны посмотреть…
— А вы почему одна? — не отвечая на ее вопрос спросил я. — Мужа дома забыли? Надоел? — Я старался придать своему голосу игривый оттенок, как бы «подыгрывал» ей…
— Я не замужем, — ответила Галя кокетливо. — Не берут. Хотела сюда с подругой поехать, да та не смогла. Пришлось одной. А тут вот вижу — симпатичный мужчина скучает в одиночестве. — Она настойчиво старалась вернуться к теме своего предложения. Но я был коварен…
— А где вы работаете? — спросил я как бы заинтересованно. Ей бы тут насторожиться, почувствовать, что перед ней какой-то не такой мужик… Не такой, к каким она привыкла. Зачем он говорит ей на второй уже минуте разговора «вы»? Это должно было бы ее смутить, но она не поняла.
— Я в магазине «Скиф», — ответила она мимоходом. — Это на Садовой. Около станции метро. Большой такой магазин.
— А чем торгуете?
— Я в отделе обуви, — сказала Галя, и уже начиная нервничать спросила нетерпеливо: — Ну так что, пойдем номер брать?
Я погасил сигарету о край сверкающей урны и покачал головой:
— Нет, Галя. Извините меня. Спасибо за предложение, оно было очень лестным, но я не могу его принять.
Ошеломленная таким поворотом, Галя растерянно спросила:
— А почему?
Глаза ее были широко раскрыты и смотрели на меня как на морское чудище — удивленно и жалобно.
— Я не могу, — повторил я грустно. Мне стало жалко ее, и я решил как-то оправдаться: — Извините меня еще раз. Я правда не могу. — Я немного подумал и добавил: — Я — гомосексуалист, понимаете ли… Вот ведь какое дело-то…
Галя отшатнулась и чуть не вскрикнула, даже прикрыла рот рукой:
— Ой, какой ужас, — сказала она испуганно. — Это что же, вы, получается, мужчин любите, да?
Я сокрушенно кивнул головой.
— Мужчина с мужчиной, — зачарованно сказала Галя, все еще не оправившись от потрясения. — Это же так противно!
— Да, ужасная гадость, — согласился я и пошел в холл к стойке портье.
— Так зачем же вы? — еще успела крикнуть мне вслед потрясенная Галя.
— Прямо сам удивляюсь, — ответил я, чуть обернувшись. Какая широкая душа у русской женщины! Сначала предложила себя незнакомцу в качестве игрушки на две недели, потом, когда выяснилось что он — отвратительный педераст, даже пожалела его и попыталась наставить на истинный путь…
Номер мой оказался не с видом на море, как я мечтал, а с видом на внутренний двор отеля с большим бассейном посередине. Слышались крики купающихся — взрослых и детей. Вся площадка вокруг бассейна была усеяна голыми телами.
Обстановка в номере была не шикарной. Кровать, тумбочка, зеркало и один стул… Не считая встроенного шкафа для одежды, естественно. Вот и все. Ни холодильника, ни телевизора. Телевизор-то ерунда, конечно. Бог с ним, а вот отсутствие холодильника летом в Испании — это шутка не из приятных…
Зато был балкон — довольно большой, с козырьком от солнца. А на балконе — столик и стул из белой пластмассы. Это почти самое главное здесь. Испания вообще живет на балконе, как и все южные страны. Достаточно посмотреть любой итальянский или грузинский фильм и становится ясно — балкон является центром южной жизни. На балконе ругаются и мирятся, занимаются любовью и выпивают…
Море действительно оказалось в пяти минутах ходьбы — прямо за поворотом. Авенида Америка — так называлась улица, которая вела от моего отеля к морю.
— Синьор, — обращались на каждом шагу молодые люди, завидев праздного туриста, и вручали рекламный проспект какого-нибудь питейного заведения. За те пять минут, что я прошел по Авенида Америка к морю, у меня в руке скопилось пять ярких бумажек, на которых зазывно приглашали посетить английский паб «Робин Гуд», малайский ресторан «Малибу», ночной клуб «Фигаро» и что-то еще…
«Подумаем», — сказал я про себя и выкинул бумажки в урну. Передо мной расстилалось море. И не какое-то там Черное или Каспийское, а самое настоящее Средиземное.
Я подошел к нему, черпая ботинками песок с пляжа. Разделся и вошел в воду. Здесь плавал Одиссей со своими товарищами. Где-то недалеко остров Калипсо, где прекрасная нимфа завлекала ахейских мужей… Тут плавал Христофор Колумб… Да мало ли кто еще…
Вода была очень соленая. Это вам не Черное море… Это соляной раствор. В купальниках на пляже только испанки и русские. Все остальные — с голой грудью, независимо от возраста. Сухонькие сморщенные мешочки престарелых француженок, огромные белые булки молодых немок, очаровательно смуглые бугорки итальянок…