Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
— Вы кого-нибудь подозреваете? — спросил я. — Тогда пойдите и скажите полиции об этом.
— А, кто станет в этом разбираться, — махнул рукой Витя. — Все они только делают вид, что заботятся о нас. И этот полицейский сейчас уйдет отсюда и забудет.
— Мы к вам почему пришли, — вдруг сказала Люся, решившись заговорить. Она вообще была подавлена. То ли тем, что ее любовник убит так неожиданно, то ли тем, что ее муж внезапно вышел из запоя и ей было непривычно видеть его трезвым.
— Мы уезжаем отсюда. Мы решили, что если тут такие дела, мы уедем.
— Куда? — не понял я сначала. — В другой отель?
— Нет, обратно в Россию, — сказал Витя. — Без охраны я не буду… Мы улетаем, но дело в том, что самолет на Петербург будет только завтра. Вернее, есть и сегодня, но там нет мест, и уже поздно что-либо предпринимать. А сегодня нам нужно пробыть тут.
— Ну и чем я могу вам помочь? — спросил я уже нетерпеливо, потому что закончил бриться и теперь просто ждал удобного случая, чтобы сбежать.
— Ничем не можете, — сказала Люся жалобно. — Просто нам очень страшно и хочется быть там, где люди. Мы вот собрались на пляж, куда же еще, и решили пригласить вас с собой. Чтобы быть не одним, а с кем-то. Чтобы не так страшно было.
— Но я вряд ли смогу вам помочь, если что-нибудь неприятное случится, — сказал я. — А, кроме того, — тут я не выдержал и улыбнулся. — Вы ведь не знаете меня совсем. Может быть, это я и убил вашего Федю?
— Нет, что вы, мы так не думаем, — начала Люся, но осеклась, взглянув на мужа. Тот пронзительно смотрел на меня, как бы пытаясь проникнуть вглубь моего организма.
— Да нет, — сказал он потом. — Это не вы… Что я, убийц никогда не видел, что ли?
— В любом случае, спасибо за доверие, но я не смогу сегодня побыть с вами, — сказал я. — Дело в том, что у меня другие планы на сегодня. Я хочу проехать на машине, покататься. И не один, а с дамой, так что, как видите, у меня большие планы… Вы попросите лучше Германа. Он тоже из нашей группы. Он так же одинок, как и я, и может составить вам компанию. И он гораздо здоровее меня, в этом я убедился сегодня ночью, когда он чуть не похоронил тут двух хулиганов… Спуститесь вниз, он по-моему был в холле. Если вы поторопитесь и найдете его, я полагаю, он не откажется побыть сегодня с вами.
Я представил себе, как Герман своей железной рукой щиплет Витю за попу на пляже и невольно улыбнулся…
Семейство пошло в коридор, а я закрыл номер, и обгоняя их, сказал на прощание, что вечером вернусь с прогулки, и если они захотят, можно что-нибудь придумать.
— Можно пойти куда-нибудь вместе, — сказал я, хотя сам не понимал, зачем. Наверное мне стало жалко этих идиотов…
— А куда вы собрались? — спросил меня вслед Витя, но я не стал отвечать, и только махнул рукой, мол, сильно спешу. А то привяжутся еще… А что? Им такое вполне могло прийти в голову. Взять машину так же, напрокат, и поехать следом. Вот компания была бы…
Пока я спускался по лестнице я подумал о том, что Витя, конечно, алкаш, но не полный дурак. Потому что он прав в том, что касается Феди…
Инспектор сказал, что от Феди сильно пахло алкоголем. Значит, это точно инсценировка. Убийца влил трупу в горло водку или еще что, чтобы подумали, что он напился пьяным и потому упал в бассейн. Чтобы было какое-то объяснение его падения вниз головой с большой высоты. Был пьян и «нырнул». Несчастный случай…
Но я-то знал, что Федя был «подшит». Или «уколот», и пить никакого алкоголя просто не мог…
Значит, его убили, причем сознательно и целенаправленно. Если бы это были вчерашние испанские хулиганы, например, они не стали бы устраивать такую тщательную инсценировку с вливанием алкоголя… Да и, кроме того, эта история про хулиганов малоубедительна. И мне известно об этом больше чем остальным. Только Эстелла знает об этом больше. Они приходили конкретно за ней, и никакие они не хулиганы. У них было дело к ней… Или вообще дело. Они даже меня трогать не хотели. Просили уйти и оставить ее… Потому что это были какие-то серьезные люди, а не шпана, и никакой Федя им тут был совершенно не нужен. Вот так-то.
И еще в одном Витя совершенно прав. В том, что Федю убивать не нужно, если не хотеть добраться до него самого, до миллионера. Так что Витя правильно боится.
«Ничего, завтра они уедут отсюда, и все будет в порядке, — подумал я. — Плохо все же быть богатым. Надо все время бояться, трястись. Вот, убили охранника, и ты уже вне себя от страха… Хорошо быть бедным, как я, например. Никому не нужен, никому не интересен. Вот и дилемма, как в старой песенке „Иметь или не иметь“».
Эстелла ждала меня в кафе. Подходя к ней, сидящей за столиком, я еще раз окинул ее взглядом, и сердце мое защемило от тяжелого чувства.
Я подумал о том, что пройдет день или два, и мы с ней расстанемся навсегда. «Может быть, я всю жизнь ждал этой встречи, готовился к ней». Что-то внутри меня говорило о том, что это моя женщина. Что мы созданы друг для друга.
И все время, что она жила здесь, росла, выходила замуж, что-то делала, все это время и она терпеливо ждала меня…
И когда я ходил в школу по заснеженным ленинградским улицам, а потом учился в институте, работал, тоже что-то такое делал, мне тоже казалось все это важным, необходимым… Но подсознательно я всегда чувствовал, что есть эта женщина, есть та, которая принесет мне счастье.
Теперь мы встретились и нам хорошо вместе. Мы — как две половинки, которые вдруг соединились в одно целое… Но все так недолговечно. И безнадежно, потому что все скоро кончится. И останутся только воспоминания, но это будут горькие воспоминания, ибо они будут окрашены в темную краску безнадежности и бесплодности…
Не повезу же я ее в Россию… Что она там будет делать? И как это все может быть? У нее здесь муж, этот брюнет Симон, которого она, как говорит, любит… И есть еще люди, с которыми она близка. Это несомненно, она же взрослая женщина.
И не останусь же я тут, в Испании. Мне-то уж тут вовсе нечего делать. Что из того, что технически это легко осуществимо? Все равно это невозможно. Потому что все мы живем в царстве необходимости и наша свобода выбора — это чистая иллюзия.
Когда человеку говорят, что он — хозяин своей судьбы, и у него огромный выбор в жизни — это типичный самообман. Ничего мы в жизни не выбираем. Вернее, выбираем, но только в рамках отпущенной нам, заданной изначально, необходимости.
Вот например. Говорят молодому человеку:
«Ты молодой человек. Ты можешь выбирать себе жену или любовницу из такого огромного количества женщин и девушек. Посмотри, как их много вокруг. И каждая может быть твоей, стоит только захотеть»…
Ничего подобного.
Женщин действительно много в мире, но выбирать ты будешь только из малого, крайне ограниченного количества своих знакомых и сослуживиц. Ну, в крайнем случае — из знакомых твоих знакомых. Но это уже роскошь… При миллионах женщин вокруг, ты все равно принужден будешь выбирать между Маней из института, и Дуней с соседней лестницы… Ну, уж если ты очень активный человек, можно будет прибавить еще Тоню — одноклассницу. Вот и весь выбор.
И ты именно так и живешь. Понимая это, или не понимая этого. Неважно. Лучше — не понимая. Тогда меньше сомнений.
А потом ты неожиданно где-то на краю света встречаешь именно ту, которая должна быть твоей. Это твоя половина. И ты это осознаешь, потому что уже хлебнул как говорится, не своего, и способен осознавать… И что же? Ты ровным счетом ничего не можешь предпринять. Так и уедешь потом с незаживающей раной. С сознанием того, что судьба послала тебе то, чего ты так долго ждал, но ты не смог сохранить этого…
Вот и говорят после этого, что твое собственное счастье — в твоих собственных руках.
Мы с Эстеллой пошли к небольшому зданию, где располагался ближайший прокат автомобилей. Через несколько минут мы уже выехали оттуда на не очень новом «саабе», который нельзя было назвать украшением дороги…
Я не умею водить машину. Не знаю, почему. Вернее, догадываюсь. У меня панический страх перед дорожным движением. Одно время я собирался купить себе машину и получить права, и даже попросил приятеля поучить меня вождению.