Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (СИ)
Чангэ знал, что это не поможет, но послушно открыл рот. Шу Э вытерла ему губы краем рукава, пристально оглядела его, заметила, что язвы переметнулись уже и на шею. Она встала, чтобы нагреть воды и промыть гнойники, но Чангэ удержал её за край рукава:
– Останься.
«Не при таких условиях я хотела, чтобы ты мне это сказал», – с болью подумала Шу Э и села обратно у циновки.
– Я должен был раньше тебе сказать, – чуть улыбнулся Чангэ. – Послушай… Человек ты или ещё кто, да хоть демон из самого ада… Это неважно. Я всё равно бы полюбил тебя. Прости, что это было так недолго.
Шу Э заскрежетала зубами, её лицо исказилось.
– Прощаться ты, что ли, со мной вздумал? – процедила она.
Голос её сейчас ещё меньше напоминал человеческий, он будто исходил не из рта Шу Э, а откуда-то со стороны… со всех сторон.
– Да, – сказал Чангэ, – потому что так полагается, потому что я скоро умру…
– Как будто я тебе это позволю!
– Шу Э, от тебя это не зависит, – возразил Чангэ.
– Только от меня это и зависит! – крикнула Шу Э, вскакивая на ноги.
– Шу Э… Шу Э, подожди…
Шу Э провалилась в тени, не заботясь об их благополучии. Они рвались и лопались, пока она продиралась сквозь них в Великое Ничто. Ей нужно было сорвать на чём-то свою злость.
К моменту, когда она вышла к дворцу владыки, Шу Э уже неплохо владела собой. Лицо её было бледнее обычного, но ничего не выражало. Юн Гуаня за столом не было, и Шу Э сочла это добрым знаком. Но она всё же проверила, где Вечный судия. Разумеется, у Шэнь-цзы и нескоро ещё оттуда выйдет. Это было Шу Э на руку. Хоть в чём-то пригодилась безответственность Вечного судии!
Шу Э быстрым шагом прошла в покои Юн Гуаня. О том, что её могли видеть слуги, она не заботилась. Зачем она туда идёт? Конечно же, чтобы убраться в спальне владыки, она постоянно так делает, всем это известно, так что и вопросов не возникнет, а недовольное выражение на её лице лишь подтвердит их предположения. Юн Гуань не утруждал себя уборкой, всем это известно.
Шу Э вошла в покои владыки, притворила за собой двери и огляделась. Живописный бардак, как и всегда. Шу Э поручила теням навести здесь порядок, а сам прошла к дальнему углу, где на смыке двух стен висела карта Великого Ничто. Карта её нисколько не интересовала. Шу Э сняла её и отложила.
За картой оказалась потайная ниша, в которой стояла шкатулка из белой яшмы. Драгоценные камни на её крышке переливались, похожие на тысячи глаз. Шу Э пальцем поддела крышку, откинула её. В шкатулке лежала маленькая пилюля, похожая на янтарь или на кусочек солнца. Мешкать она не стала, забрала пилюлю и сунула её себе за пазуху, а на её место положила обыкновенный янтарный камешек. Если не приглядываться и не принюхиваться, подмены и не заметить. Шу Э навесила карту обратно и, не утруждая себя выходом через дверь, вернулась тенями в мир смертных.
Пока её не было, Чангэ стало хуже. Он полыхал жаром. Шу Э потрогала его лоб, отдёрнула руку. Горячее адского пламени! Стоило поспешить.
Шу Э почерпнула чашкой воду из бочки, размяла в пальцах украденную пилюлю и высыпала получившийся порошок в воду. На долю секунды вода вспыхнула золотом и тут же стала прозрачной, словно в неё ничего не подмешивали. Шу Э села на циновку, приподняла голову Чангэ и заставила его выпить воду – до последней капли.
– Это укрепляющий настой, – сказала Шу Э.
Чангэ забылся. Шу Э продолжала держать руку на его лбу. Почему ничего не происходит, жар не спадает, язвы не уходят? Разве это не чудодейственная пилюля, равной которой нет во всех трёх мирах?
И вот тут она почувствовала.
Вспышка была краткой, почти неуловимой, но руку Шу Э отбросило от Чангэ, словно ударом хлыста. Она никогда не видела Чангэ таким. Его красота была красотой смертного, но сейчас… Пилюля не только изгнала из него болезнь, но и вернула ему силы. Все силы, в том числе и те, что отнял у Чангэ Небесный император, изгнав его в мир смертных. Небожитель в теле смертного.
Шу Э осторожно дотронулась до его лба и ощутила прохладу. Она выдохнула с облегчением, прижалась ненадолго губами к полуоткрытому рту Чангэ. Теперь Чангэ ничего не грозит.
Шу Э вытащила список смерти из-за пазухи, поглядела на него с минуту, а потом разорвала. Сначала надвое, потом начетверо, и так далее, пока в её пальцах не осталась лишь труха. Шу Э высыпала её в очаг, огонь пожрал её, а тени по её приказу сожрали пепел и уголья. Улик не осталось.
Она прилегла рядом с Чангэ и долго глядела на его спящее лицо, на котором не осталось и тени болезни, потом поднялась и ушла в тени.
Никто, даже Вечный судия, не имел права уничтожать списки смерти. Шу Э совершила непростительное. О последствиях она и не думала.
Чангэ будет жить. Теперь Чангэ будет жить. Всё остальное не имело никакого значения.
[296] За содеянное приходится отвечать
Первое, что Шу Э увидела, вернувшись в Великое Ничто, – это угрожающее свинцовое небо, нависшее над дворцом. Юн Гуань с ледяным выражением лица ждал её у стола со списками смерти. Шэнь-цзы беспокойно переминалась поодаль, что-то говоря, но Вечный судия и головы не повернул. Шу Э подошла, и её щёку обожгла тяжёлая пощёчина.
– Как ты посмела! – гневно сказал Юн Гуань. – Ты понимаешь, что ты натворила?
Шу Э решила, что Юн Гуань обнаружил пропажу драгоценной пилюли, и сказала:
– Владыка, я знаю, что золотая пилюля ваше сокровище, но она мне нужна…
Взгляд Юн Гуаня застыл, замешательство проступило на его лице, и Шу Э поняла, что не следовало об этом упоминать: вероятно, пропажу владыка ещё не обнаружил, а гнев его был из-за пропавшего списка смерти.
– Ты ещё и… – задохнулся Юн Гуань.
Он вытянул руку в сторону, через мгновение в ней оказалась белая яшмовая шкатулка. Он поспешно открыл её, увидел кусочек янтаря и так хватил его об землю, что от янтаря остались лишь крошки.
– Ты! – багровея от гнева, воскликнул Вечный судия. – Немедленно верни пилюлю на место!
– Не могу. Я уже её использовала.
Юн Гуань уставился на неё пустым взглядом:
– Ты… что?! Ты посмела использовать пилюлю, которую Владыка миров отдал мне на сохранение? Ты знаешь, какое наказание за это полагается?
Шу Э не знала, да её это и мало волновало. Она спокойно глядела на разъярённого Вечного судию и невольно думала: «Никогда не видела, чтобы он так распалялся».
Юн Гуань заскрежетал зубами, отшвырнул бесполезную шкатулку.
– Так… это после. Ты украла список смерти. Где он? Верни его, пока Великое равновесие не нарушилось.
Шу Э с глупой улыбкой возразила:
– Не могу. Я его уничтожила.
– Ты… что?! – задохнулся Вечный судия и посмотрел на неё с таким ужасом, точно видел перед собой чудовище Бездны. – Ты… уничтожила…
– Я скормила его теням, – пояснила Шу Э, – теперь его не вернуть и не восстановить.
Юн Гуань разразился отборной бранью.
«Какая честь, – машинально подумала Шу Э, – обычно её удостаивался лишь Небесный император».
– Ты в своём уме? – грохотал Вечный судия на всё Великое Ничто. – Списки смерти неприкосновенны! Ты посмела вмешаться в Круг жизни и смерти! Ты нарушила законы трёх сфер!
Шу Э большую часть ругани пропустила мимо ушей. Она и сама прекрасно знала, какие законы нарушила и что их нарушать было нельзя. Но какое значение это имело теперь, когда они уже нарушены? И разумеется, она нисколько не раскаивалась.
Она стала вслушиваться внимательнее, когда Юн Гуань сказал, что списки смерти нельзя трогать, и уж тем более выносить за пределы Великого Ничто, и уничтожать их. Любая девиация искажает существующие миры и может привести к чудовищным последствиям. Лишние «допущения» нарушают хрупкий баланс и могут привести к концу миров…
Шу Э скептически отнеслась к этим словам. Чангэ и без того является «допущением», значит, два «допущения» нейтрализуют друг друга. Шу Э просто вернула Чангэ в изначальное состояние – небожителя, баланс миров нарушен не был, поскольку небожители от смертных болезней не умирают, а значит, всё это, в том числе и список смерти, было ошибкой или «артефактом», если угодно.