Инстинкт тролля (ЛП)
Вдали раздается металлический лязг. Похоже, рыцари не оставили мысли догнать нас. Судя по звукам, я бы сказал, что они свернули в неправильную галерею, которая заканчивается тупиком и приспособлена ремонтниками под уборную. Полагаю, это их не отпугнет. Мне впритык хватит времени, чтобы добраться до своей вагонетки.
— Седрик, — говорю я с расстановкой, пытаясь сдержать гнев, — думаю, тебе придется возвращаться домой пешком. И если ты встретишь кого-нибудь из моих малышей, не говори им того, что ты только что сказал мне.
— Они наверняка уже слышали.
— Тогда желаю тебе удачи. — Я плавно отодвигаю его с дороги и добавляю: — Что касается твоего отчета о стажировке, мы вернемся к нему вместе, когда ты вернешься. Если вернешься.
Во время поездки я так напряжен, что даже не радуюсь пейзажам. Запахи приповерхностных пород постепенно уступают место магме, но и этого недостаточно, чтобы расслабиться. Перед самым прибытием на моем пути встает арка из лавы, и мне приходится направить вагонетку в самое сердце геенны. Даже это меня почти не греет.
Когда я с тяжелым сердцем выхожу из вагонетки, на платформе меня ждет делегация во главе с Альбусом.
— Прошло похмелье? — сурово обращается ко мне он, размахивая киркой. — Потому что здесь накопилась работа. Пока ты разыгрывал туриста, нас навестила группа экспертов по производительности.
— Мне только что сообщили. Вам удалось договориться с ними об отсрочке?
— Шутишь, да? Наше дело просто копать, нам политика как-то не по мозгам.
Он поворачивается к пришедшей с ним кучке карапузов, и по его сигналу все разражаются смехом. Должно быть, это действительно забавно, потому что они все еще покатываются, вместо того, чтобы занять свои руки копанием.
— Ладно, — говорю я. — Где вы спрятали трупы?
— Что ты такое себе вообразил, — защищается он. — Мы, как обычно, на все сказали «да», и они ушли, как и пришли. Нам даже не пришлось давать им попробовать наш особый винтаж.
У меня на миг перед глазами заплясало замученное лицо Седрика в бледных до синевы пятнах, и я сдерживаю рык. Это была грязная шутка, жестокая и злобная. Для него все могло обернуться действительно скверно.
Надо будет сорганизовать еще что-нибудь в этом роде, чтобы подколоть его, если он решит вернуться.
Пока я размышляю, Альбус достает огромную цилиндрическую клетку, накрытую тканью.
— Хочешь посмотреть, что они оставили нам перед уходом? Детворе нравится, они играют с этой штукой целыми часами.
Он стаскивает ткань. В клетке обретается горстка жалких существ, лежащих пластом друг на друге. Они едва ли крупнее моего большого пальца, одеты в белые штанишки и колпачки, усеянные отпечатками от пальцев цвета сажи. Куколка-блондинка оказывается с голой попкой и как может старается спрятаться за остальными. Поганая детвора…
— Они ваша же смена, — рычу я.
— Прогресс не остановишь, — усмехается Альбус. — Как бы ни было, эти маленькие поганцы пришлись как раз вовремя. Мы с ребятами только что наткнулись на новый угольный пласт, очень перспективный, прямо рядом с тем местом, где ты лопал свои гранаты. В результате нам пересмотрели квоты на добычу. Кстати, это у тебя была отличная идея — доверить правку балансовых отчетов моему внучатому племяннику. Он креативный малый, особенно с тех пор, как мы ему разрешили попробовать пиво.
Он взглядывает на меня исподлобья, словно ожидая возражений. Я пожимаю плечами. Сейчас действительно не время суетиться по пустякам.
— В любом случае, — продолжает он, — с этого фронта мы все отбили. Ты бы видел, как он заморочил этих экспертов со своей предварительной разведкой. Я даже смог вытребовать сверхурочные часы на рытье вентиляционных каналов. От самых богатых жил и газа больше всего бывает, это как со жратвой!
Он со смехом колотит себя по брюху и пускает газы, затем снова натягивает ткань на клетку.
— Благодаря этим тварюшкам мы будем знать, есть ли в нижних галереях рудничный газ. Они умнее канареек, хотя поют похуже, и мы не разбираем ни слова из того, что они говорят.
— Проблема в том, что они и так уже синюшные, — говорю я. — Как ты будешь уверен, что подкралась опасность?
Его гогот резко прекращается. Он почесывает в бороде и ищет поддержки у других гномов, которые старательно избегают встречаться с ним взглядом.
— Придется, наверное, подождать, пока они помрут, ага?
— Ах вот как?
Я выхватываю у него клетку и потрясаю ею вне его досягаемости. Белокурая куколка вскрикивает, когда ее швыряет на прутья.
— Не надо смурфить нас [4], — умоляет она таким высоким голоском, что у меня гусеницы из ушей поползли.
Встретившись с переносными гномиками, мои маленькие бородачи превратились в истязателей. Подходя к живым существам с линейкой, запихивая их в коробки, куда они едва влазят, мы в итоге провоцируем бойню. Мы без раздумий растаптываем наших меньших соседей; когда все, что требовалось, это чуток наклониться.
Размер имеет ровно то значение, которое мы ему сами придаем.
— Тебе легко говорить, — бормочет Альбус, растирая руку. — Ты когда в последний раз на кого-нибудь смотрел снизу вверх?
Я топаю прочь широким шагом, чтобы не поддаться искушению пристукнуть его. Из клетки доносятся безнадежные всхлипывания. Надо бы мне найти им грибницу в сторонке, подальше от крыс. Может, стоит выпустить их в угол, где таверновский пивовар выращивает свой пейотль. Там они будут чувствовать себя как дома.
Гномы остались на платформе, не зная, что думать. Я бы охотно поорал на них до хрипоты в голосе, но от этого разве что потрескаются своды. Я отворачиваю ткань и пальцем указываю им на сгрудившихся вместе крошечных существ, неуклюже пытающихся защитить свою самку.
Шелдон был бы от них в восторге.
— Придется вам учиться жить вместе, — рычу я.
И убываю в свои глубины.
ИНСТИНКТ ТРОЛЛЯ
Беспорядок вредит продуктивности. Если не считать гномов — там он ее дополняет. Вот для чего нужны нормы и стандарты — чтобы каждый знал, что ему надлежит делать, и того придерживался. Мы все — незаменимые винтики в гармоничной машинерии мира. Порядок не дает нам стать песчинками.
Как удержать гномов от страсти копать, пока не придумали.
— У меня появилась идея, шеф!
— Идеи — не твоя работа.
Прошло минут десять, не меньше, с момента, как кузнечный дракон дал рев к началу перерыва. Стук кирок почти прекратился; только те, кто сидит в самых глубоких штольнях, все еще исступленно трудятся — дожидаются, пока я разозлюсь. Что уже не за горами. Камень мне все говорит, и я чувствую вибрации от гномов подошвами собственных ног. Я могу их засечь с достаточной точностью, чтобы прямо к ним пойти и вломить. И они это знают.
Вот почему я заправляю шахтой, а они копают. Вот поэтому, и еще из-за того факта, что мы не нашли ничего получше, чем бы себя занять.
— Ничего не смог с этим поделать, шеф. Но это хорошая идея, иначе я бы не стал вас беспокоить.
— А когда идея плохая, ты ее все равно реализуешь, только без моего ведома, верно?
— Это же вы настаивали на раздельной ответственности, шеф.
Тип, который мне перечит, — внучатый племянник Альбуса, бригадира. С тех пор, как я позволил ему играться с моими годовыми балансами, остальные окрестили его Кредебитом. Это коротышка, только-только вылупившийся из яйца, с бородой, которая еще не знала бритвы. Уверен, что он дергает за нее каждую ночь, чтобы росла быстрее.
— Прибереги свою находку до моего возвращения, — проворчал я, вставая. — Мне придется дать урок кое-кому вроде тебя, которые до сих пор не научились останавливаться в нужный момент. Тебя это тоже касается, — добавил я, выходя из кабинета.
