Через шестнадцать лет

— А мне понравилось целоваться с тобой.
Такое откровенное признание застало мужчину врасплох. Он схватился за раскаленную ручку топки и тут же отдернул руку, кляня все на свете и прижимая к губам покрасневшие пальцы.
— Обжегся? — Трэлла стремительно бросилась к нему и, схватив руку, стала осматривать ее.
Алан замер. На него пахнуло запахом девушки, ее пальцы нежно касались его руки. И каким бы невинным ни был этот жест, он вызвал в мужчине эмоции, весьма далекие от невинных, заставив поспешно сделать шаг в сторону.
— Все в порядке! — Со злостью захлопнутая дверца печки лишь подчеркнула его, нет, не твердость — нерешительность. — Что ты хочешь этим сказать?
— Чем «этим»? — Безмятежный взгляд обращен на Алана, будто они обсуждали прогноз погоды на завтра.
— Что тебе нравится целоваться со мной. — Он постарался произнести эти слова так, чтобы они звучали оскорблением.
— Я хотела сказать…
— Я слышал, что ты хотела сказать, — оборвал Алан, опасаясь, что она продолжит разговор и тогда он не сможет держать себя в узде.
— А тебе понравилось? — спросила Трэлла.
— Не будь наивной, — прорычал тот, кинув на нее взгляд, по сравнению с которым печка показалась ей средоточием холода.
— Тогда я не понимаю, в чем проблема.
— Нравится это кому-то из нас или нет, это не имеет значения, — произнес он минуту спустя. — Больше этого не случится, и точка… — Но почему?
— Ты прекратишь задавать мне этот вопрос?!
Кричи, не кричи, но взгляд-то выдает. Он, бедолага, страдает.
— Перестану, когда получу ответ, — прозвучал невозмутимый голос. Сумела выдержать тон, а колени дрожали так, что она боялась упасть.
— Тебе нужен ответ? Ты слишком молода для меня. Удовлетворена?
— Не очень. Мне двадцать четыре года, тебе — сорок. Шестнадцать лет разницы — ну и что? Я уже не ребенок, Алан.
— Ты сестра Сола — против этого факта не возразишь.
— Но в первую очередь я женщина, а уж потом сестра. Иметь брата совсем не означает лишать себя любовных отношений с избранным мужчиной.
Не позволяя себе быть объектом ее любви, Алан тут же представил рыжеволосую бестию в объятиях другого мужчины. В наше время трудно вообразить, чтобы девушка, достигшая ее возраста, ни разу не вступала в половую связь. И он, далекий от консервативного взгляда на поведение женщин, едва представив Трэллу в объятиях другого, понял, что уничтожил бы соперника. Ну, в крайнем случае, переломал тому ноги.
Ему бы хотелось думать, что он реагирует так бурно на собственную фантазию лишь постольку, поскольку речь идет о сестре Сола и еще потому, что его ревность — чисто братское чувство. Но в своем отношении к девушке он не чувствовал ничего братского. И если у него еще оставались какие-то сомнения на этот счет, то их начисто развеяли страстные поцелуи в снегу.
Поцелуй. Именно эту тему они сейчас обсуждали, вот на этом и надо сосредоточиться. А были у нее любовники или нет — не его дело.
— Сол доверяет мне заботиться о тебе, — сказал он, возвращаясь к тому, что, на его взгляд, было самым главным.
— Ты и позаботился обо мне. Если бы не ты, меня уж, наверное, давно бы занесло снегом.
— Я не это имею в виду. — Как, черт возьми, он мог сосредоточиться, когда перед ним стояла красавица с губами, припухшими от его поцелуев. — Думаю, что Солу не понравится, узнай он, что я сначала вытащил его сестру из сугроба, а затем соблазнил ее.
— А я считаю, что это его не касается. — Девушка впервые потеряла самообладание. — Я уже взрослая и не нуждаюсь в разрешении брата иметь любовника.
Любовник. Это слово, будто дамоклов меч, повисло над ним. Ассоциации, которые оно вызывало, были слишком ощутимыми и сильными. Упрямец, чем он был ближе к удовлетворению своего желания, тем больше казнил себя стоицизмом.
— Это не должно повториться! — упрямо произнес Алан.
Как ей себя вести? Упрямиться? Возражать?
Он лишь утвердится в своей дурацкой правоте. Девушка пожала плечами, и пусть упрямый осел интерпретирует этот жест, как ему вздумается.
— Пожалуй, пора готовить ужин.
 
После минутного молчания он с облегчением перевел дух. И согласно кивнул:
— Пойду проверю, как там Монтана.
Как только за Аланом захлопнулась дверь, ее напускное безразличие тут же исчезло. Трэлла, прикрыв глаза, прислонилась лбом к створке буфета. Колени уже не так дрожали, и пульс немного успокоился, но душевного покоя не было.
Этот человек наконец поцеловал ее. Свершилось!
Может быть, она всю сознательную жизнь ждала этого момента и вот наконец дождалась. Ах, какой это был поцелуй! Все еще упираясь лбом в створку, она удовлетворенно хмыкнула. Раньше Трэлла считала, что целоваться с мужчиной приятно, но не более того. Надо признаться, это было глубоко ошибочное мнение. Поцелуи Алана сделали с ней то, о чем она только в книгах и читала. Почему так? Да потому, что состоялась встреча с ее единственным, ей предназначенным мужчиной. Если ей повезет с погодой, она не упустит случая убедить в этом и его. Ну и что, если она сестра достославного Сола?
Девушка нахмурилась, подумав о возможной реакции Сола на известие о ее связи с его лучшим другом. Он, конечно, почти идеальный брат, но порой слишком уж опекает ее. Ой, что там говорить — в восторге брат от этой новости не будет.
Но к чему сейчас тратить время на размышления о возможной реакции Сола? Начало положено. Главное выяснено: Алан хочет ее, и они оба знали об этом. На сегодня этого достаточно. Улыбка, которой она завершила свои размышления, испугала бы, наверное, мужчину ее мечты, войди он сейчас в хижину.
Монтана, как будто чувствуя рассеянное состояние хозяина, даже не пыталась лягнуть или укусить его, хотя имела для этого неограниченные возможности. Мысли его приведены в порядок. Теперь неважно, согласна Трэлла с ним или нет. То, что произошло между ними сегодня, больше никогда не повторится! Он уверен в этом.
Почти.
Четыре дня спустя после их возни на снегу атмосфера в хижине была настолько наэлектризована, что, казалось, могла генерировать ток. Алан то порывался связаться с Солом, то презирал себя за ненужное обещание, данное его сестре. С мрачным видом он сосредоточенно вырезал какую-то фигурку из куска дерева. Но все его мысли были направлены на девушку, лежавшую на кровати в нескольких шагах от него. Она читала книгу о Тарзане, которую раскопала где-то среди старья.
В воображении Алана возникли эротические картины. Он чертыхнулся, когда нож, которым резал дерево, вдруг соскользнул и слегка порезал кожу на среднем пальце.
— Что случилось? — спросила Трэлла, оторвавшись от чтения.
— Все в порядке, — ответил он, облизывая неглубокий порез.
— Дать пластырь? — Она уже стала подниматься с кровати.
— Нет! — Брови девушки удивленно взлетели вверх при такой резкой реакции на простой вопрос. — Рана пустяковая.
— Ты уверен?
— Уверен. — Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что ей не надо дотрагиваться до него.
Девушка пожала плечами и снова уткнулась в книгу. Остановив кровь, Алан опять взялся за деревяшку, пытаясь сосредоточиться на работе. Но скоро его вниманием снова завладела женщина, растянувшаяся на кровати в противоположном углу хижины. Его почему-то раздражала ее спокойная, расслабленная поза. Казалось, Трэлла не испытывала никаких неудобств от его присутствия. А вот он никак не может выбросить ее из головы.
Ему хотелось верить, что все его терзания — результат многомесячного воздержания. Но ведь жил он без женщин продолжительное время и прежде, что особых хлопот ему никогда не доставляло. Двадцать с лишним лет назад он получил серьезный жизненный урок, научивший его не позволять ширинке управлять своей жизнью. Алан всегда помнил об этом. До сегодняшнего дня.
— Черт! — воскликнул Алан, когда острое лезвие ножа снова наказало за растерянность. Он отдернул руку, и кусок дерева отлетел к печке.