Через шестнадцать лет

Трэлла положила подбородок на колени и слегка улыбнулась. Немного терпения. К нему придет понимание, что они созданы друг для друга. Она терпелива, а погода позаботится о времени. Лишь бы шел и шел этот изумительный снег. Самый счастливый снег в ее жизни.
Сложив последние зубочистки в коробок, Алан взглянул на девушку. Взгляд ее был устремлен на падающий снег. Но почему на ее лице такое мечтательное выражение?
Злясь на себя, Алан резко выпрямился и стремительно направился к печке. Рывком открыв дверцу топки, он швырнул в нее коробок с зубочистками. Печь с радостью приняла неожиданный подарок, ярко высветив комнату. Алан задумчиво смотрел, как огонь пожирает его проигрыш.
Сегодня уже поздно, но первое, что он сделает завтра с утра, — свяжется с Солом по рации. Она хранилась где-то в хижине на экстренный случай. Пусть приезжает за Трэллой и увозит ее отсюда. Метель не метель, но ему не по силам оставаться наедине с неожиданно выросшей сестренкой.
— Пожалуйста, не говори Солу, что я здесь, ты же знаешь, что он сделает.
— Брат пошлет сюда кого-нибудь на вездеходе за тобой, — ответил Алан, не желая видеть умоляющий взгляд девушки.
— Вот именно. А я не хочу уезжать отсюда.
— Снег прекратился, — сказал он, наливая воду в кастрюлю. — Пешком идти, конечно, трудно, но вездеход легко пройдет по такому снегу.
— Но я не хочу уезжать, — продолжала канючить Трэлла.
— Ты уедешь.
Нет, если он хочет сохранить рассудок, она не останется здесь. Не говоря уж о желании остаться в живых, — Сол, будьте уверены, прибьет его как миленького, если узнает, что сестра живет с ним в одной хижине.
— А почему, собственно, уеду? — Девушка наклонилась над столом, пытаясь привлечь взгляд Алана. — Я не доставлю тебе ни хлопот, ни проблем.
Ты уже стала для меня сплошной проблемой.
— Я полностью возьму на себя кухню.
— Ты плохо готовишь.
— Нет, хорошо.
— Я чуть не сломал зуб о печенье, которое ты как-то приготовила для нас с Солом.
— Господи! Это было аж десять лет назад. Полгода в ныю-йокрском институте кулинарии многому меня научили.
— Чего ты там забыла в этом институте? — Алан разбил яйца над сковородкой, стоящей на огне.
— Я собиралась выучиться на шеф-повара. — Девушка махнула рукой, будто напрочь отметая недавние амбиции. — Но это уже в прошлом. Главное, что я научилась хорошо готовить.
— Я и один не умру здесь с голода. — Алан отчаянно пытался не замечать мольбу в глазах девушки. Черт возьми, он ведь старается ради ее же блага. — Кроме того, непонятно, почему ты хочешь запереть себя в этих стенах.
— Если я попаду домой сейчас, мне придется сказать Солу, что я бросила учебу. Опять.
— Опять? И сколько же раз ты уже бросала?
— Не так уж и много.
— Если мне не изменяет память, не менее четырех-пяти раз.
— Ну и что из того?
— Да ничего. — Алан повернулся к печке и, приподняв сковородку, потряс ею над огнем. Затем подошел к столу и разложил яичницу по тарелкам. К ней он добавил мелко нарубленную поджаренную говядину.
— Если я сейчас вернусь домой, Сол наградит меня таким взглядом, что не обрадуешься. — Подавленный голос Трэллы соответствовал грустному выражению ее лица. Она медленно водила вилкой по тарелке.
— Каким взглядом?
— Ну таким, безнадежным. Чтобы я почувствовала себя полной идиоткой.
— Сол обожает тебя и вовсе не считает идиоткой.
— Я знаю, но он не способен понять, почему я не могу остановиться на чем-то одном и завершить наконец свое образование. Мне кажется, что ему все равно, чем я буду заниматься, лишь бы окончила что-нибудь.
— Ну так сделай это. — Алан отлил кофе из кружки и посмотрел на склоненную голову девушки. Он как только мог подавлял в себе всякое сочувствие к ней.
— Наверное, я еще не нашла того, чем бы мне хотелось заняться всерьез. Начинаю изучать что-то новое, и кажется — вот, нашла, что мне нужно.
— Ты действительно хотела стать бухгалтером?
— Знаешь… — начала было Трэлла, но затем сморщила нос и покачала головой: — Нет, не мое это дело. Я тогда только что бросила художественную школу и решила заняться чем-то более практичным. Но я же ненавижу все эти цифры! — Она вздохнула и поковыряла в тарелке. — Мне нравится английский язык. Думаю, что могла бы получить диплом по этой специальности.
 
— И что же тебе мешает?
— Я люблю детей, но мне не нравится работа учителя.
— А что случилось с кулинарным институтом? — Алан отодвинул свою пустую тарелку и, взяв чайник с кофе, наполнил две кружки.
— Там мне нравилось, но в вашем штате нет спроса на поваров высокой квалификации. Когда я училась в Нью-Йорке, то поняла, что жизнь в большом городе не для меня.
— Рано или поздно тебе придется объясняться с Солом по поводу всех твоих причуд.
— Я понимаю, что не избежать разговора с братом. Но мне нужно несколько дней, чтобы все обдумать, перед тем как встретиться с ним. За это время я должна решить, чем все-таки собираюсь заниматься дальше. Мне уже порядком надоело плыть по течению.
«Надоело плыть по течению». Эти слова отозвались болью в душе Алана. Сам он находился в такой же ситуации. И давно.
— Ты всегда можешь вернуться домой. — У него-то такой возможности не было. Родной дом был закрыт для него.
— Знаю. Сол с Ибер не раз говорили об этом, но это не то, что я хочу. Ранчо принадлежит Солу, а не мне. А если я хочу иметь что-то свое? Чтобы можно было сказать: это создала я!
В хижине наступило молчание. Алан отпил глоток кофе и сказал себе: все, что девчонка только что сказала, не имеет никакого для него значения. Ей нельзя оставаться здесь. Ради ее же безопасности и его спокойствия она должна уехать.
Глядя девушке в глаза, Алан не нашел в них и намека на то, что произошло в этой комнате после карточной игры. Может, он и в самом деле вообразил себе Бог весть что.
— Я приехал сюда специально, чтобы побыть одному, — сказал он сухо.
— Ты даже не заметишь, что я буду здесь, — пообещала она, видя его колебание.
Не замечу? Бог мой, он чувствовал ее запах при каждом вдохе!
— Я забралась в горы, чтобы уединиться, а не искать компании. Пожалуйста, Алан. Мне действительно это очень нужно.
Как устоять, если видишь мольбу в глазах девушки? Особенно теперь, когда он понимал ее жизненные проблемы как никто другой. Он же страдает от той же неразберихи чувств.
— Ну хорошо, я не буду связываться с Солом. — Алан оттолкнул стул я направился к вешалке у двери. — Пойду расчищу тропу к конюшне, посмотрю, как там Монтана.
Предложение остаться нельзя назвать особенно любезным, если учесть к тому же, с каким грохотом была захлопнута дверь. Но ничего, пока и так сойдет. То, что она сказала ему, было правдой. Ей на самом деле нужно время, чтобы подумать, понять, в каком направлении движется ее жизнь на данном отрезке пути. Ей уже двадцать четыре года, казалось, пора бы определиться в своих желаниях.
Единственное место, где Трэлла чувствовала себя в своей тарелке, было ранчо, на котором жил Сол со своей семьей — женой и маленьким Джеком. Там хорошо, кто спорит, но каково все время ощущать себя в гостях? А девушка хотела — ей было это просто необходимо — создать что-то свое. Пусть малость какая-нибудь, но принадлежащая именно ей.
Ну что ж, она получила время для размышлений. А в качестве дополнительного вознаграждения — Алана. Только бы мудро воспользоваться этими двумя обстоятельствами.
  
4
 
Прошло четыре дня. Сейчас даже неловко подумать, как горячо он доказывал, что присутствие девушки создаст для обоих нежелательные проблемы. Та вела себя так, как и обещала, — тихо и ненавязчиво. К тому же она действительно хорошо стряпала.
Алан распахнул дверь конюшни, автоматически увертываясь от ленивой попытки Монтаны лягнуть хозяина.
— Стареешь, милая, — сказал он, оттирая огромную лошадь к стенке стойла. — Как я погляжу, не подобрела с возрастом.