Игра с шакалами

— Надеюсь, я вам не помешал своим внезапным вторжением. Лучшие места остались позади, через два ряда. Я сидел там. — Он взмахнул рукой над своей головой. — Слева от меня расположился старый храпун, а справа вертелся непоседливый ребенок и, словно по расписанию, издавал протяжные вопли. Вот вы сейчас его слышите. Я все время поглядывал в эту сторону, надеясь, что освободится местечко. Держу пари, что лишь около десяти процентов пассажиров прибывают в аэропорт, сидя в тех же креслах, которые они занимали в начале полета. Монахиня проявила милосердие, освободив это место, иначе я заткнул бы носком рот храпуну или свернул шею этому пострелу, а может, сделал бы и то, и другое!
Он пристально посмотрел на меня, затем отвел взгляд и сказал:
— Да… хорошо. Во всяком случае, это очень трудная логическая задача…
Я улыбнулась, видя, что он снова взялся за журнал с кроссвордами, и отвернулась к окну. Занимавшаяся заря напомнила о другом рассвете, за которым я наблюдала. Тогда мне было восемнадцать, и я сидела у эркера гостиной, выходившего на покрытую росой лужайку. Сестры, которая была на год моложе меня, не оказалось дома. Адель в тот вечер ушла на свидание и еще не вернулась. Родители с младшим братом, уехавшие на выходные в Сан-Диего, должны были вернуться еще несколько часов назад. Я сидела в одиночестве, смотрела на утреннюю зарю и никак не могла понять, куда все подевались.
Затем раздался неожиданный стук в дверь. Я открыла — передо мной стояли двое полицейских.
— Вы решили хоть что-то?
Я вздрогнула.
— Эти кроссворды. Вам удалось решить хотя бы один?
— Ах, нет. У меня не хватает терпения.
— Я понял. — Он рассмеялся и покачал головой. — Мне это тоже не по зубам.
Кем бы ни был этот новый разговорчивый спутник, он вел себя с подкупающей естественностью. Я снова взглянула на него и обратила внимание на улыбчивые серые глаза. Он был одет в деловой костюм и излучал уверенность и раскованность. Как это не похоже на меня, отчаянно подумала я — непричесанные волосы, небрежный макияж, помятое платье…
— Джон Тредвелл, — неожиданно представился он, протягивая руку.
Я робко произнесла:
— Лидия Харрис.
— Как к вам обращаться — мисс или миссис?
— Зовите меня госпожой.
— Я так и думал. Вы госпожа господина или сама себе госпожа?
Я рассмеялась и покачала головой, признавая свое поражение. Видно, этот Джон Тредвелл даже устрицу вытянет из скорлупы.
— Я сама себе госпожа. Зовите меня просто «мисс».
— Отлично. Эмансипированные женщины пугают меня, но немного раскованности не помешает. Можно, я буду называть вас Лидия и спрошу, чем вы занимаетесь в этой жизни.
— Конечно. Я медсестра.
— И у вас отпуск?
— Не совсем. Я еду в Рим, чтобы разобраться в одном сугубо личном деле. — Я вспомнила о фигурке шакала, лежавшей в сумочке, которую я непроизвольно прижала ногами. — Это можно назвать и семейным делом. А чем вы занимаетесь, мистер Тредвелл?
— Я биржевой маклер.
— Собираетесь провести отпуск в Риме?
— У меня деловая поездка, но при этом я, конечно же, не отказываю себе в удовольствиях. Я и раньше бывал в Риме, так что этот город мне неплохо знаком. Остановлюсь в гостинице «Эксельсиор». А вы где будете жить?
Чуть поколебавшись, я сказала:
— В «Резиденс Палас Отель».
— Ах, да. Эта гостиница находится на холме Париолли. Очень красивое место. Это жилой район. Вам его порекомендовал агент бюро путешествий?
— Нет. Там остановилась моя сестра и… — Я осеклась.
— Извините, не хотел быть назойливым. Послушайте, если у вас выдастся свободный денек, дайте мне знать, и я с радостью покажу вам Рим. За пятьдесят лир мы на автобусе объедем весь город.
Я невнятно что-то буркнула в ответ. У меня были несколько другие планы. Правда, довольно призрачные.
  
Глава 4
 
Самолет постепенно снижался, и, взглянув на часы, я убедилась, что скоро мы будем на месте, в аэропорту «Леонардо да Винчи». Джон Тредвелл снова завел светский разговор, рассказывая что-то об Испанской лестнице [2], но я его не слушала, лишь делала вид.
 
Выйдя из самолета, мы прошли таможенный досмотр, а потом он предложил поехать вместе на такси. Я обрадовалась предложению — мысль остаться одной в незнакомом городе, немного пугала меня.
За двадцать с лишним миль пути от аэропорта, расположенного у устья реки Тибр, мы с Джоном Тредвеллом почти не разговаривали. Оба смотрели в окна такси и, пока оно мчалось по автостраде, любовались мелькавшими красивыми пейзажами. Водитель оказался болтливым маленьким человечком, который обгонял другие машины, не обращая внимания на сигналы, и рассказывал о том, как хорошо готовит его сестра. Мы молча слушали его болтовню.
Джон сказал, что моя гостиница находится в хорошем районе, и добавил:
— Автобусы там ходят регулярно. А если вам захочется прогуляться, то до стен рукой подать.
— Что находится за этими стенами?
— Рим, конечно. Вот мы и приехали.
Попетляв по извилистым узким улочкам, машина свернула на Виа Арчимеде и остановилась перед гостиницей «Резиденс Палас». С улицы гостиница выглядела простовато и ничем не отличалась от соседних жилых домов.
По счетчику мы должны были заплатить водителю почти шесть тысяч лир — я быстро подсчитала, что это около десяти долларов, и хотела передать Тредвеллу причитавшуюся с меня сумму. Но он не взял деньги.
— Вы рассчитаетесь, когда я сегодня или завтра буду вам показывать город. Вам с сестрой. Договорились?
— Хорошо, мистер Тредвелл.
— Зовите меня Джоном. — Он высунулся из окна такси и широко улыбнулся. — Нам, американцам, следует держаться вместе. Договорились?
— Договорились. Благодарю вас.
Я проводила такси взглядом и повернулась лицом к гостинице.
У входа не наблюдалось признаков жизни. Никто не входил и не выходил через двойные застекленные двери, сердитый швейцар не сдерживал нетерпеливых туристов, такси не создавали пробку у тротуаров. «Резиденс Палас Отель» совсем не походил на бурлящие столичные гостиницы и напоминал тихую обитель, которая вполне могла подойти мне. Но никак не моей сестре.
Адель. Сердце взволнованно забилось. Наверное, она уже получила мою телеграмму и ждет меня. Что произошло за четыре года — остались ли мы сестрами или стали совсем чужими? Наступят ли минуты неловкого молчания или же после столь долгой разлуки мы не сможем остановить поток слов?
Я вошла. В вестибюле было прохладно. Ковер немного поизносился, а растения покрылись пылью, но здесь все напоминало о лучших временах. На доске, похожей на мольберт, висело объявление, в котором на восточном языке перечислялись, как мне показалось, запланированные мероприятия для туристической группы. Вверху объявления была надпись на английском: «Экскурсии Такахаши, Киото».
Несколько японцев топтались у стола администратора. Надев белые соломенные шляпы и вооружившись кинокамерами, они весело болтали, рассматривая набор почтовых открыток. Адели здесь не было. Я подошла к дежурному администратору.
— Извините. Вы говорите по-английски?
— Да, мадам. — Он обворожительно улыбнулся.
— Слава богу. Вы мне не поможете? Я разыскиваю свою сестру Адель Харрис, которая проживала в этой гостинице два дня назад. Возможно, она еще зарегистрирована здесь, и, вероятно, оставила сообщение для меня, Лидии Харрис. Посмотрите, пожалуйста.
— Она американка? — спросил он.
Я энергично закивала.
— У нас сегодня нет американских туристов, мадам. В Риме сейчас вообще мало одиночных туристов. Очень плохой год. Они останавливаются внутри городских стен и проживают рядом с Римским форумом. У нас чаще останавливаются группы. На прошлой неделе, например, были французские туристы. Сегодня — туристы из Японии. В четверг прибывает группа из Югославии. Американцы не ожидаются.