Игра с шакалами
Я потеряла счет времени. Думая о докторе Келлермане, я утратила связь с настоящим. К действительности меня вернул муэдзин, затянувший свою заунывную песню. Уже который раз я вставала и подходила к окну, смотрела на улицу, выискивая подозрительных лиц, и возвращалась обратно, успокоившись. Если кто и наблюдал за этой квартирой, то делал он это весьма искусно.
Я мерила комнату шагами. Приступы головной боли напоминали о происшедшем. Теперь мне казалось, что все это слишком похоже на мелодраму. Когда-нибудь всему найдется простое объяснение.
Тут меня осенила мысль. Почему она раньше не приходила мне в голову? Что, если Джон жив? Я застыла посреди комнаты. Вопросы посыпались один за другим.
Где Адель, что означает эта фигурка шакала, кто такой Ахмед Рашид, с какой стати мне доверять ему, почему я должна верить, что это не он убил Джона?
Я медленно опустилась на диван и бессмысленно уставилась на свои руки. Боже, не исключено, что Джон и самом деле жив, ищет меня и, вопреки утверждениям Ахмеда Рашида, остался мне другом. Но Джон ведь встречался с толстяком, и как он оказался на полу без сознания?
У меня снова разболелась голова. В этом темном деле все так запутано! Хорошо, что у меня не было сомнений, кто я такая. Я даже не знала, какой сегодня день. Меня охватило отчаяние — я была удручена своей беспомощностью и невозможностью действовать. Мне хотелось держать нить событий в своих руках, но я потеряла контроль над происходящим и оказалась лишь пешкой в чужой игре.
Неужели Джон жив?
Я снова нервно заходила по комнате. Как это проверить? Я не могла выйти отсюда, чтобы попытаться разыскать Джона. Риск был слишком велик.
Я остановилась: мое внимание привлекла свернутая газета, которую утром принес Ахмед Рашид и оставил на журнальном столике. Меня охватили дурные предчувствия. Казалось, даже не открывая газету, я знаю, что в ней.
Развернув газету, на первой полосе я увидела выведенный арабской вязью заголовок, фотографию накрытого тела и предположила, что это сообщение об убийстве в одной из лучших гостиниц Каира.
Глаза наполнились слезами. Я снова с горечью переживала смерть Джона, вспомнив его милое лицо и обаятельную улыбку.
Думаю, бредовая мысль о том, что Джон все еще жив, — не что иное, как слабая попытка измученного сознания ухватиться за любую надежду. Но реальность говорит о другом: Джон мертв, ничего не изменилось, и все вопросы остаются без ответа.
На лестнице послышались шаги. Кто-то подошел к двери. Раздался негромкий стук.
Я бросилась в спальню и быстро захлопнула дверь. Прижав фигурку шакала, я чуть приоткрыла дверь спальни и затаила дыхание. Послышался звук вставляемого в замочную скважину ключа. Дверь в квартиру медленно отворилась.
Я стояла ни жива, ни мертва от страха. Кто-то вошел, вытащил ключ из замка и спокойно закрыл за собой дверь.
Это была незнакомая молодая женщина примерно моего возраста, с черными как смоль волосами до пояса, оливкового цвета кожей и большими глазами. Она огляделась, все еще держа ключи в одной руке и сумочку в другой.
Я сдерживала дыхание. Мне казалось, она слышит, как бьется мое сердце.
— Мисс Харрис! — позвала она. Я вздрогнула.
Она прислушалась, еще раз оглянулась и снова позвала:
— Мисс Харрис!
Я решила выйти. Все равно она меня найдет. Так что будь что будет…
Я распахнула дверь и решительно вышла.
— Да?
— О, мисс Харрис! — Ее лицо озарилось лучезарной улыбкой. — Здравствуйте. — Она протянула мне руку. С сильным акцентом женщина сказала: — Я рада познакомиться с вами, спасибо. — Затем проговорила что-то на арабском. Посмотрев на мое неподвижное лицо, она рассмеялась, покачала головой и указала на себя. — Асмахан, — сказала она. — Я Асмахан.
— Здравствуйте, — ответила я. — Вы уже знаете меня.
— Айва.
Затем она быстро затараторила на арабском, и мне показалось, что я уловила слово «Ахмед».
— Ахмед?
— Айва! — Она энергично закивала.
Мне показалось, что этой девушке я могу доверять. У нее было открытое приятное лицо, приветливая улыбка и располагающие манеры. Тем не менее, я решила на всякий случай не терять бдительности.
Асмахан продолжала болтать на арабском так непринужденно, будто я понимала каждое ее слово, затем вдруг отвернулась и исчезла на кухне. На мгновение я застыла на месте, прижимая рукой фигурку из слоновой кости. Через секунду я услышала грохот посуды, затем шум воды и пошла к ней.
Асмахан готовила чай.
— Доброе утро, добрый день и добрый вечер, — произнесла она высоким голосом. — Я говорю по-английски, как дела?
Асмахан откинула назад длинные черные волосы, оглянулась и сверкнула глазами, похоже, ожидая моей реакции. Я лишь улыбнулась в ответ.
Она следовала обычному ритуалу — вскипятила воду, отмерила чайные листья, проверила, чисты ли чашки. Меня не покидало впечатление, что она чувствует себя здесь как дома.
Когда чай был готов и мы вернулись в гостиную, моя гостья вновь попыталась заговорить.
— Я говорю по-английски, — сказала она, когда мы сели на диван перед подносом с чаем и пирожными. — Вот столечко. — Она развела большой и указательный пальцы. — Мало, — добавила она.
— Я уже догадалась. К сожалению, я не говорю по-арабски.
Асмахан пожала плечами.
— Маалейш [25]. Пейте чай, мисс Харрис.
Я взяла чашку, ощутив приятный аромат мяты, и отпила глоток. Только теперь я почувствовала, как проголодалась.
— Мисс Харрис, Ахмед разговаривал со мной. Вы понимаете?
— Он прислал вас сюда.
Асмахан нахмурилась.
Я повторила свои слова медленнее, на этот раз она меня поняла.
— Айва. Ахмед говорит, мисс Харрис здесь. Мы друзья. Вы понимаете?
— Думаю, что да.
В присутствии этой словоохотливой и улыбчивой девушки было трудно держаться неприступно. К тому же она открыла дверь ключом, знала, как меня зовут, искала меня, а теперь утверждала, что ее прислал Ахмед. Я не сомневалась: Асмахан либо его девушка, либо невеста, которую пришла сюда, чтобы составить мне компанию или наблюдать за мной. А может быть, и то, и другое. Хорошо придумано.
— Приятно, что вы оба так беспокоитесь обо мне, — сказала я, не зная, все ли она понимает. — И чай очень вкусный.
— Айва.
Когда она пила чай, длинные волосы упали ей на плечи, обрамляя прелестное лицо и подчеркивая большие темные глаза. Мы выпили чай и съели пирожное, не произнося ни слова. Время от времени она широко улыбалась, я отвечала ей едва заметной улыбкой. Я поймала себя на том, что с нетерпением жду возвращения Ахмеда.
Потом мы вместе мыли чашки, не проронив ни слова, но молчание не было тягостным. С Асмахан было легко и спокойно.
Ахмед вернулся, когда начало смеркаться. Увидев его, я искренне обрадовалась.
Увидев нас с Асмахан, он удивился и нахмурился. Девушка вскочила, подбежала к нему, поцеловала в щеку и быстро заговорила на арабском языке, сопровождая речь отчаянными жестами. Он кивал, отвечал односложно и несколько раз посмотрел на меня.
Наконец, когда поток слов Асмахан иссяк, Ахмед подошел ко мне и сказал:
— Мисс Харрис, извините. Это произошло по моей вине. Вы, наверное, страшно испугались.
Ничего не понимая, я посмотрела на Асмахан.
— Я просил Асмахан прийти сюда, мисс Харрис, чтобы она составила вам компанию. Только велел ей прийти сегодня вечером, после моего возвращения. Но Асмахан очень хочется вам помочь и стать вашей подругой. Я объяснил, что вы гостья, которая нуждается в помощи, и Асмахан, спеша проявить гостеприимство, явилась слишком рано. Мне следовало вас предупредить. Представляю, как вы испугались, когда она нагрянула столь неожиданно!
— Я действительно испугалась.
— Простите, это моя ошибка.
Как он красноречив…
— Ничего страшного. Я почти сразу поняла, что она не сделает мне ничего плохого. Но, должна признаться, сначала не знала, как поступить.