Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Он передал корзинку, укутанную шалью.
— Это эклеры, Прасковья передала.
Мне на душе сразу стало тепло от такой заботы.
— Передай ей тоже большое спасибо! — попросил я и подумал, что надо бы мне чем-то слуг порадовать. Хорошие они всё-таки люди!
Наконец, мы отъехали от крыльца.
Вся дорожка от крыльца до самого барьера была вычищена. Я раньше совершенно не обращал на это внимание, а сейчас, зная, что Кузьма встал ещё затемно, чтобы перед отъездом почистить дорожку, проникся уважением к кучеру и по совместительству дворнику.
— В деревню? — спросил у меня Кузьма, когда мы преодолели барьер.
— Ага! — подтвердил я.
В деревне нас уже ждали два парня Ждан и Емеля. Оба широкоплечие, больше похожие на разбойников. И оба с вещами. А рядом с ними стояла Любава, пряча что-то за пазухой и тоже с большим узлом.
Дед Радим, глядя, как парни и Любава укладывают свои вещи и усаживаются в сани, сказал мне:
— Чем смог, помог.
— Спасибо большое! — искренне поблагодарил я.
— С Любавой подарок передал. Думаю, он поможет вам с защитой, — сказал напоследок дед Радим.
Я тоже сел в сани, укрылся тулупом, и мы покатили.
Хотел спросить у Любавы, что у неё там припрятано, но девушка выглядела растерянной и испуганной, и я не стал её трогать. Пусть сидит!
Ехали без приключений, хотя я был готов к нападению. Да и Ждан с Емелей тоже воинственно посматривали по сторонам.
А Мо Сянь сидел отрешённый и даже как будто дремал. Как-будто точно знал, что на нас никто не нападёт.
Но я был уверен, что на самом деле эти расслабленность и дрёма обманчивы, и Мо Сянь готов в любой момент отразить атаку.
Сани шли ходко. Свежевыпавший снег разлетался в стороны.
Я даже подумал, что Кузьма немного подколдовывает, помогая лошадям. Во всяком случае позади нас оставался ровный след от полозьев, а по краям дороги — сугробы. Ну а что? Вполне такое может быть, что часть снега отлетало с дороги с помощью Кузьмы.
Я мысленно улыбнулся — с таким кучером в сугробе точно не завязнем!
До имения Тихона Молчанова доехали быстро.
Умка и Шилань выскочили нам навстречу ещё задолго до того, как мы приблизились к барьеру. И радостно прыгая, побежали рядом с санями. Мне даже захотелось выскочить из саней и побежать с ними — столько в демонических волках было радости!
Преодолели барьер и подкатили к дому.
Снег тут тоже был почищен. Вот только, судя по воткнутым в сугроб лопатам, чистили исключительно ручками.
Не успели сани остановиться у крыльца, как встречать нас вышли Богдан с Вадимом.
Рука у Вадима была на перевязи, а лицо Богдана всё в мелких порезах.
— Напали? — спросил я, обнимаясь с демоническими волками.
— Угу, — усмехнулся Вадим.
— Теперь дорогу сюда надолго забудут! — засмеялся Богдан. — Эти парни… — он кивнул на Умку и Шилань, — такого жару задали, что мама не горюй!
А волки, бросив меня, поспешили к поднявшейся в санях Любаве и начали ластиться к ней, пугая девушку ещё больше.
Из дома вышли Тихон с Егоркой. Тихон прихрамывал, а Егорка заботливо придерживал брата.
— Что было-то? — спросил я.
— Да что-что? — начал рассказывать Богдан. — Дождались они, значит, ночи и пошли с кольём и вилами. Но мы-то парни деревенские, нам вилы и колья инструмент привычный!
Я вспомнил, как эти парни управлялись с волколаками и лютыми мертвецами и мне даже стало жалко людей дяди Прохора.
— А сам-то дядя Прохор был? — спросил я.
— А как же! — усмехнулся Вадим. — Был и пытался ворожить. Да не на тех напал! — И Вадим показал перевязанную руку. — Мы ему не позволили!
Я слушал историю ночного сражения, смотрел на израненных людей и злился всё больше. Надо бы этого любителя-свиновода показательно наказать! Вот только как?
И тут моё внимание привлекли Умка и Шилань.
Никогда ещё они никому не выказывали столько внимания, сколько Любаве. Причём, они явно охраняли девушку — никого не подпускали к ней.
Когда Богдан протянул руку, чтобы помочь Любаве сойти с саней, Умка чуть не кинулся на парня — зарычал так, что закалённый в боях воин даже отступил.
 
— Ты чего? — спросил он у волка, как у человека.
Но Умка уже потерял к нему интерес. Всё его внимание было привлечено к Любаве.
— Не понял… — проговорил я. — Что происходит?
— Наверное, это из-за него… — неуверенно сказала Любава и чуток отодвинув воротник, позволила высунуться наружу рыжей мордочке котёнка.
Увидев рыжую мордочку, Умка и Шилань пришли в неописуемый восторг.
Причём оба паршивца выражали полную любовь и преданность и готовность биться насмерть с любым, кто только попробовал бы причинить вред котёнку.
И ещё, они точно не рассматривали котёнка, как возможную пищу или игрушку.
— Странно, — проговорил я, всё больше удивляясь поведению волков.
— Это дед Радим сказал взять Ваську, — пояснила Любава.
И у меня сразу же возникли подозрения насчёт настоящей сущности рыжей морды.
— Тогда всё ясно, — улыбнулся я и протянул руку, чтобы погладить котёнка.
Умка было зарычал, но тут же виновато разулыбался и заметелил хвостом.
Моя рука сразу же сменила направление, и вместо того, чтобы погладить рыжего Ваську, я погладил своего Умку.
— Молодец! — похвалил я волка и спросил у Тихона: — Как матушка?
— Ей лучше! — засиял Тихон. — Заходите в дом!
Указав Тихону на сани, я сказал:
— Там провиант, нужно прибрать.
Тихон кивнул, и направился было к саням, но его остановил Богдан.
— Чё мы сами не справимся что ли? Куда тебе хромоногому?
Слова прозвучали несколько грубовато, но за ними была настоящая забота.
Тихон открыл двери, запуская в дом Любаву, держащую в одной руке узел с вещами, а другой придерживающую ворот, чтобы котёнок раньше времени не выскочил.
Но не успела она войти, как её чуть не сбили Умка и Шилань, рванув в дом. И там уже развернулись, встречая гостью.
Сразу стало понятно, что выгонять на улицу их бесполезно. Да никто бы и не стал.
Мы с Тихоном и Егоркой зашли следом и прикрыли дверь, чтобы не выхолаживать дом, а парни все четверо пошли разгружать сани.
Понятно, что мы привезли припасов не так много, но и их нужно было определить, чтобы не испортились.
Когда мы вошли в дом, Любава остановилась растеряно.
— Что такое? — спросил у неё я.
— Да как же я выпущу котёнка, а вдруг волки съедят его?
— Думаю, тут можно не бояться, — похлопал я девушку по плечу.
И забрав у неё рыжего Ваську, отчаянно мяукающего и цепляющегося коготками за всё подряд, опустил его на пол.
Умка и Шилань, сдвинув уши вперёд и смешно сморщив носы, начали вылизывать котёнка. А потом легли по обе стороны от него, как сфинксы.
— Видишь, — сказал я офигевшей Любаве. — За Ваську можно не волноваться. — А потом повернулся к Тихону и сказал: — Теперь в вашем доме есть хранитель.
  
Глава 25
 
Убедившись, что с рыжим Васькой теперь всё будет в порядке — волки его никому в обиду не дадут, я протянул Тихону укутанную в шаль корзинку.
— Тут эклеры, дай матушке. И Егорке тоже. Прасковья передала.
Тихон с поклоном взял корзинку.
— Спасибо вам! — искренне сказал он.
Я в ответ лишь кивнул. Как-то неловко было принимать благодарности. Собственно, что я сделал? Передал пирожные и всё.
Сняв полушубок и разувшись, я прошёл в дом.
По сравнению со вчерашним, теперь чувствовалось, что в доме много народу и тесно. Даже запах изменился — стал более живой, что ли.
Тихон подошёл к занавеске, за которой была кровать его матери и сказал:
— Матушка, Владимир Дмитриевич приехал. А с ним ещё люди. И вот девушка тебе в помощь.
И вдруг занавеска сдвинулась.
Ещё вчера женщина лежала и ни на что не реагировала. А тут уже сама села на кровати и сама отодвинула занавеску.
К ней тут же кинулась Любава и подставила под ноги тапочки.