Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Но вот он вошёл, и я, в надежде, что он скажет: «нет», спросил его:
— Егор Казимирович, у вас завтра есть дела в городе?
И мой управляющий мне ответил:
— Да, я как раз хотел поговорить с вами, Владимир Дмитриевич, насчёт сегодняшней проблемы. Надо бы в город съездить, пообщаться там кое с кем.
— Отлично! — воскликнул Фома Сергеич. — Может заодно поспособствуете доставить свиту княгини Разумовской к нам в имение? Это не сильно вас обременит?
— Не сильно, — пожал плечами Егор Каземирович. — Во сколько нужно быть на месте?
— Поезд приходит в полдень, — сообщил обрадованный Фома Сергеич. — На том и порешим!
Фома Сергеич повторил моему управляющему всё про время прибытия поезда и размещение свиты по каретам — то, что перед этим обсуждал с Петром Ильичом. И как только он закончил вводить моего управляющего в курс дела, Пётр Ильич поднялся и, ставя кофейную чашечку на столик, сказал:
— Пора уже и честь знать! Поедемте, Фома Сергеич. Вам ещё меня домой завезти нужно, вы обещались!
— Да-да, конечно! — засуетился толстяк.
Мужчины раскланялись и пошли на выход. 
Я, как радушный хозяин, вышел проводить их. Точнее, чтобы убедиться, что они точно уехали.
— Володя, — прощаясь сказал мне Фома Сергеич. — Значит, договорились! Вы с управляющим завтра помогаете нам доставить свиту княгини Разумовской, а потом развлекаете княжну! Мы на вас надеемся! Спасибо за помощь, дорогой сосед! Как-нибудь отплачу вам добром…
Не успел я что-то возразить, как Фома Сергеич крикнул кучеру:
— Поехали, дорогой!
Тот хлестнул лошадей, и карета рванула с места, как спортивный автомобиль.
— Охренеть не встать! — пробормотал я, не понимая, как так получилось, что я теперь должен завтра заниматься чужими делами.
— А что случилось? — спросил Егор Казимирович.
— Да вот, повесили на меня княжну Полину Разумовскую… — ответил я.
— Так это же хорошо! — пожал плечами Егор Казимирович, не понимая, что меня так бесит.
— Но я не хочу развлекать какую-то там княжну! — начал я выходить из себя.
Егор Каземирович посмотрел на меня как на идиота.
— То есть, как так не хотите? У вас появилась возможность перед академией наладить связи с нужными людьми, и вы не хотите? 
— Да дело не в этом! — попытался я объяснить.
— А в чём? — не понял Егор Каземирович.
— А! — махнул я рукой и пошёл в столовую. И уже там крикнул: — Прасковья, есть хочу!
— Сейчас, сейчас, — засуетилась кухарка. — На всех накрывать?
— Ну конечно на всех! — возмутился я. — Мо Сянь с Егором Каземировичем тоже голодные!
Прасковья крикнула Матрёну, которая до сих пор не показывалась, и они в четыре руки быстро накрыли на стол.
Ели молча. Возможно, потому что я был зол, и никто не хотел попасть мне под горячую руку.
Постепенно, по мере того как я насыщался, меня отпускало. 
К концу ужина я уже задумался о том, что, наверное, не такая уж и плохая идея познакомиться с княжной. Поди не очень избалованная и заносчивая? 
Наверное, Егор Казимирович был прав, и мне связи не помешают. Во всяком случае в моём родном мире связи работали хорошо. Имея связи можно было решить очень много вопросов. Взять ту же мою работу в охотхозяйстве — если бы не рекомендация моего товарища, вряд ли я туда попал бы.
Вспомнив охотхозяйство, я вспомнил и ублюдков, из-за которых умер. И начавшее было налаживаться настроение испортилось снова.
Поблагодарив Прасковью за ужин, я отправился в кабинет — решил посидеть в тишине, обдумать ситуацию. Да заодно помедитировать. И не только потому, что медведь сказал, что я должен заниматься больше. Мне и самому хотелось. 
Закрыв за собой дверь, я сел в позу для медитации.
Почувствовав дискомфорт, вытащил из кармана камень, который дал мне медведь и положил его перед собой. Подумав немного, встал, сходил к столу, достал скипетр и положил его рядом с камнем.
И вдруг они засветились.
  
Глава 11
 
Я не знаю, почему взял скипетр. Возможно, потому что на нём после моей прошлой медитации появился узор. А ведь скипетр металлический! Он — штука крепкая! 
 
Вот и подумалось, что он нужен для уверенности: раз однажды изменить внешний вид твёрдого предмета у меня уже получилось, значит, получится ещё раз. И когда скипетр, и камень зависли передо мной в воздухе и засветились, я понял, что не ошибся.
Скипетр не только дал мне уверенность, но и каким-то образом отреагировал на камень. А камень, в свою очередь, отреагировал на скипетр. Как будто две родственные души узнали друг друга.
Как только пришло понимание о родственной природе скипетра и камня, следующей мыслью было: это не просто булыжник, каких много. Этот камень заряжен магией! 
И если скипетр магией заряжал я, то камень заряжен от природы.
А значит, можно попробовать поработать с ним, как со скипетром.
И я, впустив в сознание и скипетр, и камень, начал медитировать.
Когда я открыл своё сознание камню, моя золотая ци вдруг потянулась к нему.
Первым моим порывом было остановить отток золотой ци, но скипетр сиял равномерно и никаких изменений в его свечении не было. К тому же притока чёрной ци не наблюдалось, а значит, я не подвергался нападению. А потому я решил довериться себе и продолжить медитацию.
Камень вытягивал из меня всё больше и больше ци. А я, следуя принципу открытости и доверия, не препятствовал этому. Более того, я открыл камню свою душу.
В какой-то момент отток золотой ци прекратился. Зато камень, впитав, словно губка, максимум моей ци, начал светить изнутри.
Было такое ощущение, что внутри, под верхней потрескавшейся коркой, камень переплавляется. Хотя я понимал, что температура плавления у камня должна быть немаленькой, но вопреки этому свет, исходящий от камня, был тёплый и родной, а потому я просто продолжал медитировать, позволяя процессам течь так, как им надо.
И не просто позволяя, а поддерживая горение своей ци — почему-то пришло понимание, что только так я смогу выполнить задание медведя и вырезать на камне медвежью лапу.
Камень висел передо мной и неспешно вращался, позволяя мне разглядеть себя со всех сторон.
Золотой ци у меня оставалось совсем мало, а горение в камне нужно было поддерживать, и тогда я начал добавлять к золотой свою чёрную ци.
Камень сразу же отозвался на изменения. Его свечение стало красным. Я бы даже сказал: алым, словно кровь.
И тогда я догадался, что скорее всего вот этот камень и есть застаревшая друза, давным-давно образовавшаяся из крови медведя. Её вовремя не собрали, и она успела превратиться в камень. И вот теперь под воздействием моей ци камень проявил свою истинную природу.
Это открытие потрясло меня, и я от волнения едва не прервал медитацию, но всё-таки взял себя в руки и продолжил вливание своей ци в камень. Снова и снова, пока моей практически не осталось — ни чёрной, ни золотой.
И тогда камень начал пульсировать словно сердце.
Я увидел появляющиеся в воздухе ниточки, так похожие на кровеносные сосуды. И по ним из пульсирующего камня, словно кровь по венам потекла красная ци. 
Сосуды протянулись и обвили сначала меня, потом скипетр, потом пронизали дом.
Как только это произошло, я почувствовал сердцебиение всех, присутствующих в доме и смог сказать, кто где находится.
Мо Сянь с волками сидели у входа в кабинет. Матрёна с Прасковьей были на кухне. Егор Казимирович был в своей конторе, сидел за столом, видимо работал с документами. А Кузьма принёс дрова и готовил печи к растопке.
Это ощущение было у меня несколько секунд — я испугался и поток ци прервался. И сразу же всё исчезло, и камень, перестав светиться, с глухим стуком упал на пол.
Я открыл глаза.
В кабинете было темно — на улице уже наступила ночь.
Если честно, я понятия не имел, как тут включается свет. И спросить было не у кого.
Хотя как это не у кого? Я же видел Мо Сяня с волками, сидящих около моей двери. А потому просто позвал: