Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— А забивать и не надо, — усмехнулся дед Радим.
— А как тогда? Я совсем запутался.
— Очень просто! Когда у вас, барин, есть задача, выполняете её. А на другие задачи не отвлекаетесь. И помните, вы не один.
— Доверять всем подряд? — спросил я с сарказмом.
Потому что я точно знал: далеко не всем можно доверять. Ни в моём родном мире, ни в этом!
Дед Радим словно прочитал мои мысли, ответил:
— Зачем же всем подряд доверять? Не нужно этого делать. Это глупо и опасно! А вот договариваться… Договариваться можно и нужно! Ну и управлять тоже… Если, конечно, человек вам это позволит. Ну или если он хочет, чтобы вы им управляли, всяко бывает.
Не знаю, правильно ли я понял его, но я протянул лопату чубатому парню, которого звали Богдан, и приказал:
— Воткни лопату в сугроб!
Богдан молча взял лопату и выполнил моё распоряжение.
— Ну, можно и так, — усмехнулся дед Радим. — Отдавать распоряжения. Какая разница, кто вобьёт гвоздь, если в итоге он будет вбит как надо. — И повернувшись к остальным, добавил: — Давайте-ка на опоры поработайте, пока ещё есть время.
Снова на пятачке завязалась возня. И если смысл толкания я ещё мог понять — мы иногда похожим образом в армии грелись, то понять, что делают парни сейчас, я не мог. Потому что на мой взгляд все они валяли дурака. Точнее, валяли дураков, так как падали со смехом все. Один другого слегка пальцем ткнёт, к примеру, в руку или в плечо… а то и вовсе по носу щёлкнет, и вот уже довольный напарник летит кувырком. Потом поменяются местами, и приходит очередь валяться первому.
Я посмотрел на деда Радима, ожидая объяснений, но он продолжил разговор об ответственности и обязательствах. Ну и о чужих проблемах, конечно.
— Тут ведь вот какое дело, Владимир Дмитриевич, — сказал он. — Когда ты в бою, нужно думать о бое. Иначе оглянуться не успеешь, как лишишься головы.
— Это-то понятно, но… — начал было я, однако старик перебил:
— А что «но»? Вот хочет человек тебя толкнуть? Разве это твоя проблема? Это его проблема. Он же хочет? А у тебя дело есть — вон, лопату в сугроб засунуть. А ты его пропусти! Позволь ему…
— Так он же меня толкнуть хочет! — я сделал акцент на слове «меня».
— А ты этого хочешь? Ну, чтобы он тебя толкнул? — глядя своими хитрыми глазками мне не то что в глаза — в душу, спросил дед Радим.
— Нет, не хочу, — уверенно ответил я.
— Ну так не подставляйся!
И я вспомнил, как дед Радим проходил через толпу — тут приостановится, тут отклонится, тут развернётся, тут присядет… Он просто делал своё дело — условно говоря, шёл сунуть лопату в сугроб, а парни которые хотели его толкнуть… Это были их проблемы, не его. Он реагировал на их выпады и занимался своим делом.
Осознав это, я завис.
— Вижу, Владимир Дмитриевич, вам кое-что осмыслить нужно, — дед Радим похлопал меня по плечу. — Идите в избу. Вон Дуня пошла к дому. Значит, скоро бабы обедать позовут.
Уходить не хотелось, хотелось повалять дурака вместе со всеми, но дед Радим строго глянул на меня:
— Хватит вам на сегодня! И так разворошили… — сказал он. — Завтра продолжим.
Мне не осталось ничего другого, как развернуться и потопать к воротам. Как-то было грустно. Уходить совсем не хотелось. Понятно, что ни в какую избу я не пойду, а отправлюсь в усадьбу. Тем более там завтрак Матрёна принесла. И чего я не позавтракал? Сейчас как-то силы все разом закончились…
Ушёл от тренировочной площадки я недалеко. Из тени ближайшего дома мне навстречу шагнул Мо Сянь.
Он сразу же соединил руки в кольцо и поклонился мне:
— Молодой господин.
От неожиданности я растерялся и спросил у него:
— И давно вы тут?
— Давно, — ответил Мо Сянь. — Я пришёл почти сразу же, как и молодой господин.
— А что не присоединился к тренировке? — спросил я.
На что Мо Сянь, снова соединив руки в кольцо, вежливо поклонился. Молча.
Ну и чёрт с ним! Я вообще уже хотел есть, а остальное — не мои проблемы.
И я пошагал по улице.
Китаец пошагал следом за мной.
А следом за нами лениво пошагали два мохнатых лопоухих пса. Они были похожи, как близнецы-братья.
 
Я уже прошёл мимо большой избы и подходил к воротам, когда на крыльцо вышла Бажена.
— Владимир Дмитриевич! — окликнула она меня. — Что ж вы мимо проходите! Щи готовы. И пироги испеклись. Пойдёмте с нами отобедаете!
Под ложечкой противно засосало, и я подумал: а почему, собственно, я должен идти в усадьбу? Я ж и тут поесть могу! Да заодно ещё с дедом Радимом поговорю о чём-нибудь. Он мужик умный. На некоторые вещи интересно смотрит. Да и про магию точно что-то знает. А то у меня по поводу магии в голове была полнейшая каша.
Я повернулся к китайцу и предложил:
— Как думаете, Мо Сянь, может, нам зайти, пообедать тут?
— Как скажете, — китаец снова поклонился.
Интересно, ещё только сутки прошли с того момента, как я оказался здесь, в этом мире. А было такое ощущение, что мне тут всё родное, особенно в деревне.
Возможно, это потому, что вчера мы вместе отбили атаку волколаков и лютых мертвецов.
Ну, ладно! Это они отбили! А ко мне отнеслись тепло, несмотря на мои косяки. И несмотря на смерти товарищей…
Я собрался с духом, и мы вместе с китайцем поднялись на крыльцо.
Бажена протянула полотенце.
— Вон там рукомойник, умойтесь да за стол.
Рукомойник стоял в стороне от крыльца, ближе к углу здания.
Я кивнул Мо Сяню, чтобы он взял полотенце, потому как его руки однозначно были чище моих.
Заканчивая умываться, я увидел, как по улице идут парни вместе с дедом Радимом.
В окружении молодых и крепких мужчин дед Радим не выглядел стариком, но вот вчера, когда я приходил сюда он еле ковылял.
Это было странно — вот такое его омоложение. Однако я, увидев раскрасневшиеся и улыбающиеся лица, и сам разулыбался.
Дождался парней и передал им полотенце, с удовольствием наблюдая, как они отфыркиваются от воды, как брызгают друг на друга, весело гогочут и продолжают валять дурака, только теперь как бы слегка, не бросая друг друга на землю.
Умывшись, так же со смехом парни отправились в избу. Ко мне подошёл Богдан, приобнял меня за плечи и сказал:
— Пойдём, барин! Перекусим, что там наши хозяюшки нам приготовили.
Когда мы вошли в избу, я сразу вспомнил вчерашние поминки. Стало как-то странно видеть улыбающиеся лица. И я, наклонившись к Богдану, негромко спросил:
— А Фёдора и других воинов похоронили что ли?
Богдан, нахмурившись, стёр с лица улыбку и пригладил свой чуб. Потом ответил:
— Завтра хоронить будем. Приходи, барин, попрощаться. Скажешь добрые слова им в дорогу. Чтобы Род осветил им путь сквозь тёмные миры до самого Источника.
— А где они сейчас? — спросил я, не успев подумать.
Богдан с удивлением глянул на меня и ответил:
— Так по своим домам. Близкие прощаются с ними.
Попытавшись как-то сгладить момент, я пробормотал:
— Так вроде траур, а тут все улыбаются.
Богдан с ещё большим удивлением посмотрел на меня.
— А зачем омрачать им путь нашими слезами? — спросил он и добавил: — Вы после кадетской школы какой-то странный вернулись. Сильно изменились. Как будто другой человек…
— Есть немного, — согласился я.
Знал бы Богдан, насколько он прав!
И чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, я спросил:
— А во сколько завтра подойти?
Богдан глянул на меня и покачал головой.
— Вроде и понимаю, что про завтра спрашиваете. Но спрашиваете так, что не понятно.
— Я про часы, — пояснил я, лихорадочно пытаясь вспомнить, видел ли в этом мире хоть где-нибудь часы и понимая, что не видел.
Богдан почесал затылок.
— Так нет у нас часов! — ответил он. — Слыхал я от вашего батюшки про такую диковинку, но не видел ни разу.
Я облегчённо выдохнул, понимая, что ещё чуть-чуть, и мне пришлось бы рассказывать, кто я и как попал в это тело. А так хорошо, что такой предмет, как часы, в этом мире существует. Хоть объяснять не пришлось.