В лабиринте нереальностей. Книга первая (СИ)
— Улица Черемушки, тринадцать. — сначала сказав адрес, лишь после я поняла, что он может не знать расположение местных улиц и уточнила, внимательно всматриваясь в ночной пейзаж за окном: — А мы сейчас где?
— На въезде. Глянь направо, там как раз указатель. Видишь?
— А? Да, вижу. — наконец сообразив, что мы действительно в самом начале поселка, расположенного от нашего города в полутора сотнях километров, мысленно прикинула, посчитала и уверенно кивнула: — Тогда пока прямо и на третьем перекрестке направо. Только давай не очень быстро, тут такие невнятные перекрестки…
— Как скажешь. — подмигнув и развернувшись, парень снова завел машину и, вырулив с обочины, поехал так неторопливо, что я тут же покачала головой на его безупречное исполнение моей просьбы: — Что?
— Ну не десять же километров в час…
— Если быть точнее — пятнадцать. Сама же сказала. — одарив меня ироничным взглядом через отражение в зеркале, он подмигнул снова: — Желание дамы — закон.
Если бы…
Скривив губы, поёжилась. Сентябрь выдался теплым, но ночи были уже холодными, и отсутствие куртки давало о себе знать. Да и машина, пока мы стояли, успела остыть.
— Печку включить?
— Да нет, не надо, мы уже почти приехали… да, поворачивай здесь. — внимательно отслеживая повороты, уже через несколько минут я рассматривала ворота участка, где в детстве проводила каждое лето: — Всё.
— Ну, всё, так всё. — заглушив мотор и выйдя вслед за мной, Тимка уверенно пристроился рядом.
Эм…
— Ну, что опять?
— Бабушка не любит чужих…
— А я чужой?
— Ей — да. — улыбка вышла ненатуральной и тусклой. — Тим, я тебе очень благодарна. Ты даже не представляешь — насколько! Но бабушка… ну… она очень добрая, просто бывает иногда несдержанна в выражениях… она может показаться тебе грубой…
Моё невнятное бормотание заглушил лай бдительного Трезора и я тут же поморщилась. Ещё не хватало всю улицу разбудить. Черт!
— Трезор! Фу! Да фу же! Это я. — торопливо зашикав на пса и попутно открывая калитку, второй рукой я махала Тимке, чтобы шел в машину: — Иди, я сейчас вернусь. Успокою только его…
— Ты уверена? — даже не сделав вид, что собирается меня слушать, Тимофей насторожено рассматривал Трезора, который, сколько я себя помню, как и его предшественники никогда не сидел на цепи, свободно перемещаясь по участку. — Это что за порода? Это вообще собака?
— Да, конечно. Просто он крупный. — наглаживая бабушкиного любимца за ухом и радуясь, что он наконец замолчал, признав меня, пожала плечами: — Не знаю, мне кажется, беспородный он. Хотя бабушка говорит, что кавказец…
— Мда. — всё так и стоя в проходе, Тимофей не выглядел испуганным, но и двигаться с места не торопился.
— Так-так… — освещение в прихожей, а затем и на крыльце включилось так неожиданно, что пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы защитить их от яркого света после ночной темноты: — Ага… Ну, и что мы тут по ночи шарахаемсси? Добрым людям спать не даем? Али в городе больше развлечений не нашлось?
— Ба… — сконфузившись, я не знала, что ответить. Вообще-то я планировала… да что я планировала? Ничего. Был план — приехать. Об остальном я даже не думала. Точнее не успела подумать, уснув, пока мы ехали. — Привет. Пустишь переночевать?
— А что такое? Неужто из дома кто выгнал? — щурясь и внимательно разглядывая то меня, то Тимофея, бабушка, одетая в длинный махровый полосатый халат пестрой расцветки, привезенный ей отцом с одной из восточных командировок, была совсем не любезна.
Да уж, какая тут любезность во втором часу ночи?
— Обстоятельства… — неловкость набирала обороты, слова терялись, а мысли разбегались. Что сказать ещё, я просто не представляла. Не говорить же ей, что я от демона убежала?
— Ага… — прищурившись ещё сильнее, бабушка, косо глянув на Тимофея последний раз, решительно спустилась с крыльца и подошла ко мне, зачем-то взяв пальцами за подбородок и заглянув глубоко в глаза: — Ну и где ж ты демона встретила, внученька? Или забыла о том, что в сказках говорится?
— Я… что… ты… — отшатнулась бы, если бы не Трезор, успевший сесть четко позади меня и ставший непреодолимым препятствием, а так просто ошеломленно и просительно протянула: — Ба-а-а???
— Что ба? — передразнив и осуждающе цыкнув, бабушка совсем не старческим голосом скомандовала: — А ну в дом, егоза! И мальчишку прихвати, нечего ему обратно по ночи пиликать, уж найду, где разместить. Ну!
— Меня зовут Тимофей. — попытавшись проявить вежливость, Тимка сначала закрыл машину, забрав из неё документы, а уже потом догнал меня и бабушку уже почти на крыльце дома.
— Разберемся. — крючковатый палец указал в глубь коридора, куда я, после того как сняла обувь, послушно протопала. — Сегодня разговоров не будет, сначала выспитесь с дороги. А вот завтра с утреца вы мне всё и расскажете. Оба!
Оба?
Обернувшись и увидев, как она кивнула, подтверждая свои слова, недоуменно посмотрела на Тимофея, как я и послушно поднимающегося на мансардный этаж, где располагались спальни для редких гостей. С ним тоже что-то не так?
Черт!
А откуда… Точнее как? А ещё точнее — какого лешего??!
Мысли метались, нервоз начинал разыгрываться вновь, но всё, что я смогла, это снова жалобно протянуть:
— Ба-а-а?
— Завтра. Всё завтра. — жестко припечатав, попутно вручая нам постельные принадлежности, выуженные из кладовки, расположенной между спальнями, бабушка указала мне направо: — Твоя, — и налево: — А это хлопчик, твоя. И чтобы никаких глупостей. Поняли меня?
— Да…
Не понимая ровным счетом ничего, я беспомощно смотрела в её удаляющуюся спину, а затем так же беспомощно перевела взгляд на Тимку, с удивлением отметив его сосредоточенный и крайне задумчивый взгляд всё туда же — в спину бабушке.
— Тим…
— Спокойной ночи, Ир. Отдыхай. — отстраненно кивнув и даже не посмотрев в мою сторону, парень толкнул дверь своей спальни и ушел, оставив меня в одиночестве.
То есть мне одной переживать, да?
В некотором ступоре прижав к груди выданное постельное, я не могла собрать мысли в кучу. В голове все ёще стоял пьяный дурман, мешающий связно думать, но в том то и дело, что думать не хотелось в принципе. Хотелось просто закрыть глаза, чтобы открыв их, обнаружить, что ничего этого не было. Не было ни зеркала, ни демона, ни признания Марины, ни странных слов бабушки…