Злобный заморыш (СИ)
— Пацана я ищу, вот такого, — показал я рукой рост сына Механика, — Вот, согласился прикрыть Дриана, когда он сюда к вам рвался, не щадя живота своего. Пацан мелкий, худощавый, черноволосый. Тупой как валенок, но мне дорог как память. Не видели?
— Ха, паря, там таких штук пять было, — каркнул Мырь, — Пара у нас, остальные у других… Еще приметы есть? Я сегодня добрый, скажу. Только быстрее вспоминай, у нас тут эта… ситуация.
— Да лопоухий он очень, — не задумываясь, брякнул я.
Ответом мне стал выстрел, прозвучавший настолько внезапно, что я даже не понял, что случилось и почему правая рука Мыря дымится. Лишь потом я увидел оседающего полицейского, у которого отсутствовала задняя часть черепной коробки. Мозги Дриана не выдержали повторной и куда более конструктивной критики от местного начальства. Тело грузно упало на ковер, под матерный аккомпанемент стоявших у дверей джигитов. Спустя секунду, я почувствовал, как мне под лопатку уперся ствол. Мырь больше не улыбался. Теперь он скалился.
— Лопоухий чернявый пацан без мозгов? — прошипел бандит, — Как забавно. Нам с тобой есть о чем потрепаться, очкарик. Очень вдумчиво потрепаться.
Кажется, я влип.
— Критично опасная ситуация! Применение всех протоколов решения!
Глава 16. Нож на перестрелке
— Роняй стволы или получишь пулю в ногу, — поступило мне предложение, — Я парень меткий, сам видел.
Винтовка, пистолет и нож с пояса отправились на пол. Неведомая фигня, продолжавшая орать мне текстом про «критическую опасность», вызывала куда большее доверие, чем внешне расслабленный и даже криво улыбающийся Мырь. Если пишет — значит так оно и есть, она определенно умнее меня, это очень хорошо видно вот прямо сейчас. До рези в глазах, можно сказать.
— Очки сними, — выдал вторую просьбу Мырь, пока стоящие за моей спиной его подручные прибирали уроненное железо, — Сними и кидай сюда. Я уже знаю, что там увижу. Не стесняйся.
Мои довольно крепкие окуляры выдержали лишь три удара рукояткой револьвера. Били их мощно, деловито, со знанием дела. Разделавшись с очками, бандит снова заговорил:
— Теперь убедился, что ты тот самый кид, о котором нам спел мальчишка. Хорошо. Пойдешь с нами. Побазарим на корабле. Не рыпаешься — живешь. Усек?
— Усек, — хрипло ответил я, кося взгляд на следующую строчку в логах:
— Рекомендация: дождаться оптимального момента для действий.
— Босс, связать? — голосом, похожим на отрыжку двигателя, произнес один из бугаев за моей спиной.
— Не стоит, — покачал головой Мырь, — Наш кид слабак, каких поискать. Только вылупился. Но не дурак. Без нас и без очков его шансы вылезти из трущоб медяка не стоят. Если ему ласты завернуть, проблем по дороге не оберемся, а что тащить нам и так будет.
— Ну хоть спереди, — настойчиво прогудел тот же амбал.
— Нет, я сказал. Никуда он не денется! — мрачно вызверился на него Мырь, поворачиваясь ко мне, — Если ты хотя бы пёрнешь внезапно, кид, то через пару дней вся Векину будет знать твою рожу, а также то, что на тебя детектор Должников не работает, понял? У нас тут такой есть, коли ты не знал. А вы, два урода, никому об этом не звука, пока я не разрешу!
Черт, я думал, что на сегодня у судьбы кончились для меня унижения. Сначала бегал за оборотнем в погонах, мечтающим приподняться среди братвы, затем получил от бомжа палкой по уху, а теперь настолько жалок, что меня даже не связывают, тупо приказывая идти вместе с бандой. Самое паршивое, что этот лупоглазый меткий Мырь совершенно прав — я действительно не сбегу, раз они знают про мою необычность. Единственная утешительная новость в том, что эти битые жизнью, но торопящиеся бандюганы решили, что нож, пистолет и ружье — всё вооружение, что могло у меня быть.
Здоровенный старрх продолжал болтаться в ножнах между лопаток, надежно прикрытый курткой.
Поцеловав на прощание свое самолюбие, я сделал скромен, тих и вежлив, предоставляя всю инициативу бандюганам. Те развили в меру бурную и короткую деятельность, попеременно за мной наблюдая и не убирая руки от своего огнестрела. Лелея надежду, что в переходе к лодкам, которые доставят нас на корабль, я увижу свой шанс применить Аргумент по назначению, я слегка расслабился, вновь доверившись строкам в интерфейсе. Те сообщали, что на данный момент «опасность умеренная, подождите, идут какие-то процессы».
Взлелеянная надежда сдохла, как подстреленная лебедь — хозяйственные гопники решили взять с собой своих собак. Теперь за мной следили мрачные волкодавы весом под сотню килограммов, то и дела молча скаля пасти, в которые бы влезла моя голова. Хозяйственный Мырь рулил процессом, покрикивая на подчиненных, что их, судя по обозленным комментариям, радовало мало — всё ценное уже уехало на корабль, собираемые бандитами вещи скорее относились к походным, что ставило банду в тупик. Заместителя Жесткого интеллектуальные потуги братвы приводили в состояние высокой агрессивности, посему он даже пару раз пальнул в потолок на наиболее аргументированные возражения.
Сама дорога не заняла много времени. Вереница криминальных элементов, с матюгами тащащих на себе тюки с одеялами и тряпьем, молнией пронизала трущобы сквозь серию скрытых ходов. Где-то выбивались с ноги доски, раскрашенные под камень, где-то снималось и вешалось обратно полотно, слабо отличимое от каменной кладки, где-то перед нами гостеприимно распахивался люк старой городской канализации, не действующей уже с полсотни лет. У крыс множество ходов на все случаи жизни.
Менее чем через час тройка длинных рыбацких лодок уже везла в сумерках остатки банды на дожидающийся их корабль. Последний представлял из себя небольшую битую жизнью каравеллу, рядом с которой «Молниеносный» Диртхавена смотрелся бы настоящим орлом. Заперев меня в каюте капитана и оставив перед ее дверью собак, Мырь с подручными пошел наводить порядок среди остальных бандитов. Я оказался предоставлен самому себе в помещении, почти ничем не отличающимся от обычных кают, за исключением размеров, и наличием пары внушительных закрытых на замок сундуков. Также присутствовала обычная газовая лампа, вовсю качающаяся под потолком.
— Внимание! Условия соблюдены! Запускается трансформация! — вновь «обрадовало» меня нетипичным сообщением. Только я понял его смысл, как тело скрутило приступом боли. Внутри что-то забурчало и зашевелилось, голову сверхбыстрой дрелью прострелила откуда-то взявшаяся царица всех мигреней. Я хрюкнул, ничком падая на пол, под возбужденный шум возящихся за дверью собак.
— Расшифровка неактивного таланта «Эмпатия» завершена. Идёт преобразование. Новый приемлемый формат: «Чувство агрессии». Применение.
В голове расцвели апельсины и запел Кобзон. Я выгибался на полу как червяк, внезапно перерубленный пополам любопытным ребенком. Кости трещали, связки хрустели, зубы скрипели, я чувствовал себя перемалываемым в огромной мясорубке. Спустя какое-то время, сопоставимое то ли с секундами, то ли с годами, меня отпустило, оставив лежать на досках мокрым, как суслик, с квадратными глазами и полным неверием, что я вот это пережил. Как только грудь перестала ходить ходуном, а сердце пытаться выйти из организма через задницу, пришло новое уведомление:
— Расшифровка и адаптация неактивной способности «Демпфер эмоций» невозможна. Необходимо потратить 2 очка развития. Количество доступных очков развития — 2. Продолжить да/нет?
Та полужидкая субстанция, что сейчас заменяла мне мозг, тупо и молча ткнула фокусом мысли в слово «да». И меня вырубило как ударом доски-сороковки по затылку.
— Чего это с заморышем? — донесся до меня издалека чей-то знакомый, но ни разу не радующий голос, — Сдох, что ли?
— Да его Круппа-недоносок по тыкве вдарил, — гыгыкнул другой, еще более неприятный, — Вот он и скис!
— Приведите дохляка в чувства, — этот я определил сразу, как принадлежащий Мырю, — Водой сплесните.