Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

— Энерджайза, — ответил я.
Он поджал губы и задумался, стоит ли отвечать. Видимо, никаких причин не отвечать не было, кроме врожденного нежелания кому-то помогать, потому что в конце концов он неохотно ответил:
— Это черный такой, которого Лидс тренирует?
— Да.
— Так его уже увезли, — сказал сторож.
— Увезли?!
— Ну да. Конюх его увел, пару минут тому назад. — Он дернул головой в сторону дорожки, ведущей к стоянке фургонов для перевозки лошадей. — И Лидс с ним был. Я так думаю, что они уже уехали.
Эта мысль его, похоже, порадовала, потому что он улыбнулся.
Я оставил его с его кислым удовлетворением и бегом помчался по дорожке. Она вела через кусты и выходила на засыпанную гравием площадку, где как попало стояли десятки фургонов.
Фургон Джоди был бежевый, с алыми полосами по бокам. И он уже сдвинулся со своего места и разворачивался, чтобы проехать к воротам.
Я осторожно положил на землю свой бинокль и припустился бегом. Пробежал первый ряд машин, выскочил в проход и увидел, что фургон Джоди уже почти развернулся ярдах в тридцати от меня и едет прямо в мою сторону.
Я встал у него на пути и замахал руками, приказывая шоферу остановиться.
Шофер меня знал достаточно хорошо. Звали его Энди-Фред. Он регулярно возил моих лошадей. Я видел его лицо, напряженное и испуганное. Он принялся лихорадочно жать на гудок.
Я не обратил внимания на гудки, уверенный, что он остановится. По одну сторону от нас был высокий деревянный забор, а по другую — ряды фургонов. Через пару секунд я понял, что Энди-Фред, видимо, забыл, для чего существуют тормоза, и мне пришло в голову, что, возможно, Энерджайза увезут не через труп Джоди, а через мой собственный.
И все же я не двинулся с места, скованный не столько страхом, сколько яростью.
Слава богу, у Энди-Фреда нервы не выдержали первыми, но в самое последнее мгновение. Он крутанул баранку, когда массивная решетка радиатора была уже футах в шести от моей груди и рев дизеля громом гремел у меня в ушах.
Тормозить было поздно. Свернув, он врезался прямо в кабину одного из фургонов. Раздался визг тормозов, скрежет металла, и дверцы кабин обоих фургонов сцепились намертво. Во все стороны полетели бритвенно-острые осколки стекла. Мотор захлебнулся и заглох.
Бампер фургона Джоди меня миновал, но гладкое крыло все же зацепило меня, когда я запоздало отскочил. Я отлетел в сторону, врезался в забор и некоторое время лежал, переводя дух.
Энди-Фред, живой и невредимый, выскочил из непострадавшей дверцы своей кабины и бросился ко мне со смешанным чувством страха, ярости и облегчения.
— Ты, блин, соображаешь, что ты делаешь? — заорал он.
— Почему... — с трудом выдавил я, — почему ты не остановился?
Похоже, он меня не услышал. Во всяком случае, не ответил. Вместо этого он обернулся навстречу разъяренному Джоди, который мчался к нам вдоль фургонов, с той же стороны, откуда появился я.
Когда Джоди увидел разбитую машину, его буквально затрясло, и он принялся поливать Энди-Фреда руганью.
— Недоумок! — вопил он. — Мать твою так...
— А чего мне было делать? — орал в ответ шоферюга. — Он у меня прямо на дороге стоял!
— Я ж тебе сказал, чтоб ты не останавливался!
— Я бы его задавил!
— Не задавил бы!
— А я те говорю, задавил бы! Он стоял прямо на дороге! Стоял, и все!
— Если бы ты не остановился, он бы отскочил! Недоумок! Идиот! Ты только погляди, что ты натворил, мать твою...
Они кричали на всю стоянку. Издалека доносился усиленный репродукторами голос комментатора, рассказывающего о ходе стипль-чеза. За забором, на Гилдфордском шоссе, ведущем в Лондон, гудели машины. Я неловко поднялся с холодного гравия и прислонился к некрашеному забору.
Я ничего себе не сломал. Дыхание постепенно восстанавливалось. Единственный ущерб — это что с моего пальто оторвались все пуговицы. На том месте, где они были пришиты, красовался ряд прямоугольных дырочек — пуговицы отлетели с мясом. Я поглядел на них — и понял, что мне сильно повезло.
Энди-Фред во всю глотку объяснял Джоди, что он, Энди-Фред, не собирается никого убивать, чтобы угодить ему, Джоди.
 
— Ты уволен! — проорал Джоди.
— Ну и ладно!
Энди-Фред шагнул назад, посмотрел на помятый фургон, взглянул на меня, потом на Джоди, придвинулся поближе к нему и снова рявкнул:
— Ну и ладно!
И, не оглядываясь, ушел в сторону конюшен. Теперь внимание и ярость Джоди резко переключились на меня. Он решительно шагнул в мою сторону и завопил:
— Я на тебя за это в суд подам!
— Почему бы тебе не посмотреть, в порядке ли лошадь? — спросил я вместо ответа.
Я говорил достаточно тихо, и Джоди, успевший за сегодняшний день привыкнуть к крику, меня не услышал.
— Чего?
— Энерджайз! — сказал я, уже громче. — С ним все в порядке?
Джоди глянул на меня с горячей ненавистью и бросился к фургону. Я последовал за ним, хотя и медленнее. Джоди отворил дверцу, предназначенную для конюха, подтянулся и забрался внутрь, я — следом.
Энерджайз стоял, дрожа с головы до ног, и дико косил глазом. Джоди погрузил его в фургон, когда он еще не успел остыть после скачки и был совершенно не готов к перевозке; а это столкновение окончательно его доконало. Но тем не менее он удержался на ногах. Джоди с тревогой осмотрел его, но никаких повреждений не нашел.
— Если бы он покалечился, то по твоей вине! — с горечью бросил он.
— Нет, по твоей.
Мы смотрели друг другу в лицо в тесном фургоне, тихом оазисе, защищенном от ветра.
— Ты меня обворовывал, — сказал я. — Я сперва не хотел верить. Но впредь... Больше я не дам тебе возможности это делать.
— Ты ничего не докажешь!
— Быть может. Быть может, я и пробовать не стану. Быть может, я просто буду считать все, что я потерял, ценой собственной глупости. Мне не следовало слишком доверяться тебе.
— Я так много для тебя сделал! — негодующе сказал Джоди.
— И так много из меня вытянул...
— А ты чего ждал? Тренеры работают не из любви к искусству!
— Не все тренеры делают то, что делал ты.
В его глазах внезапно появилась задумчивость.
— Ну, и что же я такого сделал? — осведомился он.
— Ты сам знаешь, — сказал я. — Ты даже не попытался отрицать, что надувал меня.
— Слушай, Стивен, ты прямо как с луны свалился! Ну ладно, может, я и подделал пару счетов. Если ты насчет того, что я тогда слупил с тебя транспортные расходы за перевозку Гермеса в Хейдок, когда скачки были отменены из-за тумана... Ну да, на самом деле я его туда не посылал — он в то утро захромал и не мог участвовать в скачке. Ну, так ведь тренер перехватывает где может. Работа такая. Тебя ведь это не разорило? Что тебе какие-то несчастные тридцать фунтов!
— Что еще? — спросил я.
Джоди явно успокоился. Его голос вновь сделался уверенным и в то же время льстиво-заискивающим.
— Ну... — протянул он. — Если тебя не устраивали суммы, указанные в счетах, что ж ты ко мне-то не обратился? Я бы сразу все уладил. Вовсе незачем было ни с того ни с сего лезть в бутылку.
«Ого!» — подумал я. Мне даже не приходило в голову проверить все статьи в ежемесячных счетах Джоди. А ведь каждая из них могла увеличивать общую сумму... Даже когда я был уверен, что Джоди меня обворовывает, я не подозревал, что это делается так просто.
— Что еще? — спросил я.
Он на миг отвел взгляд, потом, видимо, решил, что я все равно не могу знать всего.
— Ну ладно, ладно! — сказал он так, словно это признание было верхом великодушия. — Ты насчет Раймонда, что ли?
— В том числе.
Джоди виновато кивнул.
— Да, тут я, пожалуй, перегнул палку — брал с тебя за его работу дважды в неделю, хотя иногда он приходил только раз в неделю...
— А иногда и вообще не приходил.
— Ну что ты! — протестующе воскликнул Джоди. — Хотя... ну да, было дело... пару раз...
Жокей Раймонд Чайльд ездил на всех моих стиплерах на скачках и время от времени по утрам приезжал за пятьдесят миль на конюшню к Джоди, чтобы потренировать их в прыжках через препятствия. Джоди платил ему за работу и оплачивал расходы на дорогу и добавлял все это к моему счету. Весь июль он регулярно присылал мне счета за тренировки два раза в неделю, а недавно я совершенно случайно узнал, что никаких тренировок не было, потому что Раймонд был в отпуске в Испании.