Полукровка из Дома Ужаса
– Бранвен, – сонно произнесла я. И тут вспомнила все, что произошло до того, как я потеряла сознание. – Все в порядке? Элрин… и Нериус, и…
– С ними всё нормально. – Роан успокаивающе накрыл ладонью мою ногу под простыней. – Мы успели вовремя. И твоя помощь оказалась бесценна.
Я глубоко и облегченно вздохнула:
– А чем закончилось нападение?
– Благие сбежали, а у нас только легкие травмы. – Его пристальный янтарный взгляд будто заглядывал в самую душу.
Я посмотрела на свои руки:
– Что еще мы знаем о Благих? У нас с ними война?
Мы… Как будто я одна из них.
– Как мы и думали, они атаковали внезапно, чтобы разгромить нас. В Лондоне, как ты уже знаешь, они напали на этот особняк, форпост Двора Скорби и клуб Гренделя. И еще большой отряд взял штурмом оружейную Двора Балора и захватил ее содержимое.
Я с трудом перевела дух, представив, как толпа Благих перемещается по Лондону, безжалостно и точно уничтожая людей и фейри.
– В королевстве фейри большое войско Благих штурмовало границу между Триновантумом и Клеополисом. Неблагие отступили в крепость Сингето 3 – форт на реке Сингето. Это последний рубеж между королевствами Благих и Неблагих. Если Благим удастся захватить форт, они захватят Триновантум. Всех выживших обратят в рабство.
У меня по спине пробежали мурашки:
– И Неблагие совсем растерялись… Мы вряд ли исправили ситуацию, убив короля.
Роан стиснул зубы:
– Мы сделали то, что должны были. Твой отец был тираном.
Я прижала к груди простыню:
– Не называй его моим отцом.
Роан удивленно уставился на меня, и его взгляд смягчился:
– Конечно, ты права.
Повисло долгое молчание.
– Ладно… – Роан поерзал на кровати, его мышцы напряглись. – Так что там на тебе надето?
Я покачала головой:
– Неважно.
И все же разум мучил меня, демонстрируя, как Роан откидывает простыни и срывает с меня ночнушку…
Его глаза сверкнули:
– Вряд ли это хорошая идея. Тебе нужно время подумать над моими словами.
– Про предназначенные половины?
– Вот именно.
Я нахмурилась:
– Постой. Что ты имел в виду, когда сказал «вряд ли это хорошая идея»? Что за хорошая идея?
– То, о чем ты думаешь.
Я почувствовала раздражение:
– Я ничего не сказала вслух. Прекрати чувствовать мои эмоции. Это… смущает. – Я натянула простыню повыше, чтобы прикрыться. – Я не совсем поняла про предназначенные половины. Что это меняет?
– Ты будешь испытывать потребность защищать меня, а я – тебя. Со временем мы будем слышать всё больше и больше мыслей друг друга, если ты не научишься ставить ментальные барьеры.
Я скривилась. Это прозвучало чертовски навязчиво.
– Ты сможешь не только чувствовать мои эмоции, но и слышать мысли?
– Как я и сказал, ты можешь это заблокировать. – Роан склонил голову набок. – Конечно, иногда барьеры рушатся…
– И все секреты, которые могут быть у меня… ты их узнаешь.
Роан пожал плечами:
– У половин всегда так.
Я лихорадочно соображала, вспоминая все постыдные мысли, о которых никому не говорила. Любую мелочную зависть, которая приходила в голову, каждое проявление эгоизма… И тут до меня дошло, что всё гораздо хуже. Я была агентом ФБР, имевшим доступ к массе сверхсекретных документов. Конечно, Роан не иностранный шпион, но у него нет допуска к этой информации. Он может случайно разболтать ее. Некоторые вещи, которые я знаю, способны нанести прямой вред…
Я расстроилась и решила сменить тему:
– Моя сила ужаса. Она… не работает. Я пыталась применить ее в бою, но она исчезла вместе с Лондонским Камнем.
– Ты уверена, что он уничтожен? Не чувствуешь с ним никакой связи?
Я покачала головой:
– Только слабую тягу вроде той, что я чувствовала к Камню. Это далеко, но, похоже, там до сих пор кое-что есть.
– Когда тебе станет лучше, постарайся все выяснить. Нам нужна твоя сила. – Роан потер лоб. – Было ошибкой позволять Благим процветать так долго.
Я покачала головой:
– Ты о чем?
– Мы должны были нанести удар много лет назад, когда Благие этого не ожидали. Разгромить их до того, как у них появится шанс напасть. Как они поступили с нами, когда захватили Клеополис. Нам стоило поучиться у них: никогда не позволяй потенциальному врагу становиться сильнее. Убей его, пока он не убил тебя.
– Убей любого, кто может представлять угрозу… Это кажется разумным.
Почему меня не удивляет его милитаристский настрой?
– Это предотвратило бы подобную ситуацию.
Я прищурилась. Что он сделает, если решит, что люди представляют угрозу для фейри? Видимо, Роан понятия не имеет о существовании оружия, которое я видела в штаб-квартире ЦРУ: бомбы с железной шрапнелью, облака токсичного железа…
– А как насчет людей? Имеет ли смысл нанести превентивный удар по ним – по нам?
Роан нахмурился:
– Нет, конечно. Люди слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу.
Я напряглась: вот прекрасный пример секретов, которые Роан никогда не должен узнать, прочесть в моих мыслях.
Он снова опустил глаза, и я поняла, что простыня упала, открыв мое почти обнаженное тело и трусики. Я почти услышала стон, вырвавшийся из горла Роана, и поняла, что он совершенно отвлекся. И снова натянула простыню.
Он встретился со мной взглядом, его глаза засверкали золотом:
– Я должен был рассказать тебе об этой связи раньше. Обычно фейри не говорят о таком друг другу. Мы просто знаем. – Его низкий, почти мурлыкающий голос словно гладил меня по затылку. – Я все думал, что ты поймешь… Но, разумеется, тебя воспитывали не как нас.
Я заморгала от резкой смены темы, однако было ясно: Роан решил, что нам нужно это обсудить.
– Когда ты понял это в первый раз?
Я даже не заметила, когда он пересел, но каким-то образом Роан вдруг оказался совсем близко.
– Честно говоря, какая-то часть моего сознания поняла это, как только мы встретились. Но я не хотел этого признавать. Убеждал себя, что это твои пикси-уловки заманивают меня в ловушку. Что твои обостренные эмоции и моя природа действуют заодно. Однако после того, как мы сразились друг с другом у Озера Крови и я почувствовал непреодолимое желание укусить тебя за шею, я больше не мог себя обманывать.
– Зачем с самого начала себя обманывать? Что во мне такого отталкивающего?
Роан выглядел удивленным:
– Ничего, конечно. Вот только… ты из рода моих давних врагов и, казалось, ничего ко мне не чувствовала. Ты нарушила обещание присоединиться ко мне в Триновантуме. А когда ты пришла в мой хоквудский дом, я спросил, почему ты здесь. Ты назвала несколько причин, но не ту, которую я хотел услышать.
В крови разлился жар, согревая щеки и заставляя грудь гореть:
– И какую же?
– Что ты пришла из-за меня, – пробормотал Роан.
Я ничего не ответила, сердце затрепетало в груди.
– Как только я тебя встретил, – продолжил он, – меня тянуло к тебе, словно невидимая нить соединяла нас, влекла ближе к тебе. Но ты не чувствовала того же. Это походило на проклятие.
Я уставилась на него, пытаясь перевести дух:
– Ты решил, что я – твое проклятие?
– Дочь Двора Ужаса, которая не знает обычаев фейри, не чувствует никакой связи со мной. Многих женщин тянет ко мне, но ты, моя предназначенная половина, казалось, испытывала только похоть, а не преданность. Это проклятие богов.
– А за что ты проклят, Роан?
В его глазах мелькнула тень, но он не ответил. Даже если мы – предназначенные половины, он не готов раскрыть все свои тайны.
– Ты чувствовал себя проклятым, – настаивала я. – И думал, что я отвергаю тебя из-за этого проклятия. И поэтому выгнал меня тогда из своей хижины. Это так?
– Я знал, что ты хочешь меня. Но это все, что я знал.
Простыня снова упала, и я услышала, как у Роана сбилось дыхание. Но я больше не пыталась прикрыться.