Полукровка из Дома Ужаса

Мое собственное лицо.
Воздуха. Мне нужен воздух. Мое отражение выскочило из зеркала и врезалось в меня. Мы запутались в руках, ногах и полотенцах и повалились на пол. Пальцы отражения крепче стиснули мне шею.
В отчаянии я вцепилась пальцами в свое горло, из которого вырывались сдавленные отчаянные хрипы. Пожалуйста. Воздуха. Отражение оседлало меня. Его тело было влажным, мокрые волосы спутались, как и у меня. Оно так походило на меня, но с пустыми глазами. Бездушная копия меня самой. Воздуха…
В глазах потемнело, мозг лихорадочно перебирал варианты. Роан! Он почувствует мой внезапный страх и примчится в ванную – мне просто нужно продержаться еще несколько секунд…
Но я приказала ему не вмешиваться, когда он почувствует мой страх: это просто экспозиционная терапия. Откуда ему знать, что сейчас мой страх за свою жизнь настоящий?
Придется спасать себя самой.
Я изогнулась под своей копией, тело все еще оставалось влажным после ванны. Руки отражения немного соскользнули, мне удалось сделать вдох, и мир снова обрел четкость.
Из кончиков моих пальцев проросли когти, зубы удлинились. Температура в комнате упала, по мокрой коже побежали мурашки. Я полоснула копию по лицу, рассекая кожу, и ее хватка ослабла. Я изогнулась всем телом, и отражение скатилось с меня, ударившись головой об пол.
В отчаянии я отползла в сторону, тяжело дыша и пытаясь позвать на помощь, но эта сучка, видимо, повредила мне голосовые связки или что-то в этом роде. Пламя камина согревало спину. Совсем голая, как и я, она поднялась с пола. Ее голубые глаза смотрели с ненавистью. Кровь стекала с ее лица там, где мои когти оставили царапины. Она почти точь-в-точь как я… Сердце бешено колотилось. Как можно убить отражение?
Зеркало.
Я протянула руку, схватила стоявшую у камина кочергу, подбежала к зеркалу и замахнулась. Кончик кочерги разбил поверхность; звон стекла эхом отразился от стен, осколки разлетелись во все стороны, оцарапали мне кожу, потекла кровь.
Копия взглянула мертвыми глазами и бросилась на меня. Ее кулак врезался мне в живот, и я согнулась пополам. Другой рукой она вцепилась в кочергу, выкрутила мне руку и заломила за спину. Мои пальцы были скользкими, и кочерга выскользнула из сжатого кулака.
Злобная «вторая я» нацелилась кочергой мне в лицо и замахнулась. Я отскочила, врезавшись спиной в стену; кончик кочерги полоснул чуть ниже горла.
Во рту появился горький привкус. Я взглянула в зеркало. Оно почти все разбито, но отражение не исчезло…
Оно снова замахнулось кочергой, я увернулась и вцепилась ему в руку.
Копия рванулась вперед, пытаясь ткнуть острым железным концом мне в глаз. Я скрипнула зубами, уставившись на нее. И как только я это сделала, меня охватило странное чувство родства. Это существо было частью меня.
Отражение.
Следовало догадаться, что разбить зеркало – не выход…
В магии отражения важна не поверхность, а связь внутри отражения.
Стиснув кочергу, я разрешила себе открыться отражению, соединиться с ним. И ощутила, как оно слилось с моим телом и разумом.
И на другом конце этой связи я почувствовала кого-то еще, словно невидимая нить соединяла нас. На мгновение наши разумы соприкоснулись, и меня обожгло ненавистью. Но, кроме нее, я почувствовала через эту связь еще одну эмоцию.
Страх.
Другой разум перестал удерживать отражение и исчез. Рука, державшая кочергу, ослабла. Я пнула копию в живот, и она рухнула навзничь, грохнувшись о деревянный пол.
Я разорвала связь, отражение мигнуло и исчезло. Кочерга, громко лязгнув, упала на пол.
* * *
– Я ее почувствовала. Это Сиофра. – Я вцепилась в кружку, чтобы успокоить трясущиеся пальцы.
Я сидела в мягком кожаном кресле в библиотеке, лунный свет струился в витражное окно. Роан приготовил мне кружку теплого сидра со скотчем и капелькой масла. А в голове была только одна мысль: на жидкой поверхности отражаются разноцветные оконные блики. Если Сиофра решит нанести новый удар, у нее получится. Если захочет следить за мной, то сделает это. Я, как никто другой, знала силу отражений – от них не спрячешься. Только в этой комнате я насчитала семнадцать, готовых связаться со мной – или с Сиофрой. Я отхлебнула из кружки, покатав сидр на языке.
  
Что я почувствовала, когда наши сознания соприкоснулись? Страх. Сиофра боялась меня. Я сосредоточилась на этой мысли, чтобы успокоиться, и она показалась мне вкуснее сидра. Постепенно пальцы, сжимавшие теплую кружку, расслабились.
– Я думал, она в ловушке. Неужели она может использовать там магию отражений? – Роан осторожно провел пальцами чуть ниже пореза на моей шее. Рана неглубокая, но ее местоположение нервировало меня. Попади Сиофра всего на дюйм или два выше…
– Нет. Я оставила ее между зеркалами, и ее силы иссякли. – Я сделала еще глоток. – Но каким-то образом она их вернула.
Роан убрал пальцы, но продолжал меня разглядывать. Он сидел так близко, словно боялся, что Сиофра в любую секунду ворвется в комнату.
– Думаешь, она смогла найти выход?
Я снова стиснула кружку.
– Не знаю. Я имею представление о магии отражений, но не понимаю мир между отражениями. – Я закрыла глаза, вспоминая свои ощущения, когда находилась там, и откашлялась, пытаясь представить четкую картину. – Тот мир такой… Помню, мне было очень плохо. Как в пустоте. Как в вакууме. Похоже на вакуум… Он бывает черным или белым?
– Продолжай. – Роан выгнул бровь. – Это очень яркое и точное описание.
Я закатила глаза:
– Послушай, большую часть времени я просто прыгаю сквозь него. Мне некогда записывать и изучать, что там вокруг. Когда мне не хватает магии, я двигаюсь гораздо медленнее, как… сквозь жидкую пустоту. Сквозь патоку.
– Патоку?
Это все равно что описывать цвета слепому.
– Ты когда-нибудь спускался ночью по лестнице и думал, что дошел до самого низа, а потом оказывалось, что там еще одна ступенька?
– Нет.
Ну разумеется.
– Вот на что это похоже. Пространство, которое не замечаешь. Никогда не обращаешь на него внимания, когда идешь по каждой ступеньке. Ты не думаешь о пространстве между ними, правда? Но когда пропускаешь одну, то вдруг замечаешь его. Промежуток между ступеньками.
Роан задумчиво посмотрел на меня, встал, подошел к одному из книжных шкафов под витражным окном и провел пальцем по корешкам. Я допила остатки сидра; в голове приятно шумело, и у меня возникло подозрение, что в напитке было больше скотча, чем сидра. Я взглянула на палочку корицы и кружок сушеного яблока, пропитавшийся сидром, достала их из кружки и откусила, наслаждаясь сладостью и резким привкусом скотча. Представила, как Роан готовит для меня сидр и заботливо добавляет ломтик сушеного яблока, и расплылась в улыбке.
Он взял с полки большой том и дунул на него. Над головой поднялся клуб пыли. Роан вернулся и опустился в кресло напротив. Я рассмотрела огромную книгу у него на коленях, выцветшие буквы, четкие линии алфавита фейри на обложке.
– Что это?
Корешок хрустнул, когда Роан открыл книгу и перевернул пожелтевшую страницу, снова подняв пыль.
– Эта книга посвящена магии перемещения между мирами. В основном там говорится о порталах – таких, как между Лондоном и Триновантумом. Но есть несколько страниц о магии отражения… – Он осторожно листал том, рассматривал руны фейри, время от времени водил пальцем по странице и что-то бормотал, пока наконец палец не замер. – Вот здесь. Про опасности для путешественников застрять между мирами. Путешественники входили в портал и выходили с другой стороны только через сотни лет.
Роан повернул книгу ко мне. Я медленно просмотрела руны. Нериус учил меня читать на языке фейри, но я плохо его освоила.
– У путешественников не было слов… – медленно произнесла я, пытаясь осмыслить прочитанное. – У них не было слов… – Подняла глаза на Роана. – Они не смогли описать то, что увидели.