Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ)
— Почему происходить взрыв? — продолжал он. — Потому, шо порох горить от искры. Вы бачили ту искру?
— Нет, — зa всех ответил Николай.
— Зараз я тоби покажу…
Сержант насыпал часть пороха из патрона на полку замка и щелкнул огнивом, опуская его. Затем перевернул карабин прикладом вниз, ссыпал остатки пороха в ствол, закатил туда же пулю, сбросил на нее бумажный патрон и взялся за шомпол: прибить заряд. Не спеша он взвел курок, приложил ружье к плечу, направив его ствол в море, и сам себе скомандовал:
— Пали!
Курок с кремнем ударил по огниву. Посыпались искры. Но возгорания заряда в дуле не произошло. Вместо выстрела получилась осечка. Матросы на баке покатились со смеху.
— Чого ржете, дурачье? — невозмутимо остановил их сержант. — Оружие новое. Это раз. Карабин — не фузея. Это два. Он даеть на сто выстрелов двадцать осечек. Ясно?
— Ясно, — кивнул Николай, заинтересованный действием необычного механизма.
Повозившись с замком, Чернозуб снова приложился к ружью. На этот раз затравочный порох вспыхнул с большей силой и раздался выстрел. Чайки, мирно сидевшие на рее грот-мачты, шарахнулись в море.
— Примерно так, — довольным собой, сказал Чернозуб, расправил усы и передал карабин Николаю. — Заряжай, бo я вижу, шо ты хлопец гарный…
— По-настоящему? — спросил тот, весьма польщенный доверием великана кирасира.
— Не. Сперва понарошку. Нo по разделениям, як то було показано…
Знатные пассажиры считалась гостями шкипера и обедали вместе с ним и его помощниками в маленькой кают-компании парусника. Kок готовил на камбузе обед, общий для всей команды, но трапезу командира могли украшать более дорогие закуски вроде сельди под маринадом из белого вина или десерта из засахаренных фруктов. Теперь Хитров сидел во главе стола и потчевал госпожу Аржанову именно сельдью. Рядом с Анастасией находился князь Мещерский. По левую руку от шкипера были первый штyрман и штyрман-мастер. Подштурман как раз нес вахту, и для него на столе только поставили прибор.
Моряки с видимым удовольствием развлекали прекрасную даму рассказами о недавнем рейсе в Стамбул. Там они пробыли неделю и видели все достопримечательности, в том числе огромную мечеть Айя-Софию. Но в этом месте повествование прервал подштурман. Он пришел сообщить шкиперу новость: вахтенный матрос с марсовой площадки на фок-мачте увидел вдали какое-то судно, следующее одним курсом с «Евангелистом Матфеем». Поначалу это сообщение не встревожило Хитрова. Черное море здесь часто бороздили как русские, так и турецкие корабли.
После обеда он сам вышел на шканцы и в подзорную трубу увидел трехмачтовик с зеленым исламским флагом. Сомнений не было. Корабль летел на всех парусах. Он гнался за «Евангелистом Матфеем» и, конечно, имел преимущество в скорости. Шкипер выругался длинным морским ругательством. Вот она, дурная примета. Зря он польстился на большие деньги, предложенные госпожой Аржановой.
Но надо было принимать какое-то решение. Хитров приказал изменить курс и идти к берегу, затем достать из кладовой и поставить дополнительные паруса-кливера на бушприт и трисель на фок-мачту. После этого он направился в каюту пассажирки — просить у нее людей для защиты корабля от пиратского приступа.
Хитров боялся женской истерики и слез и потому долго ходил вокруг да около, объясняя Анастасии, что подданные турецкого султана занимаются на Черном море каперством, то есть нападают на торговые суда с целью их ограбления.
— Как это нападают? — не сразу поняла Анастасия.
— Очень просто. Вот сейчас за нами уже три часа идет турецкий корабль. Расстояние сокращается…
— Три часа! — Она вскочила с места. — И вы до сих пор молчали! Надо немедленно поднять всех на ноги… Раздать оружие и боеприпасы, занять выгодную позицию. Я пойду со своими людьми…
— Вы тоже пойдете? — усомнился Хитров.
— Конечно! У меня есть два отлично пристрелянных пистолета. А кроме того, я умею фехтовать…
Удивленный таким сообщением, шкипер недоверчиво покачал головой и вышел на палубу. Никакой паники на его корабле не было. Все занимались подготовкой к бою. Первый штурман отдавал приказы парусной команде через рупор. Три косых кливера уже поднялось над бушпритом. Теперь матросы бегали по вантам и ставили трисель — большой парус трапециевидной формы. Штурман-мастер руководил действиями пушечной команды. Они перетаскивали два трехфунтовых орудия с одного борта на другой, чтобы увеличить мощь залпа.
Под топот и крики, доносившиеся сверху, Анастасия переодевалась в своей каюте в коричневый редингот и серые кюлоты с сапогами. Глафира не помогала, а скорее мешала барыне, двигаясь за ней, как сомнамбула, и хватаясь за разные вещи одновременно с Анастасией. Та просила горничную подать ей то шейный платок, то портупею со шпагой, то расческу, то заколки. Анастасия уже стояла перед зеркалом и закручивала волосы над ушами, когда Глафира принесла ей сандаловую коробочку с подарком Али-Мехмет-мурзы.
— Это зачем? — спросила Анастасия.
— В карман на груди положите.
— С какой стати?
— Положите, матушка барыня, а больше ничего не знаю.
Анастасия посмотрела на служанку внимательно. Та открыла коробочку, не глядя, достала оттуда камею из темного агата с профилем богини Афины-воительницы и подала своей хозяйке. Анастасии показалось, что камень стал теплым. Она выполнила совет горничной и положила его во внутренний карман редингота на груди слева, как раз напротив сердца. Ткань редингота, очень тонкая, плотно облегла камею, слегка показав ее размеры и объем.
Тут на палубе что-то с грохотом уронили. Глафира подняла глаза к потолку, перекрестилась и спросила:
— Что же теперь будет?
— Хорошая драка, — ответила Анастасия.
— Надо обереги читать, а на этой посудине не поймешь, где восток и где запад. Три раза должна я на восток поклониться, иначе силы у них никакой нет…
Анастасия серьезно отнеслась к ее словам. Так же серьезен был и шкипер, когда она вместе с Глафирой вышла к нему на шканцы и объяснила суть дела. Хитров повел горничную к корабельному компасу и показал на нем стороны света. Тогда Глафира исполнила весь ритуал, то есть три раза в пояс поклонилась на восток, трижды перекрестилась и голосом, сильным и звонким, начала читать заклинание, перекрикивая свист ветра к шум волн:
Ангелю мой, сохранителю мой,Сохрани душу мою, скрепи сердца мое.Враг-сатана, отступись от меня —Есть у меня почище тебя да получше тебя:Марко да Лука.Третий — Никита, святой мученик.За меня муку терпит, за меня Христа молит.Есть Иван-Богослов, друг Христов,Напереди меня крест,Назади меня крест.Крестом я крестилася, Богородицею оградилася.Господи, благослови!Аминь!Эти слова доносились и до шкафута, где тесной толпой стояли те, кто мог защищать себя и корабль от страшной напасти. Не на кого было им надеяться теперь, неоткуда ждать помощи. Но грубые лица матросов, кирасир и слуг Анастасии просветлели при имени единственного их защитника — Иисуса Христа. Ему вверяли они сейчас свои жизни. Вместе с Глафирой они глухо повторили: «Аминь!»— и трижды перекрестились, на минуту выпустив из рук оружие.
Турецкий корабль приближался. Пока различались лишь фигуры нападающих в красных фесках и разноцветных банданах. Хитров приказал убрать большие нижние паруса на обеих мачтах, чтобы сохранить от повреждений при обстреле и улучшить обзор места предполагаемого боя. Он начал маневрировать, стараясь не подставлять противнику левый борт, а принять его справа на ют, где стояли все четыре орудия, уже заряженные, и где за бочками и кулями с песком находились защитники «Евангелиста Матфея».