Хочу с тобой (СИ)

Моя рука крепче сжимает телефон.
— Мама так и не смогла забеременеть. Он с ней развестись не может: они венчаны. Бесплодие — это не причина бросать жену. Я в курсе, что он узнавал у батюшки. Но наследник нужен. А так получится, что внук. Можно заботиться, наследство переписать.
— Варя, какая грязь. Что ты вообще несешь?! — мой голос дрожит.
Я хочу к Данилу. Прямо сейчас. Где он? Почему так долго не возвращается?
— Меня парень звал бежать, но я осталась из-за тебя. Следила, чтобы Семён к тебе не пристал. Боялась, что, если уеду, он на тебя посмотрит. Потом узнала, что беременная. И когда сообщила отчиму, он так орал... Я с перепугу и заявила, что это его ребенок. Будто он пьяный был и не помнит, как всё случилось.
— Боже, зачем?! Какой ужас!
— Зато он подобрел сразу. Но боже, как же хочется сбежать! Эта ложь меня убивает. Мой ребенок зачат по любви, а не от этого козла. Но я не могу сказать правду. Я ничего не могу сделать! — в ее голосе слышится отчаяние.
— Так. Спокойно. У нас Данил есть. Я всё ему расскажу немедленно.
— Данил есть не у нас, а у тебя.
— У нас. Я попрошу, он вступится. Он всё для меня сделает.
— И будем жить все вместе? На его зарплату?
— Что-нибудь придумаем. Если Данил узнает, что отчим приставал к тебе и поглядывал на меня, он его в порошок сотрет!
— Кого сотрет в порошок? Мента? Боже, Маришка, какая ты еще девочка наивная! Как ты себе это представляешь? Если Данил Ментовскому рожу набьет, то сядет. Потому что отчим у нас капитан полиции. И ты прекрасно понимаешь, какие люди его в кресло усадили. Если Шубины победят, и Нового Кулака сошлют с хутора, они тут делать будут, что хотят. И Хоментовский станет главным. Данил твой ничего не сделает Семёну. Никто ему ничего не сделает. Единственная возможность — это бежать. Без оглядки. Как есть, без вещей. И никогда не возвращаться.
— Данил умный, он горячку пороть не будет. Найдет решение.
— Если ты вернешься с Данилом и Хоментовский его посадит, то мы с тобой останемся на хуторе без защиты со злым, очень злым отчимом.
— Боже мой, Варя. Должен быть другой способ. Я поговорю с Данилом.
— Ты его похоронишь тогда. И нас с ним заодно. Сделай тест прежде всего.
— Почему же ты молчала? Так долго?
— Обещала папе, что о тебе позабочусь. И мы хотели бежать. Господи, ты должна была убежать и стать свободной! Марин, в моей жизни полная неразбериха и кошмар. Я бы сказала: настоящий ад! Я не смогу тебе больше помочь, понимаешь? Сама нуждаюсь в помощи. Маринка, решай, но не ошибись. Не ошибись, поняла? Всё, мне пора. Мама идет в огород.
Глава 47
Варя сбрасывает звонок, а я еще несколько секунд стою с телефоном в руке и бессмысленно моргаю, пытаясь осмыслить услышанное. Данил всё время повторяет, что я наивная. Кажется, он полностью прав.
Я ведь ничего не замечала! Ментовский, конечно, ничтожество. Пьяница, грубиян. Орал на нас, унижал, забирал деньги до последней копеечки. О людях всегда плохо отзывался, даже о своих сослуживцах за глаза. Подставить для него — плевое дело. Но приставать к Варе... Такое мне и в голову не могло прийти! А потом... получается, все эти месяцы он думал, что Варя беременна от него? Думал и радовался? Маме в глаза смотрел? И Варя тоже смотрела...
Боже!
Меня вдруг тошнит. Очень-очень сильно. Я бросаюсь в ванную и обнимаю унитаз. Мне дурно, голову обносит. Слёзы наворачиваются. Хоть бы это был сбой. Пожалуйста. Господи! Я очень хочу детей, но позже. Не сейчас. У нас с Данилом ничего нет. Ни квартиры, ни комнатки! У меня — даже образования! Он зависит от Кулака, чье положение шатко.
Но, с другой стороны, у нас есть так много! У нас есть мы. Вот у Вари никого. Вообще никого. Только я. Она дурочка, конечно. Но она моя любимая дурочка.
Хлопает дверь: Данил вернулся в номер.
Я быстро умываюсь, расчесываюсь и стараюсь привести себя в норму. Не хочу показаться истеричкой. Он и так часто не воспринимает меня всерьез.
— Как дела? — говорю бодро, выходя из ванной комнаты. — Всё окей?
— Да. Можно выезжать. — Данил окидывает взглядом комнату, чтобы удостовериться, что мы ничего не забыли. Мажет глазами по мне. И прищуривается. — У тебя что случилось? Меня не было час, ты заплаканная.
 
— Тебе кажется.
Данил скрещивает руки на груди и смотрит прямо. Я под этим взглядом сразу же ломаюсь! Данил давит на меня. Давит так сильно, что совсем не могу противиться. Он* сильнее меня в тысячу раз и физически, и морально.
— Говори, — требует Данил.
— У меня задержка. — Я вытираю глаза. — Может, это сбой, надо тест купить. — Отвожу глаза в сторону. — Не представляю, как такое возможно. Мы ведь были осторожны?
— Конечно, были, — уверяет он мягко. И мне сразу же легче становится. — Но стопроцентной защиты не существует. Так что всё возможно.
Я обреченно качаю головой и чувствую, что снова расплачусь.
— Мариш, не бойся. — Данил протягивает руку, приглашая подойти и утонуть в его объятиях.
Что я и делаю. Подбегаю на цыпочках и обнимаю его изо всех сил.
— Это так несправедливо! — причитаю. — Ну почему, почему со мной? — жалуюсь я, прижимаясь. — Я должна была учиться на ошибках сестры, а не повторять их.
Хорошо, что Данил рядом. Что он разделяет мои страхи. Слышу над головой его как обычно спокойный голос:
— Я совсем не против того, чтобы завести детей.
Меня словно током шарахает. Потрясение столь сильное, что на мгновение чувствую себя дезориентированной. Следом внутри взрывается граната под названием «гнев».
Отшатываюсь.
— Не против?
— Нет. Мы решили жить вместе и строить семью. Ребенок в этом деле точно не помешает. Я понимаю, что не вовремя. Но, с другой стороны, может, это как раз то, что мне сейчас нужно.
— Тебе нужно? Почему же ты не говорил раньше, что хочешь детей?
— А ты не хочешь?
— Нет! Ни капли! Я не готова сесть дома с пеленками. Ты обещал, что я буду учиться, что мы будем путешествовать! Везде ездить, за границу летать. Я мир хочу увидеть.
— Отложим перелеты. Заочку попробуешь совместить. По-прежнему не вижу проблемы, — говорит Данил почти буднично. — Я буду... рад. Я хочу завести детей, мы это обсуждали.
— В будущем. Далеком-далеком будущем.
— Пусть раньше, похер. Эй? Я не так отреагировал, как ты хотела? Нужно волосы на заднице рвать и ногами топать? Так мне не семнадцать, ты меня с юнцами, что тискали тебя в клубе, не путай.
— Хотя бы какие-то эмоции проявить! Я не готова сейчас стать матерью, понимаешь? — Вспоминаю слова Вари, и у меня начинается истерика. — Если ты это сделал специально, имей в виду: я рожать не стану! — выплевываю ему в лицо. — Даже не надейся!
Разворачиваюсь и направляюсь в ванную, как вдруг Данил хватает меня за запястье. Больно сжимает и дергает на себя.
Я чуть не падаю от неожиданности, впечатываюсь в его грудь. Он обхватывает мою шею, чуть сдавливает, требуя посмотреть на себя.
Его глаза ледяные. Данил злится очень сильно. И впервые за время нашего знакомства злится на меня! Губы сжаты, челюсть напряжена. Животный ужас берет в тиски. Я застываю, не способная пальцем пошевелить. Сказать ничего не могу, мне так страшно! Впервые страшно рядом с ним.
— Аборт сделаешь — на помойку вышвырну. Поняла? — проговаривает он с жутким спокойствием и решимостью.
Мои руки и губы начинают дрожать.
— Поняла? — нажимает интонациями.
Всё, что я могу, — это кивнуть.
— Е*ались вместе, решение тоже будем принимать вместе. Без дерганий и самодеятельности. Я серьезно говорю: узнаю, что избавилась тайком, — пожалеешь.
Снова киваю, дрожу уже всем телом. Едва хватка его рук слабеет, я срываюсь с места и несусь в ванную, закрываюсь на замок. Для верности подпираю дверь спиной и опускаюсь на корточки. Какой ужас! Какой невероятный ужас!
 
Единственный тест, который был в ближайшей аптеке, оказывается бракованным. Я делаю всё по инструкции, но в итоге первая полоска расплывается и вся площадь, где должен быть результат, идет пятнами.