Хочу с тобой (СИ)

— А почему ты сначала не почистила зубы, перед обувью? — спрашиваю я.
— Я почистила, но хочу еще. В первый раз без пасты. Он ее спрятал.
— Я ее не прятал, она в сумке лежала. Отдай! — Данил вырывает добычу и тяжелой поступью победителя идет в ванную.
Миронов в одних штанах, майка аккуратно разложена на стуле. Марина топает ногой, негодуя. Потом срывается с места и бежит за ним, запрыгивает на спину.
— Я тебя щас в унитазе утоплю, — рычит Миронов.
— Посмотрим кто кого! Ты жадина! Сходи еще попроси на ресепшене!
— Сама попроси.
— Я здесь не живу, как я буду просить?
— Я щас принесу щетку! — говорю я.
Следом слышу характерный звук, похожий на «бульк».
— Ты в своем уме?! — кричит Данил. — Во дурная баба, я тебя... на трассе высажу! Дальнобойщикам продам. Во. За тысячу рублей! Красная тебе цена.
Марина заливисто смеется.
— Я две принесу! Не утопите друг друга! — кричу примирительно.
С круглыми глазами спешу вниз искать горничную.
Через полчаса все мы, слава богу, с чистыми зубами сидим в дешевой кафешке на первом этаже и цедим отвратный кофе. Данил, к счастью, хмурится, читая в телефоне отчеты. Его недовольная физиономия меня, конечно, нервирует, но веселый смех и вовсе пугает до чертиков.
Прожорливая селянка доедает завтрак. Меня мутит страшно, ей же после дорожной еды и выпивки хоть бы что! Вот ведь непривередливая. Думаю, картофельные очистки слопает, только дай.
Вымакивает хлебом яичницу.
— Мальчики, я вас оставлю ненадолго. Надо сестре отзвониться, — говорит Марина. — Данил, ты мне обещал. Помнишь?
Миронов кивает, не поднимая на нее глаз.
Мы остаемся вдвоем. Некоторое время Данил увлечен работой. Потом откладывает сотовый. Его омлет остыл, но он берет приборы и принимается за еду.
— Слушай... — начинаю я.
— Паш, мне следует извиниться, — говорит он вдруг. — Я резко вчера сказал.
Я тут же тушуюсь.
— Да ничего, ты тоже извини. Это всё стрессы.
— Да, и усталость. Планы снова меняются, но я обещаю, что это в последний раз.
Я киваю.
— Езжай в Москву один. Я дам тебе указания, что нужно сделать. Приеду дней через десять. И вместе домой погоним.
— Ты... с ней приедешь? — киваю на улицу, где Марина болтает по телефону.
— Возможно. — Данил смотрит на меня.
Я глаза опускаю. Его выбор непонятен. Ни внешне, ни по другим качествам Марина рядом со Златой не стояла. Но я ни разу... вообще ни разу не видел, чтобы Миронов рядом со Златой хотя бы широко улыбался. Не то что хохотал.
— Я отъезжал от хутора на сто километров, — говорю, чтобы сменить тему. — Вышку получал в Краснодаре. И в Москве был несколько раз. Один раз даже звонил тебе, думал, увидимся.
— Да? Я не помню, — спохватывается Новый Кулак вроде как даже... искренне.
Неудобно становится продолжать. В моих мыслях разговор должен был строиться иначе. Данил бы увольнял меня, а я бы ему высказывал напоследок накипевшее. Но он не увольняет, а напротив, идет на мировую.
— Ты сказал, что на встрече и перезвонишь позже. Но не перезвонил.
— Да? Блть. — Он делает паузу. — Извини.
— Ничего. Я так сказал, к слову. Ты это... будь осторожен. Может, мне с вами поехать?
— Нет, всё нормально. Под контролем. Ты в Москве мне нужен. Держи в курсе дел.
— Конечно.
Марина возвращается. Встает рядом с Данилом и кладет ему руки на плечи. Смотрю на них и впервые вижу этих двоих, таких непохожих... парой?
Да, жизнь определенно сложная штука. В следующую секунду я вдруг отчетливо понимаю, что Злата на хутор не вернется.
Глава 40
Марина
— Точно не будешь десерт? — спрашивает Данил. — Посмотри только, какие пирожные.
По его губам скользит лукавая улыбка. Глаза уставшие, но они тоже улыбаются. Мы хорошо проводим время.
Я бросаю взгляд в меню. Пироженки и правда очень аппетитные, но боюсь, больше в меня сегодня уже не влезет ничего.
— Ты решил меня откормить, признайся! — шучу я.
Он пожимает плечами. Не спорит, гад, как обычно! Мне ничего не остается, только рассмеяться.
— Честно, я бы лучше прошлась пешком.
 
— Собирайся тогда. Попрошу счет.
Обвожу грустным взглядом остатки еды на столе. Такое расточительство! Но предложить забрать с собой не решаюсь. Все вокруг такие важные.
Через пару минут мы выходим из японского ресторана и идем по одной из центральных улиц Сызрани. Позади девятнадцать часов пути, впереди еще три раза столько же, но меня это не пугает. Напротив, почему-то хочется ехать и ехать. Как можно дольше.
Мы оба устали, но дорога, как ни странно, не столько вымотала, сколько успокоила, помогла осмыслить происходящее. Обдумать, переварить. Мы оба этим часами занимались. Под музыку в машине. Дорога — она ведь символ подвешенного состояния. Ты движешься к цели, тебе предстоят дела. Но пока нужно ждать. И бездельничать.
Иногда, конечно, мы болтаем. Сегодня, например, в пути я случайно обронила, что ни разу в жизни не ела вкусные роллы. Данил заявил, что если найду подходящий ресторанчик, то сходим. Я загуглила, нашла. Так просто.
— Я тебе отдам деньги за обед.
— Разумеется, — отвечает он.
Темно. Мы присаживаемся на лавочку, смотрим на выключенный фонтан. Я кутаюсь в полы пальто, которое купила в одном из торговых центров Волгограда. Красивое. У нас такие не продают. Мне нравится красиво одеваться. Вообще, гуляла бы и гуляла по торговому центру, на людей смотрела бы. Они другие в городах. Необычные прически, одежда, выражения лиц. Жаль, ни времени нет, ни денег особо.
Данил молчит. Он вообще в основном молчит, я менее разговорчивых людей в жизни не видела. Его ничего не радует, не удивляет. Как будто его внутренний ребенок давным-давно умер от отсутствия баловства и ласки.
Я же... волнуюсь немного. Кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.
— Устала? — спрашивает Данил. — Может, поедем в отель?
— Да, скоро уже. Ты снова забронировал два номера? — уточняю.
Он кивает:
— Конечно.
— Почему? — Разглядываю свои новые ботинки на шнуровке, болтаю ногами.
Вчера Данил устроил мне сюрприз, оставив одну на ночь. Я не знала, что и думать. Но решила не забивать голову и лечь спать поскорее.
— Если тебе страшно, ты всегда можешь постучаться, — говорит он с легкой наглой улыбкой, на которую тут же хочется ответить такой же, но вместо этого я фыркаю.
Мы с Данилом часто шутим, балуемся, подкалываем друг друга. Но сейчас мне кажется, что он настроен поговорить серьезно. Не знаю, что к тому располагает. Старинный основательный город, в котором на лавочке мы нашли отдых. Двое суток, проведенных в железной коробке. Хороших суток. Или же настроение Данила? Каким-то образом я улавливаю его желания и подстраиваюсь.
— Я просто всё время жду подвоха, — говорю осторожно. — Ты согласился свозить меня в Омск, практически всегда платишь. До этого дал денег. Бензин опять же... а я что? Да, помню, что спасла хутор от поджогов, но мне ведь было нетрудно.
Данил бросает на меня взгляд, и я тут же краснею.
— Просто... — Качаю головой. — Мне бывает страшно и одиноко.
Он молчит некоторое время. Размышляет.
— Ты не одинока, — произносит наконец. — Я тут.
Внутри всё сжимается, скручивается в тугой узел, а потом рвется будто не по шву. С болью, надеждой и обидой! Я не знаю, в чём дело! Простые слова вроде бы. А может, меня выводит из равновесия тон, с которым Данил их произносит. Два слова всего: «Я тут». Каждый раз, когда был нужен, он оказывался рядом. Я сжимаю губы, чтобы не ляпнуть что-то лишнее.
— Я бы хотел немного рассказать о себе, Марин, — говорит Данил спокойно.
Эти слова выводят из замешательства.
 
— Не стоит, — прошу сразу же. Выпрямляюсь и смотрю на него в упор. — Ничего не хочу знать. Ни о твоей девушке, ни о семье, ни о планах. Вообще ничего о тебе. Я даже не в курсе, сколько тебе лет. Под тридцать, да? Не говори, пофигу.