Никаких достоинств (СИ)

Я подумала, что не хочу видеть, как его убьют. Он мне нравился. Нужно будет проснуться в нужный момент. А еще лучше, пусть страшное вообще не снится.
Но сны — довольно неуправляемое состояние сознания. Внезапно до меня долетела волна острой кислой вони, смешанной с еще более отвратительными и непонятными запахами. От неожиданности я вздрогнула.
— Они всегда так пахнут, когда их много — Гал не повернул голову, но улыбался.
Мы снова молчали, а внизу ржали усталые лошади, доносились невнятные гортанные голоса. Запах врага то приносило, то уносило ветром — к счастью, к ночи ветер не ослабел.
— Они встали лагерем — негромко сказал Вал. — Можете взглянуть.
Мне совершенно не хотелось смотреть на вонючего врага, но я все же была храбрая Мар, а не спящая офисная трусишка Рита Слебова. Наш командир сдвинулся, мы с юным Галом осторожно выглянули вниз.
У ближайшего озера уже горели костры, сновали тени, огромные лошади горггов, зайдя в воду, шумно утоляли жажду. Присмотревшись, я с ужасом поняла: наши враги очевидные нелюди. Каждый на голову выше самого высокого человека, слишком широкие плечи и массивные ноги.
— Мы можем справиться с двадцатью — прошептал Гал. — Но только если они не в стае. Я не хвалюсь, мы добыли много ушей горггов: десять, десять и еще пять.
Наверняка воин ничуть не преувеличивал — его рука очень убедительно легла на мою талию. Жаркая такая ладонь, даже сквозь платье прижигала. Стараясь избавиться от непрошеного горчичника, я сдвинулась, но пятерня словно прилипла. Пришлось откровенно отпихивать ее рукой. Юный сукин сын чуть слышно засмеялся.
Сзади донесся предупреждающий звук. Вал сидел над раскрытым дорожным мешком и смотрел на нас. Пристально смотрел.
Я почувствовала, что краснею. Не уверена, что Мар способна краснеть — судя по рукам, она загорелая девушка, но щеки у нас, гм… обеих, горели.
Наш командир многозначительно показал лепешку и что-то темное, колбасной разновидности.
Мне дали короткий нож и я принялась ужинать. Нет, оставим условности — принялась жрать. Лепешки оказались непонятного вкуса, но дивно рассыпчатыми, колбаса не колбасой, а жгутом подвяленного мяса, пряного и вкусного до невозможности. Полоску следовало прикусывать и обрезать ножом у губ. Я еще как справлялась…
Эта была очень странная трапеза. По соседству с вонючим и страшным противником, без шансов на победу. Да мне бы и вдвое меньших неприятностей хватило, чтобы на неделю лишиться аппетита. Но не в эту ночь…
Сытые и отяжелевшие, мы лежали, глядя на звезды. У озера пели горгги. С аранжировкой у врага обстояло не очень гладко, но басовитые голоса упорно тянули мрачную угрожающую мелодию, временами возвышающуюся до почти звериного воя. Наверное, и век назад, и пять веков назад эти безжалостные создания так же пели в боевых походах. Странная, но несомненно, зачаровывающая песня.
Мерцали звезды, давно взошла и повисла над нами луна, песнь горггов стихла, но магический напев и сытость ужина оставили легкое опьянение. Я не слишком удивилась, почувствовав прикосновение Вала к своей шее. Его палец мягко скользнул по коже, остановился у впадины ключицы. Я не стала дергаться, просто отвела эту руку и отчетливо прошептала:
— Нет!
Старший воин рывком сел и изумленно спросил:
— Почему⁈
Действительно, почему? Он мне нравится, но мы отнюдь не в номере отеля и не в спальне. Собственно, тут даже матраца нет. Зато есть юный свидетель, враги в считанных шагах, и жалкая голая площадка диаметром в три десятка шагов. Но все эти очевидные доводы об очевидной невозможности секса едва ли произведут впечатление на нормального дикого воина. Придется упирать на честность:
— Я грязная. И вообще не хочу.
Вал потрясенно склонился надо мной:
— Ты не должна говорить. На тебе табу!
— Может, она ведьма? Табу нарушает и зубы слишком хорошие — не замедлил предположить коварный Гал. — И еще лжет.
— Я брала на себя лишь равнинное табу — я повела растопыренными пальцами в сторону степи. — О горном табу духи молчали. Клянусь духом Великого Офиса и памятью ушедшего мужа, именно так с табу и получилось.
 
Воины переглянулись и с уважением посмотрели на меня:
— Ты точно знаешь волю духов. Прости за невежливый вопрос — давно ли твой муж отправился охотиться вместе с предками?
— Давно. Но я все еще скорблю — заверила я
Вообще-то, прошло чуть больше полугода, как мой бой-френд исчез. Конечно, он был совершенно не муж, охотиться умел только на глупых девушек и на дисконты в спортивных магазинах. Но нужно признать, его исчезновение оказалось для меня некоторым потрясением: неприятно вернуться на квартиру и осознать, что вещи твоего парня и сам он испарились, оставив лишь трогательную записку из двух слов и смененную сим-карту телефона. Ладно, это я пережила. Но за предательски сбежавшую из холодильника с этим уродом бутылку хорошего шампанского до сих пор было обидно. Очень надеюсь, что этот… шакал давно охотится в компании своих предков — насколько я знаю, это еще те вурдалаки из Подольска. Но не объяснять же детали этой нелепицы благородным воинам? Вообще-то, я их и их поползновений не особенно боялась. Сон есть сон.
— Помнить об ушедших — достойный обычай. Но, уверен, твой достойный муж нас бы понял. Духи советую жить, пока мы дышим — Вал уверенно потянулся ко мне.
— Нет! — я попыталась отползти, но была поймана за щиколотку.
Воин ловко снял с меня сапог и заверил:
— Я не причиню тебе ничего дурного.
— И я тоже не причиню, — отчетливо сказал Гал.
Воины уставились друг на друга. Потом одновременно потянулись к мечам.
— Совсем с ума сошли⁈ — шепотом заорала я. — Горгги рядом, а вы…
— Мы беззвучны, как летучие мыши, — объявил Вал.
— Я не про то. Неужели вы будете драться, когда рядом настоящий враг⁈ Разве это достойно настоящих воинов?
— Если рядом с воинами красивая женщина, по-твоему, настоящие воины должны выколоть себе глаза и все остальное? — удивился Гал. — Здорова ли ты, вдова?
— Здорова. В смысле, не здорова, и поэтому — нет!
— Что «нет?»
— Все — нет! — исчерпывающе объявила я.
Они гневно дергали носами и щерили зубы, видимо, сдерживаясь, чтобы не начать рычать на меня и друг на друга.
— Послушайте, я просто не могу и не хочу — очень искренне пролепетала я, сглатывая бессмысленное уточнение «ну, не с двумя же сразу!».
— Ты лжешь — печально прошептал Гал.
— На ней табу, и ей выбирать — вздохнул старший воин и поднял снятый сапог: — Давай ногу, о холодная печальная вдова.
В замешательстве я подняла босую ступню, в лунном свете проявилась татуировка на пальцах: мелкие и очень четкие черточки и точки.
Мы — все трое — уставились на этот узор, возможно, куда более неожиданный для меня самой.
— Красиво. Почти как твои зубы — прошептал Вал. — Ладно, обуваемся.
— Ты же не на ту ногу ей надеваешь! — спохватился младший воин.
Я не успела ничего сообразить, как с меня сдернули второй сапог и мягко прижали к одеялу-подстилке. Попытка вырваться ни к чему не привела: ладони Гала сжимали мои щеки, удерживая голову на шкуре, лицо нависало, заслонив большую часть звезд. Он улыбался, одновременно хищно и нежно.
— Скажи, что ты не хочешь, прекрасная вдова Мар. Скажи?
Я бы сказала, я бы закричала, и плевать мне на горггов. Но довольно сложно издавать звуки, когда твои щеки сжаты крепкими ладонями. А он все смотрел мне в глаза, зачаровывая юным желанием и сдерживаемой силой. Еще хуже было другое: ноги мои оказались раздвинуты, но им, защищенным шелком, ничего не угрожало. Страдал живот — сначала его окатило холодком от вздернутого платья, потом начало обжигать — его прижигали раскаленные губы. Вал целовал меня, я осознала, что сжимаю его голову, стараясь отодвинуть, но он же тяжелый и сильный, как горгговый жеребец. Неспешные поцелуи поднимались выше, к груди. Одновременные ощущения обнаженной беззащитности моей кожи и горячих касаний мужских губ практически убивали меня. Потом стало еще хуже — Гал склонился и взял ртом мой рот…