Клинком и сердцем. Том 3

– Я вас ненавижу, – выдавил Аластор. – Вы же всё понимаете…
– Да, милорд, – кивнул разумник, и взгляд его чёрных блестящих глаз показался Аластору очень грустным. – Вам не нужна власть ради власти, иначе этот разговор не имел бы никакого смысла. Лорд-канцлер Аранвен просил вас взойти на трон. Я прошу гораздо большего! Загляните себе в душу и скажите, сможете ли вы жить в ладу с самим собой, если этого не сделаете?
Перед внутренним взором Аластора мелькнуло худенькое серьёзное личико Дани и морщинистое лицо старухи, имя которой он, к своему стыду, забыл. Улицы Шермеза, о котором он сам с таким возмущением рассказывал Аранвену… Да, это не его личное поместье и не его люди. Да, он может просто отступить! Отдать корону кому-то другому, принести вассальную присягу и заниматься чем угодно! «Ты за всё отвечаешь сам, – словно шепнул ему на ухо мягкий голос арлезийца, их странного знакомого на один вечер, чей подарок уже изменил судьбу всех троих. – И, значит, решать тоже должен сам…»
Всё верно. Никто не может его заставить. Кроме него самого.
– Я этого не хочу, – обречённо сказал Аластор и посмотрел в полные сочувствия глаза разумника. – Но я это сделаю. Можете так и передать канцлеру.
«Только не радуйтесь, – добавил он про себя. – Если мне придётся стать королём, вас, милорд, я сделаю одним из своих советников. И на благо Дорвенанта вы будете трудиться рядом со мной».
Что-то во взгляде Роверстана изменилось, а затем магистр отвесил ему глубокий почтительный поклон, уронил: «Я вас оставлю, если позволите», – и вышел из палаты.
Аластор посмотрел ему вслед, чувствуя себя так, словно только что выдержал самый важный и тяжёлый поединок в своей жизни, только непонятно, выиграл или проиграл.
Через несколько минут в комнату скользнул Лучано и протянул ему чашку с дымящимся шамьетом, пояснив:
– Я попросил на местной кухне разрешения сварить самому. Пей, а то на тебе лица нет… Что, такое неприятное лечение?
– Лечение? Не очень, – рассеянно отозвался Аластор. – Слушай, Лу, а ты не знаешь, между магистром Роверстаном и Айлин… что-то есть?
Итлийский котяра бросил на него праведно-укоризненный взгляд и чопорно вопросил:
– Друг мой Альс! Не ты ли у некоего озера учил меня приличным манерам и утверждал, что наша драгоценная синьорина тебе как сестра?! Сплетничать о сестре с её собственным братом?! Да ещё о благородной даме? За кого ты меня принимаешь?
– Ну ты и… нахал! – растерялся Аластор, который даже не представлял, что против него обернут его собственные слова. И главное, кто?! – Ладно… А о постороннем лорде ты посплетничать можешь?
– Хм… – Лучано напоказ задумался, а потом просиял: – Альс, да ты становишься похож на человека, а не на статую рыцаря! О лорде – это сколько угодно. Тебя интересует грандсиньор Роверстан? – Он дождался кивка Аластора и принялся перечислять, загибая пальцы и не забывая следить за енотом, который полез в розы: – Отец – королевский архитектор, простолюдин, но принят при дворе. Мать вроде бы арлезийка. Состоятельная приличная семья, но самую блестящую карьеру сделал сам синьор Дункан. Ах, какое имя… И какой мужчина… Молчу-молчу, не сверкай так глазами. Уже и восхититься нельзя… Я же с полным уважением!
– Айлин, – напомнил Аластор.
– А ты сам как думаешь? – вздохнув, посмотрел на него Лучано. – Он примчался к Барготову холму на полчаса позже нас. А мы ведь сокращали путь, как могли. Значит, грандсиньор маг летел по дорогам сломя голову и не щадя свою арлезийскую зверюгу. А потом он вытащил синьорину из Разлома. Не спрашивай – как. Я только помню, что он ругался, словно портовый грузчик, и пытался взломать Разлом, будто гуардо – винный склад.
– Он спас Айлин, – кивнул Аластор, у которого несколько просветлело на душе. – И меня… Очень достойный человек. А… она?
– Она… – протянул Лучано. – Ну если бы я даже не видел, как она на него смотрит, то… Видишь на столике стакан? А в нём одна веточка?
– И что?
Аластор с недоумением пригляделся. Действительно, веточка с ярко-красными цветами. Броская, но словно спрятанная среди остальных букетов от чужих глаз.
 
– Я помню каждый букет, принесённый синьорине, – объяснил итлиец. – И те, что отнёс в коридор, и оставшиеся. Когда мы уходили, этой гранатовой веточки не было. А после визита грандсиньора Дункана она появилась. И кому сегодня снились цветущие гранаты? Мне, конечно, тоже могли, но настоящие, а не такие… словно нарисованные. А сны у нас, между прочим, были общие…
– Я понял, – проговорил Аластор и застенчиво отвёл взгляд от ветки, словно она могла завянуть под его взглядом.
Значит, Айлин и этот разумник… Он, конечно, не из Трёх Дюжин, однако магистр гильдии – всё равно прекрасная партия. И если у него честные намерения, репутация Айлин будет спасена. Конечно, Аластор и сам готов был предложить ей… В общем, готов! Но если она любит Роверстана – это совсем другое дело. Можно только порадоваться за них обоих! Мужчина, который примчался спасать Айлин из лап самого Баргота, никогда не упрекнёт её в потере репутации, как не упрекнул бы сам Аластор.
– Молчим об этом, – предупредил он Лучано, и тот кивнул, но на веточку бросил странно тоскливый взгляд.
* * *
Сразу после обеда в палату явилась пара деловитых немолодых целителей, чтобы сделать Аластору перевязки. На Лучано, деликатно сунувшего нос, они покосились неодобрительно, но удостоверившись, что он молчит и никуда не тянет руки, позволили посмотреть. От мелких порезов остались только розовые полоски, но крупные рваные раны ещё требовали ухода, и было понятно, что в ближайшую пару недель Альсу стоит поберечься. Впрочем, без магии он либо не выжил бы совсем, либо остался калекой, так что Лучано в очередной раз горячо поблагодарил Милосердную Сестру и лично грандсиньора Дункана за его ловкие умелые руки.
Когда целители ушли, Аластор удобнее устроился в постели и принялся чего-то напряжённо ждать. Он то брал принесённый по его просьбе фраганский роман, то снова откладывал книгу, поминутно поглядывал в окно и вскидывался каждый раз, когда в коридоре слышались шаги.
– Сегодня должны приехать мои родители, – объяснил он, наконец, и Айлин восторженно ахнула:
– Это же прекрасно! Они, наверное, так беспокоились!
Как только Аластор оделся после процедур, синьорина с ногами устроилась в большом кресле, поставленном возле шкафа для визитов синьора Бреннана. Ради соблюдения странного дорвенантского этикета кресло находилось на её половине, но кровати Лучано с Аластором оттуда было прекрасно видно.
– Думаю, да, – кивнул Аластор и улыбнулся с удивительной теплотой и застенчивостью. – Я должен обязательно поговорить с отцом, но дело не только в этом, вы же понимаете?
– Конечно, понимаем, – заверила его Айлин. – Правда, Лу?
Лучано кивнул, размышляя, что будет очень интересно увидеть достойного синьора Вальдерона и женщину, которая была фавориткой короля. Наверное, весьма красивая дама. Но ещё интереснее, о чём Альс беседовал с грандсиньором Дунканом. Точнее, даже не так. О чём они беседовали, догадаться легко, а вот чем закончился разговор?
Однако время тянулось, шаги по коридору неизменно проходили и удалялись, Аластор неуловимо мрачнел, и даже Айлин тихонько перебралась из кресла обратно, когда в дверь палаты снова постучали.
– Прошу! – откликнулся Аластор, встрепенувшись, и несчастный роман полетел на одеяло.
– О, мои искренние извинения, – сообщил грандсиньор Роверстан, входя. – Если не возражаете, господа, я бы хотел продолжить лечение. Синьор Фарелли, вы готовы?
Вопрос не то чтобы застал Лучано врасплох… Да, он понимал, что их странная магическая связь должна быть разорвана, однако позволить кому-то копаться в своём разуме?! Даже блистательному грандсиньору Дункану, которому лично он позволил бы очень многое, но… совсем другого рода. Нет-нет, и даже думать об этом не стоит!
– Если вы уверены, что это необходимо, – выдавил он, всерьёз рассматривая возможность выскочить в окно и сбежать.