Тайный наследник для миллиардера (СИ)

У меня сейчас специальная диета, нельзя ничего «цветного». Помидоры, морковка, клубника, — под запретом, цитрусовые тоже. А мне, как назло, ужасно хочется апельсинов.
Мы сделали заказ, а пока они готовятся, пьем молочные коктейли. Ленка клубничный, я просто белый, без добавок. Диета…
— Я уже вот скоро получу диплом, — живо делится одноклассница. — Я у них проходила практику, и меня взяли на испытательный срок. Если все будет нормально, после дипломирования меня возьмут на постоянку. Сначала я была на подхвате, ну сама знаешь, подай-принеси, разложи по полочкам. Теперь уже во все вникла, втянулась, и с доктором мне повезло, Ермакова норм тетка. Попалась бы выдра какая-то, было бы мне весело. Но я бы и выдру терпела за такую зарплату.
Слушаю внимательно и не перебиваю. Моя задача повернуть разговор так, чтобы Лена мне рассказывала, а я слушала. Чем больше она говорит, тем лучше, и тем меньше шансов у меня проболтаться.
У нас получилось встретиться только через несколько дней, как раз сегодня я была записана на последний час приема доктора Ермаковой.
Мы сохраняем режим секретности. После приема я дождалась Харину за воротами клиники, и мы отправились в «Джанни» есть пинцу с грушей и горгонзолой.
Траттория «Джанни» покорила меня итальянской кухней и демократичными ценами, а еще мне нравится, что там упор делается на здоровую еду.
— Чем тебе обычная пицца не угодила? — ворчит Ленка. — Я вот с баварскими колбасками люблю.
Представляю, сколько калорий в лоснящихся жиром колбасках, и вздрагиваю. Модельный бизнес приучил считать калории и постоянно ограничивать себя в еде. Так что баварскими колбасками меня можно накормить разве что под пытками. Или под наркозом.
— Пиццу делают из пшеничной муки, — объясняю, — а в тесто для пинцы добавляют еще соевую и рисовую. Оно дольше вызревает, потому там меньше глютена.
— А мне и с глютеном нормально, — отмахивается Ленка, — но с грушей тоже интересно.
Я заказала салат с авокадо, печеными овощами и моцарелой, а она — теплый салат с телятиной. Приносят блюда, и у меня текут слюнки.
— С грушей так вкусно! — восторгается Ленка с набитым ртом. — Никогда бы не подумала!
— Я очень люблю Италию, итальянскую кухню и итальянскую моду, — киваю тоже с набитым ртом.
Стараюсь не думать, что сложись у меня по-другому, контракты с итальянскими Домами моды были бы гораздо большей реальностью, чем мое неправильное материнство…
Стоп, Полина, ты заходишь на запретную территорию. Никакого материнства, это работа, за которую тебе платят деньги.
— Слушай, ты расскажи, наконец, зачем пришла к нам в клинику, — Ленка подсовывает к себе тарелку с салатом и носом втягивает аромат. — Боже, какой запах, у меня сейчас случится гастрономический оргазм.
Чувствую, что ступаю на совсем тонкий лед, который может в любой момент треснуть под вынужденной необходимостью хранить чужие тайны. Но Лена будет в курсе всех манипуляций, поэтому банальным профилактическим обследованием не отделаешься.
С другой стороны, результаты обследования могут моих заказчиков не удовлетворить, я просто не «зайду в программу», как они это называют, и мы с Анной распрощаемся навсегда.
— Я не могу об этом говорить, — признаюсь честно. — Как ты сама мне сказала, там все помешаны на конфиденциальности.
Лена понимающе кивает.
— Не можешь, и не надо. Тогда по десерту?
Четыре месяца спустя
Я ее сразу почувствовала, свою беременность. Без анализов, без УЗИ и без других проявлений. Просто проснулась и поняла: ОН там есть. Почему-то именно он, а не она.
Я прошла полное обследование, заполнила целую гору анкет, где подробно описала, какую люблю музыку, какие предпочитаю кинофильмы, какие у меня любимые писатели и художники. Про увлечения меня спрашивали тоже. И вкусовые предпочтения не забыли.
Я отвечала честно. Картины не люблю и в живописи не разбираюсь, зато обожаю любовные романы и читаю в оригинале на нескольких языках. Если от меня ждали тяги к классической философской литературе, то зря, и обманывать смысла не было. Слишком серьезная причина всех этих опросов, чтобы что-то придумывать.
 
Но мои ответы, судя по всему, удовлетворили и Анну, и ее требовательного супруга. С ней мы больше не встречались, зато она регулярно звонит и спрашивает, как я себя чувствую. Хотя уверена, что о моем здоровье заказчица знает больше, чем я.
Меня устраивает, что я общаюсь только с ней, не представляю, что бы чувствовала, если бы увидела мужчину, чей ребенок будет расти в моем теле.
После того, как обследования закончились и были проведены все необходимые процедуры, мне подсадили эмбрион.
Этот день почему-то запомнился до секунды. Я очень переживала и все время уговаривала себя, как учил психолог: это просто процедура. Ничего особенного. Здесь нет ничего, что имеет ко мне отношение, кроме моего здоровья.
Но как бы я себя ни уговаривала, все равно пробивалось, что это не эмбрион. Это ребенок. Который будет жить во мне и расти. И я так разволновалась, что Ленке пришлось даже поить меня успокоительным.
Сама процедура заняла не больше десяти минут. Меня провели в отдельную палату, чтобы я там отдохнула. Я лежала, смотрела в окно и думала, как это все неправильно.
Обычное зачатие может длиться столько же, но насколько другие ощущения! Там участвует двое, и когда между ними любовь, эти флюиды обязательно передаются ребенку. Я даже представляла, как они окутывают его и убаюкивают. И представляла я, конечно же, нас с Робертом.
Я тосковала по нему. Сколько раз пожалела, что пришла раньше, не сосчитать. А теперь представляла, что это наш с ним ребенок, я просто пришла на осмотр, и сейчас откроется дверь, и он войдет с большим букетом.
Открылась дверь и вошла Лена. Я видела в ее глазах любопытство и немой вопрос, но мы обе молчали. С той встречи в кафе мы больше не обсуждали с ней причины моего появления в клинике, она была в курсе всех процедур и ничего не спрашивала. Конфиденциальность в медцентре на высоте, это чистая правда.
— Поль, ты можешь идти домой, тебя же ничего не беспокоит?
— Ничего, — ответила я, поднимаясь, и наши с ней взгляды скрестились на моем животе. Только сейчас я поняла, что все это время гладила живот рукой, и ладонь так и осталась на нем лежать.
Все прошло хорошо, эмбрион прижился, и три месяца прошли как одна неделя. Я жила обычной жизнью, каждый день ходила гулять, несколько раз встречалась с подругами. Но, конечно, никому ничего не говорила. Они решили, что у меня появился богатый любовник, до меня даже стали доходить слухи, что он старый и страшный. А я и не спешила никого разубеждать.
Когда начнет расти живот, это будет лучшим прикрытием и лучшей легендой. Немолодой и некрасивый, но очень богатый любовник. Даже ничего не пришлось придумывать!
Кстати, а что, если это правда, и муж Анны в самом деле не блещет красотой? Или может он болен неизлечимой болезнью, и она решила получить ребенка с хорошей генетикой от доноров?
Да, не зря я так люблю любовные романы, или это беременность на меня так действует?
Мама позвонила один раз, и я сказала, что уехала на съемки за границу. А потом сменила номер. Пока там живет отчим, мне в дом дороги нет.
Сегодня первый акушерский скрининг, и я немного волнуюсь, хотя все уверяют, что волноваться нечего, беременность протекает прекрасно. Я научилась прятать свое беспокойство, чтобы не вызывать лишние вопросы, и прятать очень далеко. В самую глубину.
Дается это все сложнее и сложнее. Когда проводили первое УЗИ, чтобы подтвердить беременность, я специально отвернулась. Было чувство, будто за мной наблюдают, и вполне возможно, что так и было. То ли Анна, то ли они с мужем вместе. И я поняла, что мне это не нравится.
Хотелось прикрыться рукой, хотелось закрыть монитор и крикнуть, чтобы никто больше не смотрел. Хотя никто не смотрел, даже я.
Это было короткое наваждение, как помешательство. А потом было еще много таких, когда я покупала цветы, чтобы его порадовать. Съедала вкусную панакоту и представляла, как ему нравится. Меня будто затягивало в неизвестную воронку, из которой с каждым днем оставалось все меньше шансов выбраться.