Тайный наследник для миллиардера (СИ)

Оживает экран, и я цепенею. Роберт. Он уже два часа пытается дозвониться, а у меня не хватает духу отправить его в черный список.
Роб был для меня всем. Моим продюсером. Моим любимым мужчиной. Он стал моим первым. Он называл меня своим ангелом после того, как я получила допуск к кастингу «ангелов» для «Victoria’s Secret» — им мои параметры подходят идеально. Восемьдесят пять/пятьдесят девять/восемьдесят пять при росте сто восемьдесят один сантиметр.
И сегодня он предал меня с той, которую я считала подругой.
В агентство я пришла раньше, в университете не было пары, и до съемок оставалась уйма времени. Не стала звонить Роберту, захотела сделать сюрприз. Прошла в его кабинет, а там оказалось, что сюрприз ждет меня. В виде Роба с расстегнутой ширинкой и Дарины, стоящей перед ним на коленях.
Я даже не сразу сообразила, стояла и смотрела на них, а они меня не замечали, так увлеклись. Повернулась и пошла обратно, не чувствуя под собой ног. Роберт догнал меня на выходе.
— Подожди, малыш, ты все не так поняла, — он держал меня крепко, а мне казалось, если отпустит, я рухну безвольной куклой. — Не надо так серьезно относиться, это обычный рабочий процесс.
— Не трогай меня, Роб, — попыталась отцепить его пальцы.
— Не дури, Полина. Я просто расслабился, смотри на это шире. Ты все равно моя малышка…
Только когда запекла ладонь, я поняла, что ударила Роберта. Со всего маху приложила его по щеке, будто хотела передать с этой пощечиной всю свою боль.
— Я. Не. Твоя, — процедила и оттолкнула опешившего мужчину.
— Ах вот как, — мстительно сузил он глаза, — ну тогда забудь о контракте, святоша. Зачем ты пришла в модельный бизнес? Иди в монашки и там ищи себе такого же. И о Нью-Йорке забудь, туда Дарина поедет…
Он еще что-то говорил, но я уже не слышала. Шла, не разбирая дороги, пока меня не поймали в шаге от проезжей части.
— Куда на красный? — Лео оттянул меня от перехода и увел в кофейню. Там и выдвинул предложение стать донором биоматериала для частного репродуктивного центра.
Сбрасываю звонок и блокирую контакт, сохраненный в базе как «Любимый». Надо переименовать…
— Откуда у тебя их визитки? — спрашиваю, чтобы Лео не начал рассуждать о полигамности мужчин. Это его любимый конек.
— Они давно у нас пасутся на самом деле, — отвечает приятель, — подбирают базу. Клиника очень крутая, там богатые люди обслуживаются. А они хотят красивых детей. И требования к донорам у них высокие. К примеру, многим важен интеллект, знание языков, привычки и хобби. Считается, что это все может передаваться генетически.
— Ты серьезно, Лео? — переспрашиваю шокировано, для меня это за гранью. Как можно выбирать ребенка, будто мебель в магазине?
— Вполне. Это ты еще не сталкивалась с рынком эмбрионов, Полька, вот где самый трэш!
— Разве это трэш, Лео? Это дикость и уродство!
— Это биотехнологии, детка, еще раз повторюсь. Людям нужны дети, тебе нужны деньги. Люди готовы платить деньги — оп, и клиника вас сводит. Дальше все зависит от тебя, дорогая, — Лео откидывается на спинку диванчика и машет баристе. — Дайте нам еще два моккачино.
— Я все, — отрицательно качаю головой, — меня уже от кофе тошнит.
— Тогда белый чай. Белый же? — заглядывает в глаза Лео, и я устало соглашаюсь. — Сделайте нам на две чашки.
Кладу голову на сложенные на столе локти и перевариваю сказанное приятелем. Это правда, мне нужны деньги, и я надеялась заработать их показами. Контракты дали бы мне возможность продолжить учебу за границей. Британия или Швейцария, я еще не выбрала, но больше склонялась к Лондону. А Роб пообещал сделать так, что со мной не станет работать ни одно агентство.
Но ведь я могу сама поехать на кастинг, без Роберта. Портфолио у меня есть, и Лео поможет с новыми фото. Только на поездку тоже нужны деньги, они везде нужны. Неухоженная модель будет востребована разве что для съемки дешевых рекламных роликов. Так что…
— Ладно. Схожу, посмотрю, что там, — беру визитку двумя пальцами, будто она меня укусит. — Если не понравится, уйду.
 
— И правильно, — соглашается Лео, — попытка не пытка. Пробуй, Полинка, кто стучится, тому и открывают.
  
Глава 2
 
— Проходите, Ольга Ивановна вас ждет, — в приемной меня встречают с улыбкой, а я так и не придумала, зачем могла понадобиться главному врачу центра репродуктивной медицины «Эдельвейс».
Прохожу в кабинет, сажусь в удобное кресло. Смотрю вокруг с интересом и некоторым опасением. Сама не знаю, что ожидаю увидеть. Колбы с заспиртованными человеческими зародышами? Или замороженные эмбрионы?
Но ничего такого здесь нет, обычный кабинет руководителя с дорогим интерьером. Здесь во всей клинике так — много белого глянца и стекла. Везде стерильная, безупречная чистота, поверхности сверкают в прямом смысле слова.
О том, что я в кабинете главврача, говорят разве что рекламные буклеты с логотипом клиники и несколько постеров с детьми.
— Здравствуйте, Полина, я очень рада, что вы откликнулись на мою просьбу, — Ольга Ивановна выглядит так же безупречно, как и ее клиника. — Вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить?
— Если честно, то нет, — признаюсь чистосердечно, — не имею ни наименьшего понятия.
— Тогда я, с вашего разрешения, поясню. Наш центр славится не только технологиями, — она глянула на меня как будто я заваливаю экзамен, — наша клиника делает все, чтобы каждый пациент получил желаемый результат в максимально полном объеме. Вы догадываетесь, что я имею в виду?
— Нет, — честно отвечаю я.
Я правда не догадываюсь. Я пришла сюда три дня назад, заполнила анкету, меня поблагодарили и отправили домой. Сказали, что позвонят.
Позвонили вчера и сказали, что меня хочет видеть главный врач клиники. Причину не назвали, я и не расспрашивала. Хотя…
— Может, вам нужна модель для рекламы «Эдельвейса»? — осеняет меня, но Ольга Ивановна отрицательно мотает головой.
— Нет, не для рекламы. Вы же понимаете, что клиенты «Эдельвейса» — это очень и очень состоятельные люди? — смотрит на меня выжидающе и повторяет с нажимом: — Очень и очень!
— Конечно.
— А теперь представьте, что эти люди хотят воспользоваться услугами нашего центра. И услуги эти связаны не только с оплодотворением. Помимо этого, у нас действует программа суррогатного материнства, и спектр предоставляемых услуг в этой сфере весьма широк.
Я помалкиваю, потому что до сих пор не могу понять, к чему она клонит.
— Поверьте моему опыту, Полина, у людей, которые хотят воспользоваться услугами суррогатной мамы, требований столько, что мы иногда впадаем в ступор. Но несмотря на это, стараемся всех их удовлетворить. Этого требует престиж и деловая репутация, даже если мы, — тут она прокашлялась, — как бы выразиться поделикатнее, не всегда следуем установленным ограничениям. Зато и контракты такие имеют стоимость на порядок выше…
— Что вы хотите мне предложить? — перебиваю увлекшуюся Ольгу Ивановну.
— Я хочу предложить вам стать суррогатной мамой, — она мигом переключилась и даже тон сменила на более деловой. — С самой высокой оплатой контракта в истории нашей клиники.
В кабинете повисает тишина. Я поначалу пытаюсь оправиться от шока, а потом начинаю напряженно думать. Ольга не мешает, молча крутит в руках карандаш и наблюдает за мной.
Я на такое не подписывалась. Мало того, я еще даже не решила, собираюсь ли быть донором биоматериала. Думала осмотреться и на месте принять решение. Так что тема суррогатного материнства даже не поднималась.
— А разве наличие одного ребенка не является обязательным условием? — припоминаю что-то знакомое из фильмов и книг.
— Я уже говорила, что мы стараемся удовлетворить любое пожелание клиента, — мягко объясняет Ольга, — и если заказчики хотят, чтобы ребенок был первым, то всегда можно пойти навстречу. Мало того, у нас бывают случаи, когда обязательным условием есть девственность суррогатной мамы перед пересадкой эмбриона.