Аристократ на отдыхе (СИ)

— Умник! Ты разбудил нового демона?
— Нет. Он спит, это очень глубокий сон. Разбудить его не получится, надо ждать. Но я уловил ауру его магии…
— И что?
— Хозяин, — помолчав, спросил Умник. — Вы решили завести еще одного менталиста?
— Он менталист? — резко спросил я.
— Не могу сказать точно. Я чувствую зло.
— Спасибо, Умник. Я разберусь. Если узнаешь что-то еще, скажи мне.
— Хорошо, хозяин!
Голос Умника исчез из моего сознания.
Еще один демон-менталист?
Да нет, ерунда!
Откуда ему взяться в аномалии Смерти?
Хотя…
Гипнозом тоже можно убивать. Получалось же это у Умника.
На минуту мне захотелось просто вышвырнуть сущность демона Смерти из своего сознания. Выбросить вместе с непроницаемой оболочкой, которой он себя окружил.
Но я не был уверен, что это его точно убьет.
Если демон Смерти останется без моего контроля и выживет — он натворит кучу бед. Похождения князя Барятинского на их фоне покажутся детской шалостью.
Кроме того, у меня были вопросы к демону. Много вопросов!
* * * 
— Доброго дня, господин!
Седой пастух почтительно поклонился мне, комкая в кулаке мятую кепку. Кожа на его морщинистом лице потемнела от солнца и грязи. Пастух был одет в грязный пиджак с оторванным карманом и закатанными до локтей рукавами, а широкие штаны с оттянутыми коленями заправил в растоптанные сапоги.
Я давно привык к тому трепету, который ликторы вызывают среди простых людей. Каждый из нас обладал властью, которая казалась этим людям немыслимой.
Я мог не только закрывать аномалии. Но и вытащить за шкирку из дома дворянина или даже князя, который на свою беду решил связаться с демонами.
И вытаскивал, и казнил прямо у порога. Суда не требовалось, и приговор приводился в исполнение немедленно.
Я кивнул пастуху.
— Здорово, дядя! Подскажи — что это за деревня?
— Пчелиная Дача, господин! — ничуть не удивившись, ответил пастух.
Я бы на его месте удивился.
Судите сами — выходит из леса человек и спрашивает, куда он попал. Нечасто такое бывает.
Пчелиная Дача — забавное название.
— Разводите пчел?
— Господин барон Тимирязев держит несколько больших пасек. А нам запретил. Не хочет, чтобы мы свой мед на ярмарки возили. Да и дирижабли над деревней летают, пугают пчел.
Пастух мотнул головой в сторону леса, над которым темной точкой виднелась летающая штуковина.
Я догадался, что пастух говорит о ней.
Дирижабль, надо же!
— Часто они тут летают?
— Когда три раза в день, когда четыре. То в Столицу, то из Столицы.
— Есть в деревне трактир? Как он называется?
— «Пчелка», господин! Дойдите до церкви, а трактир будет напротив, на площади. Двухэтажное такое здание.
Из уцелевшего кармана на пиджаке пастуха донесся еле слышный человеческий голос, похожий на комариный писк.
— Что там у тебя?
— Радио, господин!
Пастух достал из кармана маленькую темную коробочку. Коробка была расколота и стянута медными проволочками, чтобы не развалилась.
Голос доносился из нее.
Я понял, что это какое-то устройство для связи. И сразу распознал магию Природы, на которой оно работало.
Магическое устройство в кармане пастуха? Невероятно!
Что же произошло с миром?
Когда это успело произойти?
И как?
Вряд ли пастух мне что-то объяснит. Ответы надо искать дальше.
Кивком поблагодарив пастуха, я направился к деревне. Но тут же остановился.
— Скажи, почему ты называешь меня господином?
Пастух удивленно приоткрыл рот.
— Но ведь вы идете оттуда!
Он кивнул в сторону леса.
— И что?
— Там эти… номалии. Только господа могут входить в них. Простые люди в этот лес не ходят.
— А лесом тоже владеет барон Тимирязев? — спросил я.
— Лес казенный, — удивленно ответил пастух. — А господин барон его охраняет.
Ага. Еще крупица информации.
— Ясно.
Я снова кивнул пастуху и широким шагом направился к деревне с забавным названием Пчелиная Дача. Отойдя немного, оглянулся.
Пастух смотрел мне вслед, по-прежнему комкая кепку в мозолистом кулаке.
 
* * * 
Дорога пересекла поле и превратилась в деревенскую улочку, зажатую между симпатичными заборчиками из деревянного штакетника. За заборами виднелись крепкие дома в три окна. Друг от друга они отличались только цветом, в который были окрашены стены.
Огороды красовались ровными грядками, на которых зеленел лук и морковная ботва. Узловатые яблони прятали в густых листьях крепкие зеленые яблоки. Белели наличники вокруг окон.
Домики напоминали уютные пчелиные ульи. Только вместо пчел в них жили люди. Простые и работящие, словно пчелы.
Улочка привела меня к площади, на которой стоял трактир.
Хорошее здание, основательное! Не кособокая халупа, в которой можно рассчитывать только на кружку разбавленного пива.
Первый этаж трактира заботливо обложили красным кирпичом. В широких окнах поблескивали пыльные стекла. Второй этаж остался бревенчатым, над ним нависала плоская шиферная крыша.
К боковой стене трактира тоже примыкал огород. Видно, трактирщик и жил в своем заведении.
Или трактирщица?
Посреди грядок торчал водопроводный кран, а над краном склонилась молодая девушка в белом ситцевом платье.
Она сердито дергала вентиль, но не могла выжать из крана даже каплю воды. Возле босых ног девушки стояли два пустых ведра.
— Привет! — улыбнулся я.
Девчонка была симпатичной.
Быстрый взгляд серых глаз задержался на моей запыленной одежде. Ничего не ответив, девушка гордо вскинула упрямый подбородок, отвернулась и продолжила борьбу с краном.
Ишь, какая!
Я усмехнулся и поднялся на широкое крыльцо.
На крыльце лежала лохматая собака. Под ее брюхом копошились щенки, смешно тыкаясь мордочками в живот матери. Собака подняла голову и внимательно посмотрела на меня. Один ее глаз был голубым, второй — черным.
Демон в нее вселился, что ли?
На всякий случай, я проверил собаку, но магией от нее не пахло. Обычная дворовая псина.
Собака открыла пасть, собираясь грозно гавкнуть. Но передумала и широко зевнула. А потом снова уронила голову на нагретые солнцем доски.
Мое внимание привлекли пожелтевшие бумажные листки, неровно приклеенные к стене между дверью и окном. На листках были напечатаны угрюмые мужские лица. Каждое лицо наискось пересекала одна и та же надпись крупными красными буквами:
«Разыскивается!»
Ниже мелким шрифтом шел перечень совершенных ими преступлений, и предлагалась награда за любую информацию о преступниках.
Сумма была приличной — видно, ребята провинились не только перед местным бароном, но и заинтересовали своими подвигами Имперскую безопасность.
Я потянул на себя тяжелую створку двери.
* * * 
За дверью обнаружился просторный полутемный зал. В нем было прохладно — дневная жара почти не проникала сквозь пыльные стекла.
Вдоль стен стояли тяжелые деревянные столы, к ним примостились простые деревянные лавки. Такая мебель не сломается в пьяной драке. И противника ей не зашибешь — слишком тяжелая, чтобы размахивать.
Деревянная лестница в дальнем левом углу трактира вела на второй этаж. Напротив лестницы расположилась стойка трактирщика. Приоткрытая дверь за стойкой вела на кухню. Оттуда доносилось звяканье посуды и запахи готовящейся еды.
Я потянул носом.
Домашний хлеб, гороховый суп, жареная капуста, рыба.
Негусто, но сойдет!
Подождав несколько секунд, я стукнул костяшками пальцев по стойке.
— Хозяин!
Посуда звякнула громче, затем послышались тяжелые шаги.
Трактирщик оказался настоящим гигантом. Чтобы пройти в дверь, ему пришлось наклонить голову. Широкие плечи бугрились мускулами, а поварской нож в лапище выглядел игрушечным.