НЕЗНАКОМКА (СИ)

— Я не стану рушить твою жизнь, Грейс, хотя мог бы сделать это в два счета. Иди, строй карьеру, о которой ты так мечтала. А теперь уходи…ты мне противна.
— Эрик…
— Я сказал, уходи, — он повышает голос. — Ты уже показала все, на что способна.
Смахиваю слезы, подходя к двери. Я так хочу обнять его, сказать миллион раз, что мне жаль. Но он не станет меня слушать.
— Ты совсем ничего не чувствовал, когда был со мной? — Вопрос слетает с уст, и я тут же жалею о нем. — Ты…ты спал со мной и ничего не чувствовал?
Все сердце сжалось от собственных слов. Больно. Больно осознавать, что человек, которого я полюбила, тоже играл мной.
— Уйди, Грейс. Прошу тебя. Ради всего святого, — настаивает Эрик, и я дрожащей рукой тянусь к ручке двери. Резко оборачиваюсь назад, встречаясь с его сдержанным взглядом. Сердце екает, добивает своими чувствами к Ханту. — Ты хотела поговорить — мы все обсудили. На этом наше с тобой общение закончилось. И что бы ты знала… Я бы дал тебе гораздо больше и ничего бы не требовал взамен.
— Прощай, — добавляет он, окончательно поставив точку во всей этой истории.
Открываю рот, чтобы попрощаться с ним, но ком в горле не позволяет этого сделать после его слов. Я с трудом дышу. Разве можно чувствовать себя еще более разбитой?
Одно маленькое слово, но как сильно оно душит меня изнутри. Это все? Конец? Хотя, на что я надеюсь? Все и так зашло уж слишком далеко? Больше не нужно притворяться. Бояться, что меня могут разоблачить. Вся правда…вот она, прямо перед носом.
Выхожу из кабинета, закрывая за собой дверь. Ускоряю шаг, чтобы поскорее оказаться на улице. Кажется, внутри все взорвется. Я держала в себе все это столько времени. И вот. Чаша переполнена. Я так больше не могу.
Спускаюсь по лестнице и понятия не имею, куда мне идти дальше. Вашингтон стал чужим. Человек, которого я полюбила, тоже стал мне чужим. Моя лучшая подруга предала меня. Мой босс сделала свое грязное дело моими руками и тоже вышвырнула меня, как собачонку. Моя родная редакция в университете тоже решила от меня избавиться. Вот оно…одиночество. Время, когда ты никому не нужен. Когда никого не заботит то, о чем ты думаешь. Что ты чувствуешь. Что хочешь сказать. Как страшно оказаться наедине с собой, когда обнажены все твои чувства, когда сердце разрывается от боли, обиды и злости, когда душа вывернута наизнанку. Когда даже больно подумать. Когда ты понимаешь, что больше никогда не сможешь вернуть все назад…
========== Глава 25 ==========
Эрик
Наблюдая из окна, как улицу заметают крупные хлопья снега, вновь вспоминаю о скором приближении Рождества. Никогда не любил этот праздник. В этот день вся семья должна быть вместе, даря друг другу свою любовь, тепло, верность и преданность. Не помню, чтобы когда-то я чувствовал нечто подобное. Моя приемная мать пыталась это сделать, но вот ее мужу было просто-напросто наплевать на маленькие детские радости.
С тех пор, как я взял под опеку Дженни, я стараюсь сделать особенным каждое Рождество. Она заслужила это гораздо больше меня. И пусть в моем детстве я не ощутил всех переполняющих душу эмоций, сейчас я просто обязан создать эту сказку для своих близких.
Взглянув на свое едва заметное отражение в окне, невольно мысли уносят меня на несколько недель назад. Поверить не могу, что прошел уже почти месяц. Оглянувшись назад, смотрю на свой кабинет, снова и снова возвращаясь к непрошеным воспоминаниям. Грейс. Мне казалось, что я забуду об этой девушке, как только она захлопнет за собой дверь и исчезнает из моей жизни. Навсегда. Много ли нас связывало?
 
Я ведь открыл ей двери в свою настоящую жизнь, но для нее это совсем ничего не значило. До сих пор не могу понять, как она могла согласиться на условия Катрин. Место в редакции в обмен на всю информацию обо мне. Глупо, как же глупо.
С тех пор, как я бросил Катрин Бейтс, отдав предпочтение своей карьере, эта женщина всеми силами пытается мне доказать, что я сделал ошибку. Ох, иногда ее попытки достать меня доходили до абсурда, но сейчас ей удалось задеть за живое. Она подсунула мне Грейс, и несмотря на то, что я знал о ней все с самого начала, я хотел ей верить. Кажется, в какой-то момент вся эта игра стала для меня чем-то большим, и я захотел увидеть Грейс Майер другой. Я думал, что смог изменить ее, хотя каждый раз закрывал глаза на все ее попытки пошпионить. Я все видел, все понимал, но честно говоря, не хотел верить, что она все-таки завершит начатое. Видимо в этой истории, я оказался еще большим глупцом, чем она.
Я видел ее слезы, когда она пыталась оправдаться, но больше не верил им. Я видел что-то в ее глазах, но меня это больше не подкупало. Возненавидел ли я ее? Не думаю. Но история с Грейс в очередной раз убедила меня, как сильно я могу ошибаться в людях. Кажется, я научился контролировать свои эмоции, держать все в себе, но эта игра определенно выбила меня из колеи. И сейчас мне приходится расхлебывать все, на что я добровольно подписался.
Хизер удалось сделать невозможное, чтобы волна негатива, которая нахлынула на меня сразу после выхода журнала, была не такой болезненной. В этот раз списать все на сплетни было не так уж и просто. Фотографии подтверждали каждое слово, написанное мисс Майер. Странно, что она не подписала статью своим настоящим именем. Возможно, это была еще одна прихоть Катрин.
Пресса начала караулить меня у дома, чтобы заполучить снимки Дженни, но этим недотепам не удастся это сделать.
Услышав, как хлопнула дверь, резко поворачиваюсь, увидев, как в кабинет зашла Хизер.
— У меня есть новости, — говорит она, проходя к столу. Весь этот месяц она была ужасно строга, день изо дня напоминая мне о том, что я ослушался ее. Знаю, Хизер права, но впервые в жизни я так отчаянно хотел сделать что-то против своих же правил.
— Что-то серьезное? — Заметив ее грозный взгляд, все во мне настораживается. Честно говоря, я жутко устал, и плохие новости сейчас стали бы последней каплей.
— Вот, полюбуйтесь. Еще одна попытка этого ничтожного издания очернить вашу репутацию. — Хизер подает мне несколько листков бумаги и пару фотографий. — На этот раз в центре внимания не только вы, мистер Хант, но и…она…
Хизер не произносит ее имя, но я сразу же понимаю, о ком идет речь. Смотрю ей в глаза, уже догадываясь, о чем может быть написана очередная статья. Обо мне и Грейс.
— Она уже опубликована?
— Нет. И не будет. Это макет номера, который должен был выйти в эту пятницу. Мне стоило больших усилий, чтобы статья о вас и об этой… — она наигранно кашляет, — не стала достоянием общественности. В последнее время я только и делаю, что отыскиваю все грязное белье, которое успела наплодить эта выскочка.
Смотрю на неопубликованную статью, ощущая неясное мне жгучее чувство. Роман со студенткой. Боже, как низко падает Катрин. Замечаю несколько совместных фотографий с Грейс. Кажется, это было в театре. Тогда я хотел заставить ее понервничать, подозвав одного видного профессора по высшей математике. Я видел, как Грейс растерялась. Как ее щеки налились румянцем от смущения. Она испугалась. Тогда я думал, что это заставит ее задуматься, что она не сможет долго скрывать от меня всю правду, но и здесь я просчитался.