Тайна Кристин Фоллс
— Еще простудишься! — вставил Джуди.
Панч кивнул — огромный нос напоминал серп в ловкой руке жнеца.
— Ага, заболеешь и умрешь, бывает же такое? — спросил он приятеля.
— Еще как бывает! — заверил Джуди.
У своего дома Квирк остановился и лишь огромным усилием воли сдержался, чтобы вприпрыжку не побежать вверх по лестнице.
— Твоя берлога? — спросил Панч. — Шикарная!
В полном смятении Квирк гадал, захотят ли бандиты войти. Вдруг поднимутся с ним по лестнице, ворвутся в квартиру и… И что потом? Страх уже превратился в панику и спутал все мысли. Что делать? Залететь в холл с криками, чтобы мистер Пул вызвал полицию? В этот самый момент бандиты отступили, и Панч снова прижал средний и указатель-ный пальцы ко лбу.
— Ну, командир, до скорого!
Секунду спустя они исчезли, растворившись во мраке и тумане. Остался лишь слабый запах, и сейчас Квирк его узнал. Тяжелый, сладковатый, терпкий — так пахнет кровь.
Разбудила Квирка визгливая трель дверного звонка. Надо же, заснул в кресле у камина! Во сне он спасался от погони в незнакомом городе — бежал по широким шумным улицам и каменным галереям, мимо тенистых садов с мраморными статуями, прудов с декоративными рыбками и вычурного топиа-рия [15]. Преследователей Квирк не видел, но знал: они неумолимы и остановятся, лишь загнав его в угол. Он проснулся в своем кресле: голова наклонена набок, рот раскрыт — ну и поза! Туфли и носки валялись на полу у кресла. В окно стучал дождь. Квирк взглянул на часы: неужели еще за полночь не перевалило? В дверь снова позвонили, на сей раз двумя короткими злыми трелями. Квирк не просто слышал трель, а, казалось, видел, как язычок электрического колокола бешено бьется о металлический купол. Господи, ну откуда взялись галереи и топиарий?! Глаза отчаянно слипались, но Квирк, часто-часто моргая, распахнул окно и высунул. голову под ночной ливень. Туман рассеялся, на улице бушевали дождь и ветер. Под окном стояла Фиби, зябко обнимая себя за плечи. Конечно, ей холодно: ни пальто, ни плащ не надела.
— Впусти меня! — закричала она. — Я же утону!
Квирк достал ключ из чаши, стоявшей на каминной полке, и бросил Фиби. Ключ блеснул в темноте, с металлическим лязгом упал на дороту, и девушка за ним наклонилась. Квирк закрыл окно и стал ждать Фиби у двери: спускаться в фойе, где, возможно, караулит не смыкающий глаз мистер Пул, совершено не хотелось. Когда Квирк высовывался из окна, ворот рубашки намок и сейчас приятно холодил шею и плечи. Он стоял босой, и стопы тоже наслаждались прохладой. Открылась парадная дверь, минуту спустя снизу прилетел свежий ночной ветерок и ласково скользнул по щеке Квирка. Ветерки, сквознячки, шелест листьев в верхушках деревьев он любил всегда, а сейчас, вероятно, еще не проснулся. Послышались голоса — Пул о чем-то спрашивал Фиби — потом неровные шаги на лестнице. Квирк вышел навстречу Фиби. Вот и она — длинные мокрые волосы — точь-в-точь как у Медузы горгоны — блестящие обнаженные плечи, босые ноги. Туфли Фиби несла в руках, подцепив ремешки указательными пальцами, сумочку зажала под мышкой. Темно-синее бархатное платье промокло насквозь.
— Боже милостивый! — пролепетал Квирк.
Фиби приехала сюда на такси с вечеринки. Там, вероятно, и осталось ее пальто.
— Видишь ли… — с трудом пролепетала Фиби. — Я немного пьяна.
Квирк усадил ее на диван — мокрый бархат так и хлюпал. Девушка озиралась по сторонам и глупо улыбалась.
— Боже милостивый! — снова прошептал Квирк, гадая, как бы от нее избавиться, и поскорее. Из ванной он принес полотенце и швырнул Фиби на колени. Девушка все озиралась по сторонам с озадаченным видом.
— У меня в глазах двоится! — гордо объявила она.
— Вытри волосы! — процедил Квирк. — Ты мне мебель портишь.
— Я вымокла, потому что ты заставил меня ждать, — объявила Фиби из-под полотенца. — Ну, еще потому что по ошибке вышла из такси на Лоуэр-Маунт-стрит.
Квирк ненадолго отлучился в спальню, надеясь подобрать Фиби какую-нибудь одежду. Когда вернулся в гостиную, она уже бросила полотенце на пол и со стоящими дыбом волосами еще больше напоминала Медузу горгону.
— Что это за тип внизу? — спросила девушка. Наверное, мистер Пул.
— Пожилой такой, в галстуке-бабочке?
— Да, это точно он.
— Он спросил, куда я иду. Я сказала, что к дяде, но, по-моему, он не поверил! — Фиби захихикала, но вдруг простонала: — О-ох, у меня из носа течет! — Она вытерла нос тыльной стороной ладони, — а потом попросила выпить.
Квирк прошел на кухню, засыпал кофе в кофеварку, поставил на огонь и приготовил поднос для Фиби — чашку, сахар, молоко в молочнике.
— А где была вечеринка? — крикнул он.
— Не твое дело, — голос Фиби звучал приглушенно — Квирк заглянул в гостиную, но тут же отпрянул, увидев девушку в одном белье. Она подняла руки и снимала платье через голову. «Фигурка типично кроуфордовская!» — про себя отметил Квирк. Подобно матери и тетке, осиной талией Фиби похвастаться не могла, зато ей достались красивые длинные ноги. Кофе уже фырчал, но Квирк не торопился его подавать: пусть Фиби переоденется.
Когда он принес кофе в гостиную, Фиби, вырядившаяся в его свитер и брюки — на ней они сидели, как клоунские штаны — вертела в руках деревянную фи гурку на шарнирах.
— Не трогай! — выпалил Квирк. Девушка оставила фигурку и, не обернувшись, застыла с понуро опущенной головой, руки у нее самой болтались, как на шарнирах. — Вот твой кофе, — куда мягче проговорил Квирк. Фиби наконец обернулась: по щекам текли слезы размером с горох. Тяжело вздохнув, Квирк опустил поднос на пол перед диваном и осторожно прижал ее к себе. Девушка не сопротивлялась. Уткнувшись в его плечо, она что-то пролепетала.
— Что? — спросил Квирк, надеясь, что прозвучало не слишком раздраженно. Господи, ну почему женщины вечно плачут?! — Прости, я не расслышал.
Фиби отстранилась и, драматически всхлипывая, проговорила:
— Они не позволяют мне выйти… Не позволяют выйти за Конора Каррингтона!
Квирк повернулся к каминной полке и достал сигарету из серебряной сигаретницы, которую Сара и Мэл подарили на свадьбу.
— Они не позволяют выйти за него, потому что Конор — протестант, — рыдала Фиби. — Даже встречаться с ним запрещают.
В зажигалке не осталось бензина. Квирк похлопал по карманам. Э-эх, последняя спичка ушла на розжиг камина… На столе с мраморной столешницей лежал вчерашний номер «Ивнинг мейл». Квирк Тайна Кристин Фоллс оторвал полоску от страницы, обнажив театральную афишу, напечатанную на следующей, и зажег обрывок от камина. Хорошо, хоть руки больше не тряслись! Сигарета показалась безвкусной, и он подумал, что нужно наполнить сигаретницу свежими.
— Ну? Что ты на это скажешь? — в голосе Фиби звучал страх и возмущение.
«"Джуди и Панч", популярнейшая комедия на все времена! — вещала афиша. — Последние три представления!» Ах, тощий Панч, что ты натворил?!
— Что, по-твоему, я должен сказать? — вяло спросил Квирк.
— Хоть удивление изобрази!
Рыдать Фиби перестала и теперь громко шмыгала носом. Поддержки она не ждала, но надеялась на сочувствие. Девушка смерила Квирка возмущенным взглядом. Казалось, в этой обстановке Квирку неуютно. Сколько она помнила, дядя всегда жил здесь. Совсем маленькую мать приводила ее в гости — даже в том возрасте Фиби чувствовала, что играет роль дуэньи. Стрлько лет прошло, неужели ему по-прежнему неуютно? Босой, с широкими плечами, сильной спиной и неожиданно маленькими стопами он напоминал дикого зверя — медведя, нет, скорее, невообразимо красивую белую гориллу, которая выросла в неволе, но к клетке так и не привыкла.
Девушка встала рядом с Квирком, облокотившись на высокую каминную полку, к которой он прижимался спиной. Опьянение прошло — по-настоящему пьяной она и не была, хотя отчаянно убеждала себя в обратном — накатили усталость и грусть. Девушка всмотрелась в стоящие на полке фотографии.