Скажи, что любишь меня (СИ)

Ярик закатил глаза, буркнув негромко под смех Раи:
— Спинку у него прихватило, ага. Да ты еще меня переживешь, старый динозавр.
— Чего ты там пищишь, белобрысый? Живо иди папе самой лучшей девочки помоги, а то я тебе быстро хребет по частям пересчитаю!
— Степа, прекрати обзываться! — возмутилась в ответ Лариса, ругая недовольного мужа. Ярик ворча, двинулся по коридору в зал, пока Рая давилась хохотом.
— Вот, слышала? Умирает он, спина болит. А как угрожать, так мгновенно здоров.
— Выхухоль, твое возмущение оздоравливает меня не хуже мази на основе яда змеи.
— Дядь Степ, в чем проблема, нацедите. Его у вас в избытке.
— А ты ничего, выхухоль. Уже почти мне нравишься, но хребет все равно сломаю.
Справочная информация*:
«Самсон и Далила» — картина фламандского художника Питера Пауля Рубенса, написанной где-то в 1609 году. На картине запечатлён библейский эпизод, в котором Самсон засыпает на коленях у Далилы. Подвиги Самсона описаны в библейской Книге Судей. Он происходил из колена Дана, наиболее страдавшего от порабощения филистимлян. Самсон вырос среди рабского унижения своего народа и решил отомстить поработителям, чего и достиг, совершив множество избиений филистимлян. Будучи посвященным Богу в качестве назорея, носил длинные волосы, служившие источником его необычайного могущества. Самсон поддался страсти к коварной филистимлянке Далиле (в русской традиции Далида), обещавшей филистимлянским правителям за вознаграждение выведать, в чём сила Самсона. После трёх неудачных попыток ей удалось узнать секрет его силы.
«Сусанна и старцы» — картина фламандского художника Питера Пауля Рубенса, написанной примерно в 1607–1608 годах. Сюжет взят из Книги пророка Даниила. В одной из ее глав в греческом переводе Ветхого Завета рассказывается, как два старейшины увидели благочестивую женщину во время купания и, угрожая обвинением в прелюбодеянии, стали добиваться ее любви. Сусанна не поддалась на уговоры и, якобы за то, что согрешила с юношей, была осуждена на смерть, но ее невиновность доказал пророк Даниил.
Шинигами (Синигами, аниме «Блич») — защитники душ, проходящих через круг реинкарнации. Они следят за балансом душ. Они уничтожают пустых — падших душ — и следят за перемещением душ умерших людей — плюсов — в Общество душ, проводя процесс духовного погребения.
Куросаки Ичиго — главный герой аниме «Блич»

  
Глава 27 — Горько-сладкая любовь
 
Во всех любовных романах и романтических комедиях есть один существенный фактор — счастливый конец. Долго, счастливо и навсегда — главная причина популярности подобных историй. Можно сколько угодно восхищаться трагедией любви в «Ромео и Джульетте» или стенать о бедной Гвиневре, полюбившей Ланселота, однако для себя каждый предпочтет именно счастливый конец.
Да только в жизни так бывает не всегда. Чем сильнее порой влюбляешься, тем горче запретный казавшийся сладким плод, который отведаешь. Для Раисы все было именно так. За внешней красивой безупречной оболочкой, что скрывала от посторонних глаз истинную картину, пряталась затаенная боль. Невысказанные претензии, недосказанные слова, безмолвные крики в тишину ночи в спальне рядом с тем, кого она так безумно любила.
Ярослав умел подарить истинное наслаждение и окружить теплом, ослепляя надеждой, а затем безжалостно забрать ее обратно, разбивая в дребезги любые мечты. Весь месяц с той роковой ночи Раиса жила, будто в ожидании какой-то глобальной катастрофы, постоянно оглядываясь назад. Где-то в глубине души понимала, что все попытки достучаться до его сердца разбиваются о стену недоверия. Иногда среди ночи просыпалась одна, скользнув ладонью по пустому пространству подле себя, по остывшим простыням понимая, что он ушел. Находила в самых различных местах: на кухне, балконе, даже во дворе доме на прогулке с собакой. Пьяным или трезвым, молчаливым, привычно веселым, но всегда отстраненным. Чем больше они погружались в эти отношения, тем сильнее Ярик отдалялся от нее. Непроизвольно, возможно сам того не осознавая, рассеяно крутя в сотый раз бокал с виски, сидя за столом, разглядывая пляшущих теневых зайчиков на стене. Любые попытки вывести на разговор резко пресекались. Тасманов либо уходил в себя, либо отшучивался в сотый раз.
 
А еще он иногда кричал во сне. Подскакивал в сумасшедшем угаре, убегая от собственных демонов, прячась от нее в ванной, словно раненный зверь, зализывающий раны. Снова молчал, возвращаясь в постель, обнимая ее крепко, будто боясь, что исчезнет. И каждый раз повторяю ему слова любви, ничего не слышала в ответ. Только больно ранящая тишина. Хоть пыталась себя убедить, что для всего нужно время.
— Не понимаю, что между вами происходит, откровенно скажу, — буркнула в десятый раз Кристина, отпивая сок из трубочки. Обеденный перерыв посреди последней январской недели проходил в шумном кафе возле Раиной работы. Ничего особенного: небольшое помещение, кадки с цветами да куча кашляющего промерзшего внезапно настигшими столицу холодами народом. Парочка официантов едва успевали разносить заказы, а Рая рассеяно размешала в небольшой керамической кружке с рисунком полярного медведя под стать тому, что красовался на вывеске. Грея пальцы, обхватив кружку, выдохнула, вдруг не раздумывая:
— Все хорошо.
— Когда все хорошо было, ты улыбалась чаще, — раздраженно произнесла госпожа Радова, измучив несчастное бисквитное пирожное, разделяя его на куски, сдобренные начинкой. — Не вижу радости. Радость — это прыгающая точно ужаленная в задницу Кира. Или я. Даже Лана нынче кого-то нашла, одна ты с каждым днем все мрачнее и мрачнее. Вообще-то у нас за дурное настроение только Павлецио, но в последнее время гендерные роли видимо сменились.
Будто на подобное есть, что ответить. Знала бы Рая ответ, сказала. Ей уже каждый ленивый заявил, что она в депрессии. Совсем расклеилась, а девушка все списывала на зимнюю хандру, недостаток ультрафиолета, старость, магнитные бури, собачий холод и постоянный недосып. От последнего в восторг приходили ее коллеги, регулярно нахваливая способности Тасманова. Кошкина даже фыркнула, — в последнюю неделю он окончательно закопался на работе, что домой являлся очень поздно. И, слава Богу, от него хотя бы не пахло чужими духами, и на рубашках не было следа помады. Только алкоголем иногда. Такое ощущение, что у него сорвало стоп-кран после новогодних каникул, которые они провели вместе, почти не разлучаясь, не считая Рождества после которого началась эта катавасия. Полдня провели врозь, разделившись для покупок, и вечером он уже другой.
— Холодно просто, болею, — вздохнула снова, пытаясь улыбнуться. Даже отец начал подозревать неладное, хоть вообще никому из знакомых на глаза не попадайся. Кристина же с сомнением покосилась на подругу, отправляя в рот очередную порцию сладости, постучав по тарелочке небольшой ложечкой.
— Тебе надо взбодриться. Предлагаю сходить куда-нибудь вечером, — уверенным тоном заявила.
— Сегодня же среда, — возмутилась Кошкина, отодвинувшись немного на стуле, ощущая какой-то внутренний протест, но Радова была непреклонна, как стена. Поставив чашку с чаем на стол, решительно ответила:
— Тогда в пятницу, какая разница когда? Главное выветрить из головы хандру, болезни и мрачные мысли. Потому мы идем отдыхать. Девочками. Без мужчин.
И судя по ее взгляду, спорить с подругой было бесполезно.
 
Выходя из кафе, сунула озябшие руки в карманы в поиске перчаток и только тогда поняла, что забыла их там, прямо на круглом столике, за которым они с Кристиной обедали. Сама Радова уже убежала по делам в суд, а вот Раиса, некоторое время посвятившая бесцельному просмотру пейзажа за окном, в итоге припозднилась. Вздохнула, разворачиваясь на скользком тротуаре обратно в сторону приветливой вывески с рисованной мордой полярного белого медведя. Шагнула вперед, едва не поскользнувшись, тихонько ругая себя за неуклюжесть, и охнула, стоило женской руке подхватить ее за локоть, не давая упасть. Выровнявшись, выдохнула, повернувшись к своей спасительнице: