Лучший режиссёр, главы 201-300 (ЛП)

– Верно, поэтому мужчины тоже наряжаются и любят красоту. Ужас.
Расслышав её недоумение, Ван Ян моментально вспомнил кое-какие статистические данные, которые разузнал во время сбора материалов. Он сообщил:
– Бюро статистики труда подсчитало, что в 2002 году расходы американских мужчин на одежду оказались меньше, чем у женщин, всего лишь на…
Взглянув на загоревшееся любопытством лицо Джессики, он повернул руль и продолжил:
– Всего лишь на 200 с лишним долларов! Зато расходы на автомобиль, рестораны, алкогольные напитки и аудиовизуальное оборудование у мужчин намного больше, чем у женщин.
Джессика изумилась, спросив:
– Серьёзно? Мужчины так любят покупать одежду?
Она выглянула в окно машины, среди прохожих были как мужчины, так и женщины, но только у женщин была куча пакетов в руках. Она недоумевала:
– Почему я никогда не видела, чтобы какому-то мужчине нравилось ходить по магазинам? Например, тебе или Джошуа… – она сделала паузу и вдруг рассмеялась. – Но ты и впрямь покупаешь слишком много вещей.
– Да, мужчине нравятся покупки, но ему не нравится слоняться туда-сюда, как это делает женщина, не нравится просматривать абсолютно все товары, проводить тщательный отбор… Мужчина больше предпочитает заранее решить, что необходимо купить, и не будет то и дело менять свой выбор. Купил вещи – поехал домой.
– Почему? – опять спросила Джессика.
Ван Ян следил за дорогой и говорил:
– Это результат эволюции человечества. В первобытные времена мужчина отвечал за охоту, женщина же – за сбор плодов. Она обязана была тщательно выискивать наилучшие места для собирательства, вдобавок собирала плоды терпеливо, чтобы не принести домой ядовитые ягоды или гнилые орехи.
– О! Так вот почему современным женщинам так нравится выбирать! – в глазах Джессики промелькнул блеск, выражение крайней заинтересованности отразилось на её личике.
Ван Ян кивнул и улыбнулся:
– С другой стороны, во время охоты мужчина должен был быстро и решительно поймать дичь, при этом как можно скорее вернуться домой, чтобы защитить свою семью. Поэтому нам нравится быстрый шоппинг.
После уикенда съёмочная группа «Дьявол носит Prada» продолжила съёмки. Джессика целиком избавилась от провинциальности, начала одеваться в разнообразную стильную одежду, превращаясь в красивую, обворожительную женщину. Но в то же время резко выросло число неудачных дублей.
Андреа непрерывно учится и растёт, постепенно понимает правила мира моды и офиса. Она знает, как удовлетворить Миранду, как справиться с наполовину дружелюбной, наполовину враждебной Эмили, и неосознанно становится всё более похожей на Миранду.
Это этап трансформации Андреа, во время которого она избавляется от ребячества и превращается в дьяволёнка. Однако у Джессики начались трудности в выступлении. Хотя её игра уже не была такой напыщенной, она по-прежнему была чрезмерно бойкой и весёлой и не создавала ощущения, что незаметно переходит на сторону зла. Естественно, Ван Ян не мог крикнуть в мегафон: «Отлично!» Сейчас у него были очень строгие требования.
После того как его инструкции не принесли никакой пользы, Ван Ян предложил ей попробовать сделать каменное лицо, но результат получился слишком резким. На второй стадии образа у Андреа не должно быть каменного лица. В конечном счёте Ван Ян обратился к “посторонним” методам: по-новому спроектировал несколько сцен с крупным планом и велел ей и дальше проявлять ребячество и бойкость, но в тех нескольких ключевых сценах заставил её показать себя либо серьёзной, либо уставшей, либо растерянной…
Куда проще детально проработать несколько сцен с крупным планом, чем ломать голову над абсолютно каждой сценой. Эту проблему в целом удалось решить с помощью операторских уловок. Так трансформация Андреа выглядела более естественной.
Но главная проблема ещё ждала впереди. После того как близкие отворачиваются от Андреа, она на третьей стадии страдает и пребывает в замешательстве, время от времени на её лице проявляются раздражённость и гнев, которые практически бесконтрольно выливаются наружу. А ещё есть душевные страдания, переосмысление самой себя, вопросы к себе… Для показа этих страданий имелись специальные сцены, но Джессика была не в состоянии хорошо сыграть, даже не могла должным образом изобразить гнев.
 
При изображении страданий создавалось впечатление неуклюжести, гнев же по-прежнему получался с примесью миловидности и бойкости. Из-за чрезмерного переигрывания мимикой она рисковала выбиться из общей картины. Исполнение третьей стадии образа Андреа, можно сказать, потерпело фиаско.
Пусть на съёмочной площадке и присутствовала тринадцатикратная номинантка на «Оскар» Мерил Стрип, она никак не могла помочь. Актёрская игра – это не просто впитывание информации и копирование, иначе бы Мэми Гаммер, дочери Мерил, незачем было исполнять мелкие роли в театре. Актёрская игра – это в определённой степени индивидуальная вещь. Можно окончить театральную школу, много лет играть в кино, знать теорию, но это не значит, что всё будет получаться, поэтому мастерство в немалой степени зависит от природной одарённости, мировосприятия и оттачивании навыков.
Природная одарённость позволила Натали совершить мощный прорыв в 10 с лишним лет и в 20 лет, наделила такой необычной харизмой Эмили Блант, которая ещё не появлялась на больших экранах. А мировосприятие и оттачивание навыков могут позволить некоторым людям заметно проявить себя с наступлением среднего возраста, и чем старше они становятся, тем выше их актёрское мастерство.
«Стоп! Джессика, чуть больше отдавайся эмоциям…», «Стоп! Все равно не пойдёт!», «Джесси…», «Эту сцену пока отложим, давайте следующую!», «Небольшой перерыв!»
– О чём ты вообще думаешь?!
В изысканном офисе остались лишь Ван Ян и Джессика. Прогнав всю съёмочную группу и закрыв дверь, он невольно сделал глубокий вдох, схватился за волосы, хмуро уставился на Джессику, стоявшую перед стеклянным письменным столом, и разочарованно промолвил:
– Ну почему ты такая… как бревно! Что ни говорю – ничего не понимаешь! Эмоции! Андреа нужны эмоции!
Джессика, видя его бешенство, чуть свесила голову, не решаясь смотреть ему в глаза. На её хмуром лице читались досада и самоосуждение, сердце испытывало боль. Она уже какие только можно усилия прикладывала в своей игре, но почему-то чем дольше играла, тем хуже у неё получалось…
– Хватит строить из себя невинную овечку! Перестань! – крикнул Ван Ян, но в следующий миг почувствовал, что эти слова можно неправильно истолковать, поэтому поспешил подойти и сказать: – Не, не, не, я имею в виду, хватит из Андреа делать невинную овечку! Извини!
При виде покрасневших глаз Джессики его пламя гнева тут же потухло. Он мысленно выругал себя: «Разве можно гневом решить проблему? Она не Дауни-младший, гнев только усугубит ситуацию…»
Ван Ян тяжело вздохнул про себя. Наверное, он был слишком строг к ней! Он обнаружил, что присутствует ещё и старая проблема, проблема, за которую он упрекал Джессику во время «Классного мюзикла», – недостаточная отдача чувствам. Если бы пришлось снова сыграть в «Классном мюзикле», ей, конечно, не составило бы труда, но, играя сейчас более многогранную роль, она столкнулась с той же проблемой! Такое невозможно исправить операторскими уловками, потому что камера как раз и должна фиксировать чувства.
– Ян, это ты меня извини… – показала улыбку Джессика, мигая глазами. – Я понимаю твоё настроение, понимаю.
Глядя на её слегка покрасневшие глаза, Ван Ян обнял её и поцеловал в лоб, после чего снова проинструктировал:
– Джессика, Андреа вовсе не невинная овечка, она уже нарушила свои принципы, её душа испорчена, но испорчена не полностью, потому-то она мучается и страдает! Возможно, у каждого в сердце есть дьявол, которого как можно призвать, так и уничтожить, зависит от того, как ты относишься к себе, как относишься к нему.
– Угу… – кивнула Джессика и, опираясь на его плечо, ощутила комфорт, но та досада только усилилась. Она обязательно сыграет хорошо!