Длиною в жизнь

Трейси похолодела.
— Что-нибудь не так?
Разумеется, не так, тут же ответил ей внутренний голос, и не «что-нибудь», а все!
Кевин присел на софу рядом с ней.
— Ребека прислала мне письмо и несколько фотографий, сделанных на прощальной вечеринке перед моим отъездом из Боуэна. — Он достал из кармана фотографии и передал Трейси.
Трейси смотрела внимательно, но ничего примечательного не увидела. Обычные веселящиеся люди, большинство из которых называли себя ее друзьями.
— Почему тебя нет ни на одной из этих фотографий, Трейси?
— Потому что меня там не было — только и всего.
— Ты проводила экскурсию?
Трейси кивнула. Это была откровенная, наглая ложь, за которую она себя презирала. От досады Кевин стукнул кулаком по колену.
— Перед обедом я просмотрел все альбомы с семейными фотографиями и обнаружил, что последние снимки сделаны четыре года назад. — Говоря это, он пристально смотрел Трейси в глаза. — Где ты была все это время?
— Последние четыре года? — дрожащим голосом переспросила она. — Я была в Боуэне вместе с тобой.
Отчасти это было правдой, ведь она уехала из Боуэна два года назад.
— А почему здесь нет фотографий, на которых ты с короткой стрижкой? Или тех, на которых видно, что волосы у меня на висках уже начинают седеть?
Трейси почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она отчаянно пыталась придумать хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение.
Фотоаппарат сломался, и я не могла нигде купить новый.
Эти альбомы были потеряны вместе с чемоданом, когда мы летали в Лондон, чтобы повидать моих родителей.
Альбомы сгорели во время пожара.
Одна неправда громоздилась на другую. Ей казалось, что Кевин видит ее насквозь, и Трейси больше не могла лгать.
Глаза Кевина горели таким гневом, что ей стало страшно. Неужели к нему вернулась память и теперь он все знает? От этой мысли у нее даже сердце разболелось.
— Трейси, — требовательно заговорил Кевин, — скажи честно: ты все еще моя жена?
У нее предательски задрожали руки, однако Трейси превозмогла себя и призналась:
— Нет. Давно уже нет.
  
15
 
Молчание, которое последовало за ее признанием, казалось бесконечным. Атмосфера наэлектризовалась настолько, что у Трейси по коже забегали мурашки. Кевин долго смотрел на нее в упор и наконец голосом, полным отчаяния, вымолвил:
— Значит, ты притворялась, все это время ты притворялась…
Она съежилась под его пристальным взглядом, чувствуя себя бесконечно несчастной.
— Кевин, у меня не было выбора, я…
— Почему?! — гневно спросил он, вскакивая и принимаясь нервно расхаживать по комнате.
— Ты нуждался в помощи и кроме того…
— В помощи?! — взорвался Кевин. — Ты обманывала меня, и это называется помощью? Я потерял память, а ты непрерывно лгала, выдумывая всякие небылицы по поводу моего прошлого! И это называется — помочь мне вспомнить?!
Трейси никогда не видела Кевина в таком гневе. Его возбуждение передалось ей, и она задрожала. Надо как-то объяснить ему, сделать так, чтобы он понял!
— Кевин, я хотела… — Она осеклась, стоило ей поднять глаза и увидеть выражение его лица.
— Сделай милость, избавь меня от новой лжи!
И он повернулся к Трейси спиной. Засунув руки в карманы джинсов, Кевин прошелся по комнате и остановился у окна, сгорбившись от горя и унижения. Трейси съежилась на софе, обняв себя за плечи и с трудом сдерживая подступающие рыдания.
И вновь повисло молчание. Наконец Кевин отвернулся от окна и снова посмотрел на Трейси. Огонь гнева уже погас, но бесконечное отчаяние осталось. При виде лица Кевина у Трейси болезненно сжалось сердце.
— Ты должна мне кое-что объяснить, — безжизненным тоном сказал Кевин.
— Я знаю.
— Ты больше не являешься моей женой, хотя последние две недели только и делала, что притворялась ею, — его лицо исказила мука, — но когда-то мы были женаты — свидетельство тому наши свадебные фотографии и многое другое…
— О да, разумеется! Все, что я рассказывала тебе о нашей жизни в Боуэне, — чистая правда. Я ничего не выдумала!
 
Трейси услышала собственные молящие интонации и вдруг задумалась: а чего я, собственно, вымаливаю? Его любовь, понимание или прощение?
— Значит, мы развелись?
— Да.
— Когда?
Она почувствовала себя загнанным в угол животным, которое отчаянно пытается вырваться, но не может найти выхода.
— Два года назад.
И вновь последовала бесконечно затянувшаяся пауза, во время которой Трейси слушала учащенное биение собственного сердца.
— Я не могу в это поверить, — с трудом выговорил Кевин. — Но почему мы развелись? Это же бессмысленно и нелепо!
Все, что отражалось на его лице, болезненно отдавалось в сердце Трейси.
— Наш дальнейший брак стал невозможен, — ответила она, чувствуя себя полностью опустошенной.
— Что ты имеешь в виду? Почему невозможен? — недоумевал Кевин.
Трейси почувствовала, как прошлое придавило ее словно внезапно обрушившаяся стена.
— Я решила, что ты меня больше не любишь и не хочешь дальше жить со мной. Мы стали чуждаться друг друга, я чувствовала себя такой несчастной, что, в конце концов собрала свои вещи и уехала.
Кевин побледнел и на мгновение закрыл глаза.
— Я тебе изменял? У меня была другая женщина?
На какой-то миг Трейси лишилась дара речи. Другая женщина? Так вот, значит, что его беспокоит!
— Нет, у тебя не было другой женщины. Ты никогда мне не изменял.
— Тогда в чем была проблема?
— Иногда случается так, что люди охладевают друг к другу, — печально заметила Трейси.
— Нет, ты опять лжешь!
— Почему ты так думаешь? — тихо спросила Трейси, потрясенная его горячностью.
— Потому что я тебя люблю! Если во мне осталось хоть что-то от прежнего Кевина и мои нынешние чувства к тебе хоть в чем-то похожи на те, что я некогда испытывал, то я просто не мог тебя разлюбить!
От этих слов на глаза Трейси навернулись слезы.
— Но я решила именно так, Кевин.
— И сама меня разлюбила?
Не в силах отвечать, она уронила голову на грудь. У нее не было сил вспоминать сейчас эволюцию своих чувств к мужу: гнев, обида и наконец, нечто очень похожее на ненависть. Не дай Бог, если все это повторится снова!
— Итак, ты покинула Боуэн и развелась со мной, — продолжал Кевин. — Или это было наше общее решение?
Покраснев от стыда, Трейси помотала головой.
— Нет. Я тебя бросила.
Молчание. Обладая какой-то живительной энергией, оно охлаждало ее кожу, но заставляло трепетать нервы.
Кевин задумчиво потер лоб и пробормотал:
— Мой сон… Тот самый сон, который приснился мне в Сиднее и который оказался правдой. Ведь ты оставила мне записку, не так ли?
— Да.
— И в ней было написано, что я уже не тот человек, за которого ты выходила замуж, и поэтому ты меня больше не любишь?
Трейси молча кивнула и залилась слезами.
— Извини меня, я так виновата, — пробормотала она, наконец, вытирая глаза тыльной стороной ладони. И как только я могла написать такое? Ведь я любила его тогда и люблю сейчас!
— И куда же ты уехала?
— В Кэрнс.
— А затем ты узнала, что я попал в аварию, и приехала сюда?
— Да.
— Но зачем, если ты меня больше не любишь?
Трейси вспомнила, как сидела в своей квартире, слушая по телефону истеричные мольбы Лидии помочь ее брату.
— Мне позвонила твоя сестра и рассказала о том, что с тобой случилось. Она была ужасно расстроена тем, что не в состоянии к тебе приехать, а ты не можешь навестить ее в Брисбене. Лидия не могла никого найти, чтобы прислать тебе на помощь, поэтому и попросила меня. — Наверное, я говорю что-то не то, испугалась Трейси, увидев выражение его лица, однако уже не могла остановиться. — Я хотела помочь, Кевин. Надеялась, что благодаря моему приезду к тебе вернется память.
— Спасибо за помощь, — холодно ответил он, — но почему ты лгала, что мы женаты?