Длиною в жизнь
Энджи Фримен
Длиною в жизнь
1
Стоило Трейси войти в квартиру, как пронзительно зазвонил телефон, что тут же вызвало у нее прилив раздражения. Три недели она провела вдали от цивилизации, и первое, что услышала, вернувшись домой, был надоедливый телефонный звонок. Как же не хочется брать трубку!
Трейси оттащила тяжелый чемодан в спальню, сняла ботинки и принялась открывать окна.
Звонки стихли — вот и прекрасно. Стянув футболку, Трейси стала расстегивать джинсы. Как же долго она мечтала о том, чтобы принять душ!
Телефон зазвонил снова, на этот еще более настойчиво, если не сказать — отчаянно. Однако Трейси, твердо решив не обращать на него внимания, пошла в ванную.
Через полчаса, когда она уже сидела в кухне и наслаждалась кофе и купленными в соседней кондитерской теплыми рогаликами, проклятый телефон снова дал о себе знать. Мысленно покорившись неизбежному, Трейси вздохнула и раздраженно сорвала трубку.
— Алло?!
— Это ты, Трейси? О, я так рада тебя слышать! — зачастил взволнованный женский голос. — Я уже несколько недель пытаюсь с тобой связаться. Ох, Трейси… — И женщина неожиданно заплакала.
Трейси сразу узнала этот голос. Голос, принадлежащий прошлому, которое она отчаянно пыталась забыть, но которое все еще напоминало о себе в самые тяжелые моменты ее жизни.
— Лидия? — с трудом произнесла она, испытывая смешанные чувства.
Трейси любила подругу, но с той было связано слишком многое из того, о чем не хотелось вспоминать.
— Трейси, Боже мой, Трейси! Случилось нечто страшное, и мне очень жаль, что именно я вынуждена рассказать тебе об этом. Но если не я, то кто же еще это сделает? Я беременна, вынуждена соблюдать постельный режим и не могу выйти из дому…
Лидия беременна? Вот так новость!
— Что случилось? — заволновалась Трейси. — И почему ты должна соблюдать постельный режим?
— У меня возникли некоторые проблемы. После обследования врачи посоветовали мне лежать вплоть до рождения ребенка, однако я звоню совсем не поэтому… Ох, Трейси, я…
Много всхлипов, но пока абсолютно ничего не ясно.
— Надо чтобы кто-то помог ему, а ты единственная, кто… Мне так жаль! Я знаю, это нечестно, однако…
— Лидия, — взмолилась Трейси, — расскажи, наконец, что случилось?!
— Кевин… — всхлип, — попал в аварию… — всхлип. — В его автомобиль врезалась машина, водитель которой был пьян в стельку… — рыдание.
Трейси похолодела от ужаса. О нет, ради всего святого, только не это!
— Так что с ним? Он жив?!
— Да, он отделался сломанными ребрами и рукой и сотрясением мозга, но после аварии у него начались проблемы с головой…
Лидия разрыдалась пуще прежнего, и Трейси приготовилась к самому плохому.
— Какие проблемы? И, пожалуйста, перестань плакать, в твоем положении это вредно.
— Врачи не могут сказать ничего определенного, однако Кевин перестал узнавать людей. Я звонила ему, но он меня не узнал! — Лидия не удержалась и всхлипнула. — Представляешь, ему сказали, что я его сестра, однако даже после этого он разговаривал со мной таким ужасным тоном, словно мы вообще незнакомы!
— А где он сейчас находится? — спросила Трейси, не узнавая собственного голоса. — Все еще в Боуэне?
— Нет, в Джилонге. Кевин получил должность управляющего новым курортом и перебрался на юг буквально за несколько дней до аварии. Его там даже никто не знает! Трейси, он совсем один!
Пытаясь успокоиться, Трейси невидящим взглядом уставилась в стену. Итак, Кевин оставил городишко, где работал управляющим отелем, и покинул их дом, который она украсила и обставила с заботой и любовью.
— Я уговаривала его приехать в Брисбен, продолжала рассказывать Лидия, — и погостить у нас с Томом, однако он заявил, что не хочет быть нам в тягость, чувствует себя прекрасно и вообще должен работать. — Телефонная трубка снова разразилась потоком всхлипов и причитаний: — Я его сестра, а Том — лучший друг! Как он может быть нам в тягость? Но потом я вдруг поставила себя на место Кевина, который не помнит меня и считает чужой… Послушай, Трейси, может, ты съездишь к нему?
Трейси промолчала, ошеломленная этим внезапным предложением, а Лидия с удвоенной энергией принялась ее умолять:
— Пожалуйста, я боялась тебя просить, но ведь сама я не могу поехать… Я должна соблюдать постельный режим, иначе потеряю ребенка… И Том не может ехать — не решается оставить меня одну. Ох, Трейси, я понимаю, что нечестно просить тебя об этом!
Да, нечестно. Мало того, одна только мысль о такой поездке внушала Трейси ужас.
Она закрыла глаза, охваченная бурей эмоций, среди которых преобладали страх и тревога. Я не могу этого сделать! — думала Трейси. Боже, смилуйся надо мной, ведь я не могу этого сделать!
— Хорошо, Лидия, я поеду.
Он не знал этого человека, однако в одном был уверен: ему не нравится его физиономия. Да, лицо красивое, мужественное, с уверенной линией подбородка, но в его выражении было что-то пугающее и раздражающее одновременно.
Кроме того, он выглядел старше, чем ожидал Кевин, и имел утомленный вид. Глубокие складки вокруг губ и морщинки в уголках глаз явно его портили.
Кевин пытался понять характер этого человека, его настроение или хотя бы разглядеть в тусклых глазах искорки юмора, однако там не было ничего, кроме мрачной безнадежности.
Что случилось с этим человеком? Его явно что-то терзало, но что?
— Все хорошо, приятель! — с преувеличенной бодростью обратился Кевин к собственному отражению в зеркале. — Ты жив, и это главное! Улыбнись!
Ему удалось выдавить улыбку, и отражение улыбнулось в ответ.
— Вот так-то лучше… — пробормотал Кевин, продолжая внимательно рассматривать себя в зеркале.
Трейси вытащила из чулана чемодан и, стараясь ни о чем не думать, принялась набивать его одеждой. Она уже позвонила в авиакомпанию и зарезервировала место на самолет, улетающий завтра в полдень.
Освободив верхнюю полку чулана от скопившегося там барахла, Трейси нашла голубой пластиковый контейнер. Положив его на кровать и открыв замки, она обнаружила внутри десяток альбомов с фотографиями. На белой обложке одного золотыми буквами была вытиснена надпись «Наша свадьба». Трейси взяла этот альбом и еще несколько штук и сунула их в чемодан. Немного помешкав, она достала из контейнера сверток, обернутый в белый целлофановый пакет, и быстро спрятала его на самое дно чемодана. При этом у нее заметно тряслись руки.
Приготовившись ко сну, она легла на спину и уставилась в потолок. Итак, Кевин попал в автомобильную аварию, в результате которой впал в амнезию.
Ни о чем не думать. Ничего не чувствовать. Если я сейчас поддамся эмоциям, то ни за что не сяду завтра в самолет.
Оказавшись в салоне самолета, Трейси ощутила себя заключенной, которая твердо знает, что побег невозможен. Два года она не видела своего бывшего мужа, два года пыталась забыть обо всем и честно признаться самой себе, что история их совместной жизни закончилась одновременно с постигшей их семью трагедией.
И вот сейчас она летит на встречу с мужем, чтобы попытаться помочь ему вспомнить хоть что-нибудь, и в частности ее саму, женщину, которую он когда-то любил. А если она преуспеет в этом и к Кевину вернется память, то он непременно вспомнит и ужасное утро, в которое их счастливая супружеская жизнь превратилась в сплошной кошмар.
На долю секунды Трейси вдруг ощутила какую-то извращенную зависть к мужу. Он ничего не помнит и этим счастлив!
Она достала из косметички маленькую коробочку и трясущимися руками вынула из нее великолепное бриллиантовое кольцо. Ни о чем не помнить и ничего не чувствовать! — мысленно произнесла она заклинание и надела кольцо на безымянный палец левой руки.
Поиски Кевина не заняли много времени — высокого широкоплечего мужчину легко заметить в толпе встречающих. У Трейси ёкнуло сердце, задрожали колени и перехватило дыхание, когда она увидела Кевина. Он был в джинсах и в просторной черной рубашке. Левая, загипсованная, рука покоилась на перевязи. За то время, что они не виделись, Кевин заметно похудел и постарел, черты его обострились, отчего лицо приобрело мрачное выражение. Это было лицо человека, который уже забыл, когда улыбался в последний раз.