Избежать развода. Влюбить мужа (СИ)

***
Такое странное ощущение… Будто я ошибся в человеке. Ошибся в… себе самом. Когда решил, что имею право судить о ком-то, ничего о нем не зная. Маргарита — возможно, она действительно комнатный цветочек, бережно выращенный отцом. Но она сделала то, чего не сделали бы многие другие — не отпустила ситуацию на самотек, не засунула в дальний угол собственное чувство, будто что-то не так. Он приняла верное решение — девушка, которую я даже не думал, что смогу уважать!
Лед между нами раскололся. Я больше не могу ее ненавидеть.
  
Глава 9. Тренировка
 
Что-то изменилось на этой неделе. У меня бы не было времени заметить это — дел в ресторане скопилось столько что, я едва нахожу силы дослушать вечернюю сказку от Феликса, один раз я даже уснула, пока он что-то рассказывал. Кажется, он начал пересказывать «1001 ночь»…
Но букеты по утрам продолжали появляться. Сказки на ночь все еще читались. И это при том, что Оскар в среду или, кажется, в четверг обратил внимание:
— Маргарита, вам очень идет спортивный костюм.
И я поняла, что вот уже несколько дней не выполняю свои требования по контракту. Действительно, это просто вылетело из головы — в понедельник я примчалась домой после инцидента с парнем-официантом, вся в грязном платье после его «спасения». Переоделась в обычную домашнюю одежду, раз уж Феликс был на работе, да так и продолжила каждый день ходить в чем заблагорассудится. И он ни разу ничего мне об этом не сказал. Неужели не заметил? Сомневаюсь. Феликс бы не упустил возможности подколоть меня. По крайней мере тот Феликс, которого я знаю…
А букеты с утра появляются, как обычно. Оскар уже, наверное, устал выносить их из моей комнаты и расставлять по всему дому — скоро можно будет открывать цветочный магазин. Старые букеты, еще с прошлой недели, отправлялись на мусорку, но их место занимают новые и новые. Кажется, я даже начинаю привыкать к цветочному запаху при пробуждении.
А вечер пятницы начинается совсем уж странно.
Феликс приехал с работы полчаса назад — в половину шестого. Удачно совпало, что мы оба сегодня освободились чуть раньше: я весь день договаривалась с поставщиками, после этого возвращаться в офис было просто бессмысленно. Да не очень-то и хотелось, я вообще стараюсь бывать там как можно реже, чтобы не встречаться с отцом. С момента свадьбы мы виделись всего дважды, и оба раза он вел себя так, будто ничего не изменилось. Будто бы он не отдал меня в руки едва знакомого мужчины.
— Можешь остаться, — по-хозяйски распоряжается Феликс, когда заходит в столовую. Я собиралась покинуть комнату, ведь мы все еще должны есть раздельно.
Он выглядит уставшим. Его молодое лицо с почти никогда не исчезающей ухмылочкой застыло, у как мраморной статуи Давида. Красиво и безжизненно.
— Проблемы на работе? — спрашиваю я и сама себе удивляюсь: разве мне есть до этого дело?
Феликс, сев за стол, отдает распоряжение Оскару принести ужин и смотрит на меня не мигая.
— Нет. Там все в порядке.
— Не складывается с личной жизнью? — пытаюсь расшевелить его я.
Шутка пролетает мимо. Он даже не пытается сказать, что у него самая бездарная и бесполезная жена в мире — раньше бы Феликс ответил именно так. Что же случилось?
— Знаешь, я все равно уже закончила. Пойду займусь чем-нибудь другим, чтобы тебе не мешать, — говорю я и отодвигаю стул, чтобы встать. Феликс вдруг берет меня за руку, силой удерживая у стола. Что с ним?
— Подожди… Не хочешь вместе позаниматься?
Я не в силах сдержать удивление.
— Спортом? Зачем это?
— У меня тяжелая неделя. У тебя тяжелая неделя. Физические нагрузки помогают расслабить тело. Ты плохо спишь. Я слышу, как шатаешься по ночам по дому.
Надо же, какой внимательный! Ночи у меня действительно бессонные. Как бы сильно мне ни хотелось спать, через час-два я все равно просыпаюсь и могу хоть до утра смотреть в полоток, да так и не получается уснуть вновь. Слышала, такое бывает у стариков. Но мне-то рановато!
— Будешь учить меня представлять врагов вместо груши? — спрашиваю я. Феликс так задумался, что до сих пор не отпускает мою руку. Я стою рядом и смотрю на него сверху вниз. По его фигуре видно, что спорту он уделяет много времени — да и из нашего спортзала каждый вечер доносится музыка. Он не пропускал еще ни одного дня без занятий.
 
— Не думаю, что тебе подойдет бокс, — наконец говорит Феликс и отпускает мою руку, откидывается на спинку стула и окидывает меня взглядом, прикидывая, что мне подойдет. — Но у нас есть беговая дорожка.
— Думаешь, я не находилась за день?
— Днем мы ходим неправильно, с перерывами. А тут — просто входишь в поток и движешься… Давай, Марго, я жду тебя в зале через десять минут. Оскар! — Феликс оборачивается в сторону кухни. — Поужинаю позже.
Похоже, мне не отвертеться, но спорить настолько лень, что я просто иду в свою комнату переодеваться. Пусть будет так, как он захочет, лишь бы не было идиотских комментариев о том, что я худая, как доска.
***
Не знаю, что заставило меня пригласить Марго на тренировку. Чувство вины, которое грызет меня всю эту неделю?
Она выглядит неопытным котенком, который еще не знает, что его приютили в семье живодеров. И она совершенно точно не догадывается, о чем мы договорились с ее отцом… После понедельника, когда я увидел в ней не просто избалованную принцессу, а настоящую серьезную женщину, готовую принимать правильные решения, я уже не могу смотреть на нее как прежде. Пусть это и не любовь всей моей жизни — и вообще не любовь! — но она определенно не заслуживает того, что ей уготовил Егор Васильевич.
Может, если я хотя бы попытаюсь сделать ее пребывание в доме чуть менее несносным… Черт, я что, ее жалею?
Марго заходит в зал, как и обещала, через десять минут после нашего разговора. Я уже разминаюсь на беговой дорожке, но снижаю скорость и уступаю место — не думаю, что моя неспортивная жена доберется сегодня хотя бы до чего-нибудь, кроме дорожки. Не похоже, что она горит желанием заниматься, пришла сюда скорее по принуждению.
— Скорость выбирать здесь. Походи на шестерке, потом, если будут силы, добавь до девятки и пробегись. Если хочешь, можешь сделать вот тут небольшой наклон. Девчонки такое любят, это полезно для их… — Мой взгляд падает на ее пятую точку. В обтягивающих черных велосипедках Марго уже не выглядит такой уж худышкой. Подкачаться, конечно, не мешало бы…
— Ты что, пялишься на меня? — оборачивается она, еще не запустив дорожку.
— Ты же моя жена, — кривлюсь я. — Имею право. Тоже можешь мной полюбоваться, если хочешь.
Все-таки я отворачиваюсь от нее и иду к груше. Здесь она больше, чем в моей спальне, и выдерживает нормальные удары. Там — больше для выпуска гнева, здесь же — чистый спорт.
Заниматься чем-то в подростковые годы у меня не получалось. Конечно, нам предлагали разные виды творчества: кто-то из ребят ходил на танцы, уроки вокала, еще с десяток моих ровесников занимались легкой атлетикой. Но в целом выбор не очень большой, и почему-то никаких боевых искусств нам не предлагали. Возможно, боялись, что мы друг друга поубиваем.
Марго хорошо держится. Размялась шагом и перешла на бег, причем бежит уже минут десять. Я приглядываю за ней через зеркало, пока вяло отрабатываю удары. Если попу ей еще подкачать, то вот с икрами все в порядке — сказывается постоянное хождение на каблуках. Какого…
Быстрый взгляд вниз. Похоже, я слишком засмотрелся на свою жену, и тело, давно уставшее от тренировок и постоянной работы, вдруг решило выдать финт. Было бы на что вставать! Черт.
Срочно уйти. Чувствую себя подростком, прячущимся от одноклассниц. Казалось бы, чего стесняться? Я ведь легко высмеивал ту же ситуацию даже во время брачной ночи и нисколько не задумывался, как на это отреагирует Марго, но сейчас…
— Ты куда? — она на секунду поворачивает голову ко мне и тут же возвращается к бегу. Дышит легко, правильно, будто каждый день этим занимается. Я успел обойти Марго, увидеть и спереди. Грудь от медленного бега чуть подпрыгивает. Нет, не доска однозначно, хотя мне всегда казалось, что мне нравятся девушки другого телосложения.