Хулиганка для Маньяка (СИ)

– Тебе повезло, что Матвей приехал один, а Вера еще где-то в пути. А то бы вообще неудобно было. Через сколько приедешь?
– Выезжаю. И кстати…Вера приедет со мной, – объявляю и сбрасываю звонок, не слушая удивленные мамины вопросы. Ничего успеет еще попричитать. Весь вечер впереди.
* * *
И вот мы едем. Молча. В машине искрит от напряжения.
Верка угрюмо смотрит в окно, в самозабвенно кручу руль, выдумывая казнь для брата. Вот если поймать его и кол посадить? Или слить его новый номер всем его бывшим девицам?
Да. Я на него злюсь. За то, что замутит весь этот геморрой, довел меня до нервного тика и еще Верку обещаниями сковал, чтобы не смела ничего говорить.
Ведь видел, что меня плющит!
Хотя нет. Ни черта он не видел. Я же скрывался. Тщательно давил из себя улыбки и изображал самого лучшего брата на земле, который до искр из глаз рад за пиздюка Матвейку.
Мозгами понимаю, что не за что мне на него злиться. Я держал язык за зубами, он поступал так же. Так что винить некого. Но все равно злюсь.
Верка чувствует мое состояние и прикасается к руке. Я перехватываю руль левой, а в правой сжимаю ее узкую ладошку. Она вся сырая и гудит.
– Не переживай. Сейчас со всем разберемся.
– Угу, – нервно заправляет за ухо прядь темных волос, – вам-то с Матвейкой проще. Вас мамка за ухо оттаскает и без сладкого оставит. А мне как отдуваться? Стыдно.
– Так тебе и надо, – улыбаюсь.
Мне тут же прилетает в плечо:
– Эй!
– Что эй? Это тебе за то, что бедного Андрюшеньку доводила.
– Бедный Андрюшенька сейчас снова получит по жопе крапивой.
– Тут нет крапивы.
– Зато борщевик есть, – кивает на обочину, где раскинулись широкие резные листы, – С ним еще интереснее будет.
– Злюка, – смеюсь, притягиваю к себе ее руку и не отрывая взгляда от дороги, целую тыльную сторону ладони, – нормально все будет. Не переживай. Родители, конечно, скажут, что мы все идиоты, покрутят у виска, но в итоге примут. И даже, возможно, поржут вместе с нами… но это не точно.
– А мне вот кажется, что следующее блюдо, которое твой папенька приготовит на гриле будет Верка, фаршированная яблоками.
– Звучит аппетитно. Можно мне ножку?
– Дурак, – она вытаскивает свою ладонь из моей и, закатив глаза, снова отворачивается к окну. Волнуется. Но все-таки на губах появилось хоть какое-то подобие улыбки.
– А вообще, Вер, не парься. Я не думаю, что Матвей станет тебя топить и за твой счет набирать себе очки.
– Не станет, – соглашается она, – мы друзья.
– Ну и все. Стой за моей спиной и не высовывайся. Я все решу.
Верка молчит, наверное, минуту, потом произносит:
– Ты не представляешь, как сексуально это звучит.
– А то! – гордо надуваю грудь. Потом перехватываю ее задумчивый взгляд, – Нет, Вер! Мы уже и так опаздываем.
Взгляд становится коварным.
– Даже не думай!
– Хорошо, – подается ближе и бессовестно кладет руку на пах, который моментально реагирует на ее прикосновение.
Я сокращаюсь, машина дергается и вихляет из стороны в сторону.
– Вера! Прекрати! Я же за рулем!
– В твоих же интересах свернуть на обочину, Крапивин, – проводит кончиком языка по истерзанным губам. И ведь не шутит ни фига.
– Нам надо ехать, – ворчу себе под нос, а сам руль выкручиваю и съезжаю в карман на обочине.
– Поедем, – она сосредоточенно пытается разобраться с ремнем на моих джинсах. Вот ведь коза настойчивая!
– Вер…
– Я когда нервничаю очень секса хочу. А сейчас нервы капец как расшалились, так что не нервируй бедную девочку, Крапивин!
Ремень сдается. Она тут же выталкивает пуговицу из петли и дергает вниз собачку молнии. Мимо пролетают машины, а я только и могу, что сесть боком, опираясь локтем на дверцу и всеми силами изображать мыслителя.
Когда горячие губы смыкаются на члене – дергаюсь. Нервно оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда мимо неспеша едет старая колымага. За рулем седой как лунь дед, на пассажирском – бабка с комельком на голове. Она смотрит на меня поверх очков, а я как дурак улыбаюсь, в то время как хулиганка работает языком.
 
Бабка поджимает губы с таким выражением лица, словно говорит: вот мы в ваши годы такими не были и отворачивается.
– Вера! – цежу сквозь зубы.
– Ммм?
– Что ты творишь? – снова криво улыбаюсь, проезжающим мимо, – о-о-ох.
Ее рот – это нечто!
Она отстраняется и невинно хлопая глазами спрашивает:
– Мне прекратить?
А у меня уже глаза квадратные, распирает так, что думать не могу.
– Я тебе прекращу.
– То-то же, – ворчит она, – вот и молчи. Не мешай человеку стресс снимать!
Это у меня стресс! От каждой минуту проведенной рядом с ней, но я ни за что на свете теперь не откажусь от этого безумия!
Улучив момент, когда на трассе никого кроме нас нет, мы переползаем на заднее сиденье. Там тонированные окна, и можно не переживать о том, что с дороги, на нас будут пялиться особо любопытные.
В общем, да. Снова трахаемся. В этот раз по-быстрому, как кролики весной.
Тыц-тыц-тыц, ох, ах, брызги шампанского, фейерверк, звезды в небе, минутная кома с улыбкой конченого дебила на губах.
Верка первая приходит в себя, поправляет платье, волосы и выбирается на улицу. Я провожаю ее осоловевшим взглядом, кое-как застёгиваю брюки, выдыхаю.
Она точно ненормальная! Но я от нее без ума.
И вот мы снова едем к мои предкам. Вера снова смотрит в окно, но теперь не так напряженно, как пятнадцать минут назад, я же до сих пор пребываю в состоянии блаженного идиота, поэтому не гоню.
Некуда нам торопиться. Хотя маменька так не считает и самозабвенно наяривает на мой телефон.
– Ответишь? – интересуется Вера.
– Нет. Скажу, что не слышал. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать претензии. Тем более, мы практически приехали.
Впереди уже маячит поворот к коттеджному поселку.
Снова сжимаю дрожащую Веркину лапку и одними губами произношу:
– Все будет хорошо.
  
Глава 15
 
Андрейка
И вот впереди уже маячит крыша отчего дома.
– Может сделаем вид, что нас нет? – малодушно предлагает Верочка.
– Я не думал, что ты такая трусиха.
– Я не трус…но я боюсь, – признается она, нервно хихикнув, – и на самом деле мне не страшно. Мне стыдно. И это в разы хуже.
– Да что такого? Подумаешь спектакль разыграли небольшой.
– Ага, подумаешь. Это же не ты смотрел в глаза родителям одного сына и изображал страстную любовь, а потом пришел сказал «шутка» и переметнулся на другого.
– Не переживай, Вер. Я тебе гарантирую, что внимание маменьки переключится на Матвея. Он же теперь холостой, невесты нет, внуков не предвидится, а значит, она насядет на него с удвоенной силой.
– Тоже верно.
Наша матушка, пожалуй, самая фанатичная сторонница внуков и свадеб. Я ее откровенно побаиваюсь в этом плане. Как бы не ворвалась в первую брачную со свечкой в руках, чтобы проконтролировать, как идет процесс производства внучат. С нее ведь станется!
Но Верку пугать еще больше не хочется, она и так переживает. Сидит, ладошкой нервно обмахивается, губы кусает.
Ее нервы передаются и мне. Кажется, я даже не против прибегнуть к тому самому способу успокоения, который мы применяли по дороге сюда. Но нельзя. Соседи здесь жуть какие глазастые, все друг про друга знают. И если мы снова сольемся в экстазе на заднем сиденье тачки, то уже через полчаса весь поселок будет знать сколько, как и в какой позе. Поэтому выдыхаем, гасим внутренний пожар и настраиваемся на конструктивный диалог с родителями.
И вообще, что за детский сад? Никто ничего плохого не сделал. Подумаешь, пошутили маленько. Что такого? У меня предки мировые, даже если вначале немного поворчат, то потом точно оценят гениальность Матвейкиной задумки.
Во двор я уже въезжаю в самом благостном расположении духа. Я внезапно понимаю, что мне хочется привести Веру, поставить перед ними и сказать: «Моя!». Пусть любуются! Прямо гордость распирает от одной только мысли, что у меня такая невеста.