Плакса (СИ)

Упоминание Вани болью отозвалось в моем сердце и я почувствовала, что глаза вновь начинают слезиться. Ничего не сказав, я развернулась и ушла в свою комнату. Не хватало еще разрыдаться при этом идиоте. И уже закрывая за собой дверь, услышала:
- Ну и зачем ты так? – спросил мой брат.
Что ответил его друг и ответил ли вообще, я не слышала. Закрывшись у себя в комнате, я рухнула на свою постель и снова дала волю слезам. Конечно, я не собиралась плакать до кона своих дней, но сегодня я себя за это ругать не буду.
На выпускной вечер ни я, ни Марик не пошли. Мама пыталась меня уговорить, но в итоге смирилась с тем, что это бесполезно. С того дня я не видела ни Ваню, который уехал учиться в Москву и, кажется, дома еще не появлялся. Ни его старшего брата. Это было и к лучшему.
  
Алисе 18 лет
 
Сегодня наш с Марком 18-тый День Рождения и мы с родителями сутра сходили на завтрак в кафе. Папа специально на несколько дней прилетел в город из Москвы. Почти сразу после развода с мамой он улетел туда и устроился работать в Федерацию хоккея, где курировал нашу сборную молодежную. Я была рада за него. Развод родителей был непростым периодом в нашей жизни, но они делали все возможное, чтобы на нас с братом это не отразилось. Кажется, что им это удалось и, со временем, жизнь и правда наладилась. Мама открыла свою небольшую кофейню в нашем районе. Папа сделал ей такой подарок в знак благодарности за совместно прожитые года и за нашу чудесную семью. Я не лукавила, именно это он и сказал в кафе, где мы всей семьей сидели после зала суда, откуда родители вышли свободными людьми. Мама расплакалась и поблагодарила папу за то, что он исполнил ее мечту. Я сидела тогда и не могла поверить, что даже такая красивая и сильная любовь когда-нибудь заканчивается. Но это нужно было принять, ведь так бывает.
Родители любили друг друга, мы с Мариком были свидетелями этого всю свою жизнь. Такие чувства не подделаешь и уж точно не сыграешь. Но, когда я у мамы спросила, почему же они решили развестись, она мне сказала, что любовь – это парный танец: наполненный страстью, чувственностью и любовью. Когда один из партнеров больше не может танцевать, нужно уходить из парных танцев в сольные или же искать нового партнера. В общем, родители все также относились друг к другу с любовью и уважение, но у каждого из них теперь была своя, надеюсь, счастливая жизнь.
- С Днем Рождения, дети, - подняв бокал с соком, произнес папа и протянул нам коробочки. – Открывайте.
Мы ударились бокалами и сделали пару глотков, затем поставили соки на стол и потянулись к своим подаркам.
Я открыла коробочку и мое сердце болезненно сжалось. Внутри лежал новый мобильный телефон. Мы не были богачами и к миллионерам нас не приписать, но папа довольно долго был профессиональным игроком в хоккей и играл за самые лучшие клубы. Он хорошо зарабатывал и часто вкладывал деньги, что бы те, как он говорил, работали. Куда именно, я никогда не спрашивала, меня этот вопрос не интересовал. Доход был стабильный и его хватало для достойной жизни, да и сейчас папа занимает хорошую должность и его заработок позволяет нам жить ни в чем не нуждаясь.
Но все равно, меня так тронул этот подарок, потому что он означал, что, не смотря на то, что папа теперь живет не с нами, он все также сильно заботиться о том, чтобы мы ни в чем не нуждались.
- Спасибо, - я перегнулась через стол и чмокнула папу в щеку.
- Охренеть! – воскликнул Марик, открывая свою коробку. – Это значит, я в сборной?
Папа коротко кивнул и в его серых глазах разлилось тепло. Он гордился Марком, потому что он был не просто одним из лучших в своей хоккейной команде, но и тем, кто смог попасть в молодежную сборную страны.
- Марк, подбирай выражения, - пожурила мама брата.
Но он ее не слышал. Он развернул новенькую хоккейную джерси в цветах сборной и со своей фамилией на спине. Марик выглядел таким по-детски счастливым и от этой картины у меня в глазах защипало. Кажется, в эту секунду мое сердце просто должно лопнуть от трепета. Он так много и усердно работал, чтобы получить эту джерси и я так сильно им гордилась.
  
- Когда я уезжаю? – спросил он у папы.
- Еще не скоро, - сказал он. – Пока продолжай забрасывать шайбы в своем клубе.
Марк кивнул, а я, спросила:
- Куда ты собрался уезжать?
- В Москву, конечно, - ответил он.
Конечно. Он теперь игрок сборной, а тренировочный центр в Москве. Это значит, что нам придется быть порознь друг от друга. Я буду сама по себе здесь, а он там. Видимо мое лицо стало настолько унылым, что брат обнял меня и притянул к себе.
- Если хочешь, я останусь, - сказал он мне, продолжая обнимать.
Все внутри меня рухнуло и мне было страшно, потому что за все 18 лет мы ни разу не расставались, за исключением тех дней, когда он уезжал с командой на выездные игры. Не представляю, как я буду без него. С тех пор, как мы появились на свет, мы всегда все делали вместе: вместе учились ползать, ходить и говорить. Вместе пошли в детский садик, а затем и в начальную школу, сидели за одной партой и делали домашнее задания. Конечно, у меня есть друзья, близкие мне здесь люди, я не останусь одна, но Марк – мой самый лучший друг, он – часть меня и без него мне будет одиноко. И как бы сильно мне не хотелось попросить его остаться, я не могла, это было бы слишком эгоистично с моей стороны. Хоккей был всей его жизнью и я знала, что, попроси я его остаться, он бы это сделал ради меня и ни разу меня в этом не упрекнул, но я не этого для него хотела. Я желала ему лишь счастья. Не знаю, как можно испытывать такие противоречивые чувства: я была рада за брата и в то же время я не хотела, чтобы он уезжал.
- Все в порядке, - сказала ему я. – Без тебя они не выиграют ни одного матча.
Брат ухмыльнулся, а затем разомкнул объятия, чтобы посмотреть мне в лицо.
- Серьезно, Лиси, я могу отказаться, - повторил он, явно беспокоясь обо мне. Как и всегда.
- Все будет отлично, - я улыбнулась. – Я уже взрослая девочка и сама могу за себя постоять.
Это было правдой. В детстве я была застенчивым ребенком, но с возрастом это прошло. И Марку больше не нужно быть моим защитником, я сама о себе позаботиться. Однако, мне без него будет первое время не просто. Как бы там ни было, он – мой брат-близнец и мы всегда присматривали друг за другом.
- Ты можешь переехать вместе с братом, - сказал папа. – Я сниму вам квартиру и ты будешь присматривать за этим балбесом. Поверь, без тебя ему будет сложнее, чем тебе без него.
Я улыбнулась. Идея уехать вместе с Мариком была заманчивой, но меня пока что, если честно, большая, шумная, неизвестная Москва не привлекала. Как я сказала однажды Ване, когда он настаивал на моем поступлении в Москву – мой дом здесь.
- Я подумаю над этим, - сказала я.
Мы просидели в кафе еще около часа. Мама подарила нам обоим сертификаты, только мне – в женский магазин одежды, а Марку – в спортивный. Родители рассказывали нам забавные истории из нашего детства. Конечно, мы слышали их не один раз, но они никогда не надоедали и вообще неизвестно, когда в следующий раз наша семья соберется вместе. Так что, сейчас, время проведенное всей семьей, было на вес золота. С тех пор, как папа уехал, я не чувствовала себя частью нашей семьи, но сегодня мы все были вместе и это ощущалось чертовски правильно.
Позже родители подвезли нас до нашей квартиры, а сами уехали на дачу. Мы давно договорились о том, что сегодня мы устроим вечеринку с друзьями. В большей степени ее хотел Марк, а я его в этом лишь поддержала. Мама и папа всецело нам доверяли, поэтому без проблем согласились с этим. Конечно, не обошлось без наставлений, но мы отделались малой кровью.
- Он придет? – спросил Марик, когда мы поднимались в лифте.
Я покачала головой.
- Нет, я его не звала.
- Хорошо.
С того дня, как я вышла из квартиры Лисовских, с Ваней мы больше не общались. Я понимала, что мы расстались, но все равно, втайне надеялась, что все было сказано сгоряча и мы еще помиримся, но ни он ни я, даже не пытались поговорить друг с другом. Потом я начала злиться на него за то, что он ничего не делает. Много плакала, но, в конце концов, когда он уехал в Москву, поняла, что назад мы уже точно ничего не вернем. Теперь пытаюсь свыкнуться с этой мыслью.