Плакса (СИ)

Марина взяла салфетку и аккуратно начала убирать следы слез со своего лица. Она промокнула уголки глаз, стараясь не размазать косметику. Я молча смотрел на то, как она приводит себя в порядок и пытается успокоиться.
- Я думала, ты позвал меня сегодня в ресторан, потому что наконец решился съехаться, - она прикусила губу. – Но я ни за что в жизни не предположила, что ты скажешь о том, что никогда меня не любил.
Я чувствовал себя последним мудаком. Я вел себя, как мудак в отношении Марины. Даже сейчас сделал ей больно. Ведь я мог соврать, сказать, что мы друг другу не подходим, что разлюбил ее. Но вместо этого я сказал правду. Что так и не смог ее полюбить. А она все это время думала, что это не так. Ведь я никогда не говорил ей о своих чувствах, позволяя все додумывать самой.
- Мне очень жаль, - все, что я смог ей сказать.
- Мне тоже, - Марина взяла свою маленькую сумочку и встала из-за стола. – Я пойду.
Я не стал ее останавливать. Просто продолжил сидеть и ничего не делать. То же самое ничего, что и всегда делал для Марины в отношениях. Я не заслуживал того, что она мне давала. Но был слишком эгоистичен, чтобы от нее отказаться. Если карма, в которую верит моя мать, действительно существует, то я обречен до конца своей жизни расплачиваться за всю боль, что причинил Марине.
  
Алиса
 
Сегодня мы с Мариком отдувались в качестве бесплатной рабочей силы в кофейне. Мама попросила помощи на складе. Нужно было разобрать бардак на полках и пересчитать столы и стулья для летней террасы. Если среди них будут поломанные, нужно будет приобрести новые к летнему сезону. Марик пытался вразумить маму и сказать, что еще есть еще куча времени до лета, на что она ответила известной поговоркой: «готовь сани летом, а телегу – зимой». Против такого серьезного аргумента у нас возражений не нашлось, поэтому сегодняшний вечер коротали на складе.
- И часто ты здесь зависаешь? – Марик осматривал стулья, а я в это время записывала их номера и дефекты, если такие были.
- Когда маме нужна помощь. Деньги лишними не бывают.
- Тебе не нужно тратить время на это, я могу тебе давать денег. Я вроде как профессиональный хоккеист, ты ведь знаешь?
Я закатила глаза и улыбнулась.
- И невероятно тщеславен. Да, я вкурсе, братик.
Марик фыркнул. Я знала, что он выпендривался своим хоккейным профессионализмом в шутку, но и также понимала, что это было и искреннее предложение.
Марк, действительно, зарабатывал не плохо, а будет еще больше, как только примет предложение клубов КХЛ играть за них. Но я не хотела быть обузой для него и родителей. Мне итак неловко, что я живу с мамой за ее счет. Продукты, которые я иногда покупаю домой – не считаются. Стипендии и подработок в мамином кафе хватает, чтобы я не просила денег на свои потребности. Но этого все равно мало. Марик, в отличие от меня, уже не нуждается в родительском покровительстве. И это то, к чему я стремлюсь.
- Скорее всего, я выберу один из Московских клубов, - сказал вдруг Марик. – Это относительно недалеко от дома и я уже привык жить в Москве.
- Я рада, что ты не уедешь от нас еще дальше, - мне искренне не хотелось отпускать Марика. – Я скучаю по тебе.
- Ты можешь поехать со мной, Лисси.
В этот раз я уже не могла найти аргументов, чтобы остаться в нашем городе. Мама прекрасно справляется со всем и без меня. Конечно, она будет скучать, но она поймет, почему я не осталась. В Москве у меня будет папа и Марик. Я не буду одна. Возможно, я буду скучать по Саше и некоторым моим одногруппникам. И по друзьям Марика, которые в какой-то миг превратились и в моих друзей тоже. Я буду скучать по Марусе и Ване, но сейчас это не страшит меня. Я знаю, что будет грустно, но я уверена, что смогла бы с этим справиться.
Но с чем я не могу справиться – это с моей привязанностью к Алексею. Почему-то его отсутствие в моей жизни пугает сильнее, чем страх перед новым. Я пыталась уловить тот момент, когда он из человека, доводящего меня до бешенства своими идиотскими шуточками, стал тем, кто не вылезает из моих мыслей. Я всеми силами стараюсь засунуть эти непонятные чувства куда подальше, но стоит ему оказаться рядом, как я снова в них окунаюсь.
  
Я не совсем в них разобралась. У меня нет точного определения тому, что я чувствую. Но, каждый раз, когда он рядом, я будто расслабляюсь. Мне не нужно с ним сдерживать себя в шутках. Я не боюсь казаться смешной или глупой, даже если он надо мной из-за этого посмеется. А он точно не упустит этой возможности. С ним легко. Я еще не разобралась с тем, что это для меня значит и хочу ли я вообще делать что-то с этими чувствами, но мне и не нужно делать это прямо сейчас. Как говорит мама, куда бы ты не торопился, все произойдет ровно тогда, когда ты будешь к этому готов. Возможно только сейчас я действительно поняла, что она имела ввиду.
- Ты долго молчишь, - позвал меня Марик. – Я начинаю воспринимать твое молчание, как хороший знак.
- Возможно, в этот раз я уеду вместе с тобой, - я пожала плечами. – Эта идея не кажется мне такой уж дурацкой.
- Я пока не буду сейчас сильно радоваться, - Марик улыбнулся. – Но я рад, что ты уже не относишься к отъезду так категорично.
Я послала ему ответную улыбку. Мне не хватало моего брата. С момента его возращения, мы вместе проводили много времени, но я ни разу не решилась спросить его о том, что меня беспокоило, пока мы были вдали друг от друга.
- Марик, - позвала я брата.
- Мм?
- У тебя была девушка там, в Москве?
Личная жизнь – это то, о чем Марик никогда не упоминал, вернувшись домой. Он и раньше не откровенничал со мной об этом, но, когда мы жили вместе, этого и не нужно было. Я сама видела, как девочки хлопали ему глазками и всячески пытались привлечь внимание. Он выкручивал свое обаяние на максимум, но серьезных отношений у него никогда не было. Он всецело был поглощен хоккеем. Но, я не могу отделаться от ощущения, что чего-то он мне сейчас не рассказывает.
- И не одна, - Марик подмигнул мне.
- Выпендрежник. Я имею ввиду, ты был влюблен?
- О, нет, только не эти девчачьи разговоры, - братец театрально схватился за сердце. – Я не прихватил с собой бантики.
Если бы у меня под рукой что-нибудь лежало тяжелее бумажного листка, я бы обязательно запулила этим в своего брата, за его кривляния.
- Марк, я серьезно. Раньше мы друг от друга ничего не скрывали.
Марик поставил последний стул и, сев на него, развернулся в мою сторону, словив мой взгляд.
- Окей, давай серьезно, - скрестив руки на груди, он уставился на меня. – Тебе интересно, был ли я влюблен?
Я не понимала, разозлился ли Марк или снова кривляется.
- Интересно. Но я не хочу, чтобы ты мне это говорил, потому что я тебя вынудила, а потому что сам этого хочешь.
- В этом все и дело, Лисси, - я не хочу. Конечно, если тебе это так нужно, я расскажу тебе, но это не сделает нас ближе. Скорее наоборот.
Я сглотнула. Мне было больно от того, что Марик не доверяет мне настолько, чтобы раскрыть свои чувства передо мной. Но эти два года порознь разделили нас куда больше, чем я предполагала.
- Тогда не нужно. Я не хочу на тебя давить, просто…
- Просто ты чувствуешь себя так, словно что-то важное от тебя ускользает, - закончил предложение за меня Марик.
Я кивнула.
- Лисси, я тоже это чувствую и, думаю, это нормально. Мы можем любить друг друга без того, чтобы делиться всем. Мы больше не подростки, держащиеся друг за друга. Мы взрослые и у каждого своя жизнь. Иногда мы чем-то делимся друг с другом, иногда – нет. Это нормально. Мы просто выросли.
Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Марик говорил очевидные вещи, которые я не хотела принимать. Я все еще воспринимала нас, как тех, кто все время вместе. И сейчас, когда это, очевидно не так, я все еще не могу это принять и держусь за прошлое.
- Я знаю, тебе непросто принимать что-то новое, но не грусти из-за этого, - продолжил Марик. – Неважно, делюсь я с тобой чем-то или нет, ты всегда была и всегда будешь моим самым близким человеком. И я люблю тебя больше, чем что-либо. И я знаю, что и ты меня тоже.