Двойная измена. Мои (не)истинные (СИ)

— Только без акробатических номеров и «бутербродов». К таким откровениям я пока не готова, — мужчины облегченно рассмеялись. А я мысленно махнула рукой и решила пуститься во все тяжкие со своими истинными.
— Конечно. Не сейчас, — прошептал Вильям и я, наконец, почувствовала тяжесть его тела.
Вильям впился голодным и жадным поцелуем в мои губы. Я охнула от резкой волны удовольствия, что накатила на меня. «Да он меня сожрать, что ли, решил?!». Я прикусила его за губу, но Вильяма было уже не остановить. Да и не хотелось, если честно. Я понимала, что если сейчас снова откажу, то еще не скоро наберусь смелости и откроюсь для своих мужчин. А ведь они мои! Окончательно и бесповоротно!
А еще я чувствовала, что именно сейчас я нужна моим мужчинам как воздух, как вода для заплутавшего путника в пустыне. И жизненно необходимы мои страсть, любовь, ласка. Вильям так же, как и Джереми, в эту самую минуту нуждаются во мне, в моих чувствах. Их волки были растеряны как только они появились на пороге отеля. Видимо, и Раймонд почувствовал подобное, раз оставил нас и до сих пор не вернулся. Я хотела остановить Вила и расспросить его о разговоре с матерью, но тот отстранился лишь на мгновение, рыкнул, качнул головой.
— Все завтра, Вика, девочка моя, волчица. Хочу, чтобы в твоих мыслях были только мы… никаких вопросов и… проблем.
Дальше последовал еще один поцелуй, как заявление своих прав на меня. Я вцепилась в плечи Вила, раня когтями, как некогда Раймонда. Но Вильям не останавливал меня, на мгновение я даже забыла о Джереми. Только тот не забыл обо мне. Его руки поползли к моей груди, огладили два полушария и сжали, перекатывая острые вершинки между пальцами. Я несдержанно застонала в рот Вила, перестала отвечать на его поцелуй-поглощение, ведь именно на это и были похожи его грубые и сумасшедшие действия губами. Язык Вильяма не дал мне и шанса привыкнуть ко второй паре рук, стоило только начать отвечать, как Вил снова нагло проник в мой рот и стал бороться за власть с моим. А потом Вильям резко отстранился, оскалился, его черты лица заострились, а я по-новому посмотрела на его. И то, что я видела: как горели его глаза при виде меня, какую мучительную жажду тот испытывал, мне безумно нравилось. Я вжалась затылком в кровать, открывая вид на беззащитную хрупкую шею и мой оборотень несдержанно облизал ее. Лишь слегка прикусил клыками, показывая, что сейчас со мной совсем не человек, а зверь. Мое сердце забилось как сумасшедшее, я признавала его власть и силу. Я подчинялась ему. Хотела, чтобы тот укусил меня как Раймонд, чтобы впился в кожу клыками, но мой мужчина вознамерился меня помучить.
Я впилась своими острыми когтями в плечи Вильяма, а потом еще и мстительно провела одной ладонью по его голой и рельефной спине, оставляя там красные полосы, испытывая удовольствие оттого, что тоже пометила своего мужчину. А еще что поиграла на его нервах. Я хотела его безумно и подталкивала уже к слиянию.
Вильям на это, негодующе рыкнув, оторвался от облизывания шеи и прикусил мне губу: отчаянно, голодно. А когда я двумя руками с острыми когтями в ответ впилась в его крепкие и аппетитные ягодицы, он начал зализывать место своего укуса. Было больно, ведь нижняя губа саднила, и наверняка останется след от укуса, но вместе с тем было вкусно, сладко и остро. Вильям успокоился, ураган стих, шторм так и не наступил. Я тоже ослабила хватку на его ягодицах и начала просто гладить и дотрагиваться до всего, до чего могла дотянуться: ребра, ямочки на пояснице, снова широкие плечи, мощная шея. Я гладила своего мужчину, он начал гладить меня в ответ, как-то ласково, аккуратно и с любовью, что ли?
Так же неспешно Вильям толкнулся в меня, я судорожно оторвала свои руки от него и опустила их на простыню. Вил спустился поцелуями ниже: подбородок, шея, ключица, грудь, ничего не осталось без его внимания. Я закинула голову назад и не открывала глаз, концентрируясь на его медленных, но глубоких толчках и мягких, невесомых, словно перышко, поцелуях. Я таяла в его надежных объятиях, он вел в этом танце любви, я желала чувствовать и принимать все, что он мне давал. Но тут Вил отстранился, выпрямился, так и не выходя из меня. А мои губы накрыл рот Джереми. Он нежно и ласково целовал меня, оглаживая грудь, пока я дурела от наполненности и нереальности происходящего. Руки мои упали на простыню и сжали ее. Я ощущала себя безынициативным бревном в постели, но таким зацелованным и обласканным вниманием мужчин, что решила забить на это, ведь они, судя по всему, от своей безраздельной власти над моим несопротивляющимся телом тоже получали удовольствие.
 
Я сжала руками простынь и крепко зажмурилась, напряжение, которое поселилось внутри меня за последние дни, наконец-то готовилось оставить мое тело. Мы закрепляли нашу связь.
— Посмотри на меня, — глухой голос Вильяма заставил широко раскрыть глаза. Джереми отстранился. Я увидела темный, как бездна, взгляд Вила, которым он внимательно следил за мной.
Его движения стали более размашистыми и резкими. Вильям до боли сжал мою напряженную вершинку соска и потянул ее, я же, не выдержав этого, наконец-то соскользнула в пучину наслаждения и удовольствия. Забилась под ним и открыла рот в низком грудном крике, и все это, не отрывая взгляда от мужчины, который только после этого соскользнул за мной в глубину экстаза.
Вильям так и лежал на мне, и вес его тела чувствовался так приятно, так правильно. Он уткнулся в мое плечо и тяжело дышал. Вся его спина была мокрая. Но тот решил покинуть меня, скатился, улегся рядом, а его место занял Джереми. Я задохнулась от того, что и он тоже захочет взять свое. На мое удивление усталость сменилась вожделением.
Медленный нетерпеливый рывок за щиколотку, и вот я уже лежу, накрытая крепким телом Джереми. Тот внимательно смотрел на меня своими желтыми нечеловеческими глазами, при этом не забывая потираться внушительным стояком о мои губки. Не стала сдерживать стон. Тот понял по моему утвердительному кивку, что я вовсе не против принять его. Только на своих условиях.
— Я хочу быть сверху, — Джереми дернул щекой, уголок губы приподнялся в ухмылке, но он не стал препятствовать, когда мои ладошки весьма грубо толкнули его в грудь.
Он плавно перекатился вместе со мной. Я оседлала его бедра и начала дразнить поступательными движениями. Джереми не переходил к серьезным действиям, наоборот, решил вместе со мной заняться исследованием моего тела, медленно провел от шеи по ключицам и невесомо обвел грудь, слегка сжав вершинку.
— Сильнее.
— Как скажешь, — довольно оскалился Джер и сжал грудь именно так, как я и хотела. Повернула голову и наткнулась на сверкающий жаждой взор Вильяма. Тот лежал на боку и жадно следил за нами, не упуская ни единой детали.
Джереми приподнялся на локтях и тут же присосался к одной груди, не забывая мять вторую. Я закинула голову назад от удовольствия, прострелившего тело, и скопившегося томительного ожидания внизу живота. Возбуждение становится нестерпимым, и я, не глядя, на ощупь, нашла его ствол, приподнялась и начала медленно насаживаться на него. Я была настолько мокрой, что можно было и не медлить, но так хотелось растянуть удовольствие, первое проникновение моего второго истинного. Только Джереми был весьма порывист и не сдержан, в отличие от брата, что хотел меня подразнить. Джер укусил меня за вершинку и тут же, надавливая на мои плечи, насадил меня до конца. Я сорвалась в бешеный темп, Джер практически сел. Я обвила его бедра. Поцелуи-укусы перешли на мою шею. От напора чувств и его глубокого проникновения я всхлипнула. Запустила руки в его жесткие волосы, грубо потянула и оторвала от своей шеи его жадный рот и поймала его губы своими. Тут же ощутила как Вильям присоединился к нам и начал гладить мою спину, ягодицы, поднимался к плечам и спускался к груди.
В какой-то момент я поняла, что вовсе не я управляю процессом. Да хотела быть сверху, только вот на условиях Джереми. Потому как тот с силой поднимал и опускал меня, проникая так глубоко, что легкая боль приносила удовольствие. Пружина затягивалась, грозясь выпрямиться и погрести меня под шквалом наслаждения. И только я напряглась всем телом, чтобы сорваться в ослепительном оргазме, как весь воздух вышибло из легких. Мужчины прекратили свои поцелуи и вонзили клыки по обе стороны от моей зацелованной и истерзанной шеи. Я закричала. Громко, надрывно и сорвалась в ослепительную бездну.