Красавица без сердца (СИ)

Задергавшись, я стянула с ног покрывало, которым обмоталась во сне, вздрогнула от холода — кондиционер исправно морозил, и только потом сообразила, что я в доме Семеницкого. Ловлю призраков вместе с Катькой.
Посмотрев на часы, я спешно вскочила. Почти полночь! Катька наверняка не спит, сидя в засаде, а я тут дрыхну без задних ног. Угрызения совести погнали меня вниз — я даже не стала переодеваться и приводить себя в порядок, выбежав из комнаты в простом летнем платьишке белого цвета.
В коридоре царил полумрак. Пройдя несколько шагов, я остановилась и замерла. Дом будто вымер — ни единого звука. И где же Катя? В моем понимании она как раз должна старательно таскаться по дому, расставляя ловушки для призраков, словно мышеловки.
Лестница, ведущая на первый этаж, полностью утонула в темноте. На втором этаже в коридоре хотя бы светили тусклые лампы, приделанные к стенам с двух сторон, а вот на первом, похоже, выключили все освещение.
Сглотнув, я ступила на лестницу и принялась медленно спускаться. Медленно — потому что она была крутая, я боялась споткнуться в темноте и сломать себе что-нибудь. Голову я опустила вниз, старательно смотря на свои босые ноги, а ступеньки подо мной стенали, как уличный кот в разгар весны.
До благословенного твердого пола оставалось каких-то жалких шесть ступеней, когда кто-то громко заорал:
— Ага!
И вслед за этим криком в меня прилетел тяжелый предмет, угодивший мне в лоб. Я завизжала, теряя равновесие и кубарем скатилась вниз, умудрившись встать на четвереньки.
Справа раздался не менее пронзительный женский визг, ничуть не уступавший моему, а затем кто-то попытался схватить меня за талию. Не глядя, я лягнула нападавшего ногой, крутанулась волчком и вцепилась зубами в чью-то штанину.
«Господи», — подумала я, — «неужто призраки действительно существуют? Да еще такие наглые?».
— Ах ты погань! — напавший на меня заорал, словно его резали на куски. — Да я тебя сейчас!
— Бей ее!
На секунду я ослепла и оглохла — кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Дыхание перехватило, я судорожно открыла рот, стараясь вдохнуть воздух, и выпустила чью-то штанину из зубов. Неизвестный мгновенно отскочил в сторону, а я завертелась на месте, слепо махая одной рукой. Махала бы и второй, но ею я упиралась в пол.
— Бей ее ведром! Ведром давай!
Услышав такое, я рванула вперед, совершенно не разбирая дороги. По пути мне попался журнальный столик, под который я и залезла. Сверху же несколько голосов с необыкновенным садизмом обсуждали, как лучше меня убить.
— Давай поднимем столик и хлопнем ее лопатой, как муху!
— С ума сошла? А если она накинется? Лучше ружье.
— Так бери свое ружье! Кстати, где оно?
— Что вы делаете? — неожиданно раздался разгневанный Катькин крик. Услышав голос сестрицы, я была готова молиться всем Богам и больше никогда не заставлять Катьку убираться в квартире.
— Катя, тут нечисть! Она напала на меня и шмыгнула под стол!
— Это не нечисть, это Лиза, — устало ответила Катя. — Я вижу ее платье. Лиза, вылезай оттуда.
Испытывая шок, я попятилась задом наперед из-под стола, не забывая одергивать платье. Оказавшись на свободе, вся мокрая, со спутанными длинными волосами, я села на пятую точку и осмотрела окружающих обидчивым взором.
— Вы зачем на меня напали? — спросила я.
Радочка с Иваном Поликарповичем выглядели совершенно обескураженными. Где-то в углу маячила тень Раисы Степановны, а в центре возвышалась Катька, держащая в руке свечу.
— Мы проводили ритуал, — растерянно ответил Иван Поликарпович. — Катя вышла на кухню за свечой, и тут ты… Лиза, Бога ради, извини! Я и подумать-то не мог…
Он суетливо бросился ко мне и помог подняться. Радочка, бегающая рядом, всплеснула руками:
— Лиза, прости нас! Но что мы должны были подумать? Ты в этом белом платье, с черными длинными волосами, закрывающими лицо, появляешься на лестнице ровно в полночь! Да еще и двигаешься так, словно… Словно…
Она не могла подобрать нужного слова, и, скривив губы, выплюнула:
 
— Как призрак! И еще ты очень бледная! И губы у тебя синие!
— Я боялась упасть с вашей лестницы, — сердито возразила я. — А бледная я, потому что уснула под кондиционером и замерзла! А воду вы зачем на меня вылили?
— Это была святая вода, — сообщила Радочка, и обратилась к экономке: — Раиса, живо несите плед. Не видите, Лиза вся дрожит от холода?
— М-да, — покачала головой Катька. — Весь ритуал сорван. В следующий раз, сестрица, не появляйся так эффектно. А лучше вообще — сиди в комнате.
Мне стало так обидно, что захотелось рыдать. Мало того, что я спешила им на помощь, борясь со страхом, так меня еще и побили. И вдобавок окатили ледяной водой.
Я шмыгнула носом, и плотнее закуталась в плед. Добрая Раиса Степановна принесла не только его, но и чашку горячего чая, в которую я с благодарностью вцепилась обеими руками.
— Ладно, давайте расходиться и спать, — устало подытожил Иван Поликарпович. — Очевидно, сегодня нам не удастся ничего сделать. Лиза, еще раз извините.
— Ничего страшного, — клацая зубами, ответила я.
Иван Поликарпович вместе с Радочкой поднялись наверх, Раиса Степановна принялась прибираться в гостиной, а мы с Катькой отправились на кухне. Усевшись за столом, я только сейчас сообразила, что Кристины в гостиной не было.
— А где Кристина?
— У себя в комнате, — сообщила Катя. — Она сказала, что не верит в эту чепуху и участвовать в клоунаде не будет.
Я устало отставила чашку и посмотрела на сестру.
— А ты? Убедилась в том, что здесь никого нет?
Катя обиженно фыркнула.
— Никаких призраков не существует, — продолжала настаивать я на своем. — И всякой другой нечисти тоже. Пора уже это признать. Давай мы с тобой отправимся домой…
Не успела я договорить, как раздался жуткий, душераздирающий вой. В гостиной что-то звякнуло, затем раздался глухой удар. Переглянувшись с Катькой, мы рванули туда и застали Раису Степановну, лежащую на полу без сознания.
— Что с ней? — завопила Катька.
— Откуда я знаю! — заорала я в ответ, бросаясь к пожилой женщине. — Звони в Скорую!
Дрожащей рукой я потрогала шею экономки. Пульс бился, и я с облегчением выдохнула. Со второго этажа уже спешил испуганный Иван Поликарпович. Наряд на нем был более чем эксцентричный: семейные трусы, украшенные задорным зеленым горошком, и ружье, которое Семеницкий нежно прижимал к себе. Из-за его плеча выглядывала Радочка в роскошном пеньюаре розового цвета.
Завидев меня, стоящую на коленях возле неподвижного тела экономки, Иван Поликарпович побледнел, и всучил ружье Радочке. Та от испуга затряслась, как осиновый лист, и брезгливо схватила оружие, держа его словно дохлую мышь.
— Что с ней? — спросил хозяин дома.
— Похоже на обморок, — ответила я. — Но не берусь утверждать точно. Может, у нее сердце прихватило.
Взволнованная Катя вынырнула из кухни, сжимая в ладони телефон.
— Скорая уже в пути, — сообщила она.
Мы все дружно выдохнули, переглянувшись.
  
Глава 9
 
Скорая прибыла через рекордные двадцать пять минут. У Раисы Степановны диагностировали обморок, давление и еще кучу всего, погрузили ее на носилки и увезли в больницу, сообщив, что пациенту нужен покой.
Иван Поликарпович отправился следом за Скорой на своем автомобиле. С ним вызвалась поехать и Радочка, объясняя это тем, что ей, как женщине, гораздо виднее, что потребуется Раисе Степановне в больнице. Но, подозреваю, Радочка просто не хотела оставаться в особняке.
Когда чета Семеницких уехала, на шум вышла Кристина. Видок у девицы был бодрый, хотя она пару раз натужно зевнула, и, оглядев гостиную, поинтересовалась:
 
— Ну что, поймали Каспера?
Катя скривила лицо, и молча ушла на кухню, оставив меня объясняться с противной девицей.
— Нет, не поймали. Раиса Степановна упала в обморок, и ее увезли в больницу. Твой отец и Рада отправились с ней.