Восхождение язычника (СИ)

Отряд умчался вперед, а проводник поспешил следом на своих двоих, отставая с каждым шагом все сильнее.
Когда Айкен уже подошел к холму, он почувствовал, как земля содрогнулась от удара.
Спеша, он побежал по узкой тропке среди высокой травы, что вела на самый верх.
И когда забрался, пред ним предстала картина срубленного великого древа, а некоторые алтарные камни были выворочены из своих мест и валялись раскиданными.
Отряд под предводительством жреца мертвого бога согнал всех людей в круг, старого жреца, его двух сыновей и жену.
Самого Айдала сюда приводил отец, а до этого отца приводил дед, и так было не одно поколение.
Еще в те времена, когда на эту землю пришли те, кого впоследствии назовут саксами, храм уже стоял.
Считалось, что этот храм не просто посвящен уже забытому богу, но и охраняет этот мир от возвращения зла, так как стоит на священном месте, и покуда стоит, зло в мир не вернётся.
И вот сейчас это святое и древнее место будет погублено.
Старый жрец держал в руках копье, он был уже дряхл, но не отводил взгляда, а начал тихо и размеренно говорить.
— Остановитесь, безумцы! Что вы творите? Боги и предки вас проклянут, я вас прокляну силой богов, остановитесь, не делайте этого!
С каждым произнесенным словом его голос становился все громче и громче, и в конце он уже кричал.
Войны же Адлара мало обращали на него внимания и продолжали валить камни, вот и сейчас повалили один.
— Да будьте вы прокляты, вы и ваши потомки, чтобы ваше семя совсем сгнило, а женщины ваши рожали только слабых мужчин, и не осталось вашего семени под этим небом! Вы прокляты.
«Я проклят, мой род проклят, что же я наделал, что я сотворил, куда я теперь приведу своего сына? Боги не простят», — замелькали в голове мысли проводника.
Жрец же, схватив копье, ударил одного война, тот со смехом принял удар на щит.
Удар, еще удар — и все они отражены щитом. А потом жрец как-то хитро атаковал, вроде бил в ноги, а потом раз — и ударил воина Адлара в приоткрытое горло, кровь полилась на землю в этом святом месте. Воин захрипел и схватился за горло.
Увидев это, Айдал понял, что не готов оставить свой род проклятым ради пары монет. О нет, его дети будут жить, даже если он здесь умрет, боги не допустят поругания.
Выхватив свой топорик, он напал на одного из воинов.
— За Вотана, — прозвучал клич Айдала. Удар был неожиданным с его стороны и пришел в подмышку, прорубив хлипкую кольчугу.
Еще, еще я всех убью, я спасу свой род от проклятья. И Айдал вновь пошел в атаку, только ближайший воин уже был готов и принял удар топора на свой щит, а следующим ударом вспорол брюхо проводнику.
Проводник же, рухнув на землю, одной рукой пытался удерживать вываливающуюся требуху из живота, а другой указывал на небо. Его глаза застилало пеленой смерти. Сам же Айдал в этот момент не испытывал боли, а перед своим взором он видел валькирию Гель.
«Я не проклят, я не проклят, Вотан, я иду к тебе», — шептали его губы.
После того как сопротивление было уничтожено, а все камни сброшены на землю, священник подошел к Адлару:
— Что кричал этот демонопоклонник? — он кивну на мертвого жреца. — А то я плохо разобрал.
— Ха, ха, как всегда, проклинал и обещал кару своих богов. Ваш же бог нас защитит?
— Истинная вера защитит, сын мой, только истинная вера является спасением для заблудших душ, — и перекрестил Адлара, а тот лишь поморщился от этого и взглянул с неодобрением на священника.
А тем временем кровь убитых, которая вытекла на землю, слилась в маленький ручеек и проложила свой путь к одному из алтарных камней, сброшенных со своих мест. И как только капля задела один из них, они все вспыхнули словно призрачным огнем.
— Что это? — священник видел такое впервые, он впал в ступор. Воины Адлара начали перешептываться и осенять себя языческими символами. Бросив на это взгляд, он сделал себе зарубку в памяти: надо будет вновь провести с ними молитву и рассказать об истинной вере. Ох и тяжело ему нести свет в этих диких местах, полных варваров.
 
Приблизившись к одному из камней, что продолжали пылать, он не рискнул прикоснуться. Явно демонские проделки, но истинная вера все равно сильнее.
— На огонь похоже, только странный какой-то, — прошептал он себе под нос. И, немного прикрыв глаза, начал читать молитву об изгнании зла.
А призрачный огонь с каждым мгновением набирал силы и в итоге охватил всю вершину холма. И, вспыхнув в последний раз, он не оставил на вершине ни мертвых, ни живых, ни срубленного священного древа, ни зеленой травы. Все было поглощено мгновенно, и люди не успели даже закричать, прежде чем обратились в пепел, как и все остальное. Осталась лишь лысая верхушка холма, с камнями, лежащими на ней, и все это покрывал слой пепла.
  
Глава 1
 
Сидя на поваленной березе, я размышлял о случившемся и пытался собрать в кучу все, что до этого раскидал.
— Ну что же, Александр Кащапов, он же Кащей, что делать будем? Или лучше поинтересоваться у Яромира сына Велерада, внука Деяна, правнука Рознега и еще раз пять или шесть своих пра-прародителей? И это все один и тот же человек, как замечательно.
Радость-то какая, к нам Мойша приехал, а у нас кушать нечего. Ситуацию примерно так и можно описать.
Воздев к очам, длани свои.
— Тьфу, твою же душу. Какие очи, какие длани. Что я несу? Главное, трястись эти длани перестали, и то хорошо.
Хотя, когда только пришел в себя, озноб был жуткий, и колотило меня нещадно.
А перед взором силуэт сокола сквозь деревья виднелся. Когда зрение пришло в норму, понял, что это не сокола полет, а прыжки глухаря с ветки на ветку, да еще и толстого такого, я бы даже сказал, откормленного. Да и, оглядевшись, подумал, что странность сплошная вокруг, а не лес. Чувствовалось лето, а трава вокруг желтая, сухая была, местами осыпавшаяся прахом, да и деревья такие же с порыжевшими и опавшими листьями, а ближние и вовсе без них. Черные и сухие стволы деревьев, словно высушенные, а вот на земле вокруг парочка трупиков животинок лежала. Только глухарь беззаботно прыгал с ветки на ветку.
Явно не в доброе место занесло, хотя для Кащея, может быть, самое оно.
Когда выбрался из оврага, пару десятков метров прошел по такому же лесу, а потом вдруг как будто граница была между жизнью и смертью. Один шаг — и я в абсолютно живом и нормальном лесу. Оглянувшись, видел пятно мертвого леса вокруг оврага, из которого выбрался, словно кто-то обвёл его огромным циркулем, и все, что было в этом круге, умерло. Лишь несколько пичуг, не обращая внимания, пролетели это пятно насквозь, уносясь дальше в лес.
Я же постарался место получше найти, вот и сижу на поваленной березе, возле ручейка, думу думаю.
И вот, с одной стороны, я мертвец, так как умер как Александр Кащапов, он же Кащей, это я прекрасно помню. А с другой — я глупый несмышленыш, грамоте не обученный, да и со всех сторон мужчиной еще не считаюсь. И вообще, о мире мало знающий, вот о соседях в ближнем городище — это пожалуйста, это да, это ценная информация. А вот мысль, какая година, так и начинаются всякие воспоминания, что вот совсем недавно, вот прям вчера, лет так пятнадцать назад, схлестнулись али бучу устроили наши соседи то ли с немцами, то ли с саксами, то ли с маркграфом каким.
Это я еще вроде в себя пришел, и голова не болит, даже мыслю вроде адекватно.
Воздев к очам, длани свои.
— Тьфу, привязалось.
А сам я больше жив, чем мертв. Хотя, когда в себя пришел, знатно испужался.
Вот только ощущения весьма странные, интересно, шизофреники себя так же чувствуют? Вот я Александр и я же Яромир, и ко мне как к Яромиру пришли воспоминания о былом, об Александре. Вот только нахожусь явно в далеком прошлом.
Я, конечно, слышал, да и читал о случаях, когда люди вспоминали свои прошлые жизни или реинкарнации, но там было вперед во времени, из прошлого в будущее, а не наоборот. А здесь из времени, которое еще не наступило, реинкарнация в прошлое. Однако. Из прошлого в будущее, из будущего в прошлое, машина времени какая-то. Что же получается, что для души не существует понятия времени и можно переродиться в совершенно любом отрезке времени. Странно, даже таких теорий не слышал. Несмотря на всю странность, оставим эту теорию, это теория и только. По крайней мере, я помню ту свою жизнь и эту одновременно, и это факт.