Академия моей любви

Второй момент – любовь это прекрасно, но не будь дурой. Любовь – вопрос решаемый, она приходит со временем, нужно лишь привыкнуть и немного потерпеть.
– Потерпи, Рина! – привычно повторил приёмный отец. Мать, вошедшая в кабинет и заставшая последние реплики проповеди, убеждённо кивнула.
Самое странное – они не издевались. Оба действительно считали любовь чем-то наживным и, убеждая выйти за Кирилла, желали мне добра.
Ещё одно привычное – в процессе разговора я вновь пожалела, что у меня только братья. Будь в семье Холодовых ещё одна девочка, можно было попробовать эту великую миссию спихнуть.
Впрочем, шучу. Я просто завидовала братьям, им женитьбу по расчёту не предлагали. А ведь можно! Два высоченных, двадцатипятилетних лба!
– Рина… – слово взяла мама, и я уже знала, что она скажет.
– Нет. – Стало моим ответом.
Мать осуждающе покачала головой и ушла.
Тяжесть переубеждения баранов – так называли споры со мной – опять легла на плечи главы семейства. Меня в жёсткой форме уведомили о том, что хочу или нет, а помолвка будет. Торжественный банкет с приглашением бизнес-элиты пройдёт в следующие выходные, и Кирилл уже заказал ресторан.
На этой «приятной ноте» я из кабинета вылетела. Сбежала по лестнице, проклиная эту бесконечно огромную квартиру, схватила сумочку и выскочила в общий холл.
Что делать я не знала, поэтому, как всегда, помчалась к своей подруге Даше. С недавних пор Даша жила на другом конце города, но расстояние было последним, что могло меня остановить.
Уже там, у подруги, я разрыдалась, принялась топать ногами, визжать и высказывать всё, что думаю об идее родителей, и о самом Кирилле. В этой истерике Кирилл был признан похотливой слюнявой сволочью – да, мы целовались несколько раз.
Даша сочувственно кивала, а когда я немного успокоилась и перестала напоминать опухшего красного бегемота, позвонила Светке с Эллиной. Все вместе мы оделись в неприличные платья, нанесли боевой раскрас и, распив бутылку шампанского, отправились в клуб.
Мне хотелось исчезнуть. Просто исчезнуть, раз план как избежать свадьбы пока не придумывался. Но исчезнуть я не могла, поэтому… веселиться! Сбросить напряжение, чтобы разгрузить голову и всё-таки придумать что-нибудь!
***
Но придумывалось плохо.
Даже после третьего коктейля, даже с участием коллективного разума.
Нет, Дашка со Светкой проявляли полное понимание и истинную девичью солидарность. Жаль только, что предложение прибить и закопать спотыкалось об полное отсутствие криминальных талантов. Вернее, об ехидные Эллинкины комментарии и хитрые вопросики. Мол, как тащить будем? Где закапывать?
Все душевные порывы рубила на корню своими придирками. А потом и вовсе брякнула:
– Дура ты, Ринка! Везучая дура!
– Чего это она дура? – мигом взвилась Дашка. Даже вскочить попыталась, но лишь неуклюже толкнула бедром стол и кулем рухнула обратно на диванчик.
– Да? Чего это? – поддержала Светка, каким-то чудом ухватив пошатнувшиеся бокалы. Самоубиться у клубных посудин не вышло, зато щедро окатить моё белое платье липкой голубой жижей – очень даже. – Ой, Риночка, прости! – перепугалась Света и полезла в клатч за влажными салфетками. – Я сейчас вытру!
Но я лишь отмахнулась. Фиг с ним – с платьем! Не до пятен, когда в наши стройные ряды затесался предатель.
– И в чём же такое везение? – сформулировать получилось не сразу. На язык так и просились совсем другие слова, но не ругаться же из-за одной фразы.
– Тебе предки подогнали шикарный вариант – полный пакет: бабло, связи… И даже булками шевелить не надо, считай, на подносе подали. А ты морду воротишь, как принцесса. – Последнее слово в Эллинкином исполнении прозвучало на редкость оскорбительно, да ещё и с присвистом каким-то змеиным.
– Шикарный вариант? – офигела верная Дашка.
– Этот лопоухий глист? – поддержала Светка.
Я же молчала, пристально глядя на Эллину. Из трёх моих подруг только она знала, как меня по-настоящему задеть. И судя по абсолютно трезвым глазам, сделала это осознанно.
 
– Как принцесса, значит? – Кажется, в моём голосе тоже вдруг прорезалось шипение.
– Именно! – Кивнула Эллина и ловко, не в пример Дашке, поднялась из-за стола. – Девочки, я пойду! – Объявила эта змеища недоделанная как ни в чём не бывало и зацокала каблуками к выходу.
– Так может ты Кирюшеньку себе заберёшь? – крикнула я ей в спину.
Честно говоря, не думала, что услышит. Но Эллина развернулась, промаршировала обратно, упёрлась руками в столешницу и буквально выплюнула:
– Я не дура, чтобы мне везло!
От её перекосившейся физиономии веяло такой злобой, что я невольно вжалась в спинку диванчика.
– А ты можешь и дальше жаловаться на жизнь, принцесса!
За повторным уходом Эллины я наблюдала в каком-то оцепенении. Вот она резко оттолкнулась от стола, развернулась, взмахнув волосами, сделала шаг… А в следующий момент её мини-юбку из искусственной замши украсили красно-жёлтые разводы.
– Ой! – с деланным испугом выдохнула Дашка, щедро плеснувшая Кровавой Мэри.
– Мой коктейль! – возмутилась Светка. И с претензией протянула прямо в перекошенное злобой лицо Эллины: – Ты зачем стол толкнула?! – совершенно не смущаясь тем, что бокал от ядовито-жёлтого пойла держит в руке.
– С-с-стервы! – процедила сквозь зубы уже бывшая подруга и предприняла третью попытку свинтить.
На сей раз удачную. Наверное, потому, что не такую гордую! С пятнами на заднице особо не повышагиваешь, скорее поскачешь, безуспешно прикрывая позор сумочкой.
– Девочки, я… – Сама не знаю, что собиралась сказать, но объяснений и не потребовалось.
– Да пусть катится! – вдруг расплылась в ухмылке Дашка. – Давно пора было её послать!
– Надо отметить! – просияла Светка. – Я сейчас, – добавила она и унеслась в сторону бара.
– Э-э-э…
Моя новая попытка связать три слова оборвалась на взлёте.
– Как ты её вообще терпела столько лет? – придвинувшись поближе, чтобы было лучше слышно, спросила Даша.
Я лишь пожала плечами. В голове было пусто, как в воздушном шарике.
Нет, я всегда чувствовала Эллинкину скрытую зависть, хоть и не признавала этого. Но такого взрыва не ожидала. Да никакого не ожидала, если честно.
Просто мы знакомы были ещё с детдома. А потом вдруг снова встретились в школе, когда в восьмом классе к нам пришла новенькая. Я ведь тогда обрадовалась. Чуть ли не силой навязала Даше и Свете угрюмую подружку детства. И игнорировала мамины прозрачные намёки, что не стоит общаться «с кем попало».
Перед глазами замелькали эпизоды, надёжно задвинутые на задворки памяти.
Завистливые замечания, якобы случайно испорченные вещи, внезапно сломавшийся после визита Эллины ноутбук, пропавшие любимые серьги…
Неужели все эти годы я была слепа? Или действительно дура?
– А ведь она пыталась! – неожиданно влезла в процесс самокопания Дашка.
– Что?
– Ну, к лопоухому твоему подкатить, – пояснила подружка.
– Ага, – подтвердила Светка, водружая на стол три бокала и плюхаясь на диван. – Я тоже наблюдала сей комический процесс.
– Почему комический?
– Да потому что обхохочешься! Как в анекдоте: Элка и тем боком, и этим, и задом к нему, и передом, а Глист на неё смотрит как на окурок в десерте и молчит.
– Один раз, правда, высказался, – дополнила картину Даша. – Вежливенько так, с издёвочкой. Мол, прошу простить, но семейные интересы не позволяют мне ответить на ваши, мамзель, чувства взаимностью.
– Так и сказал? – вот уж не подозревала у Кирилла склонности к такому – словесному – виду выпендрёжа.
– Ага, именно этими словами. А у самого на морде написано, что наша Моль ему и с доплатой не сдалась.
– И даже если она вдруг окажется потерянной правнучкой английской королевы.
– И племянницей Илона Маска.
– И сестрой…
– Стоп-стоп-стоп! – оборвала я фантазии девчонок. – А мне-то почему ничего не сказали?