«…Миг между прошлым и будущим»
Париж, Париж!
И хотя так сложилось, что в последнее время я живу вместе с дочерью и ее семьей «на окраине» Франции, пару десятков лет я прожил в Париже и люблю этот город. Интересно, какой парадокс, — когда я живу в Париже, только там и хочется жить, а когда нахожусь в Москве, тоже хочется только там жить, и никакой заграницы! Там у меня осталась небольшая квартира, а дачу я продал. В Париже я бываю два-три раза в год (на скоростном поезде от Женевы — три часа).
По платной автостраде до дачи можно было доехать быстро. Сейчас, правда, очень большие ограничения ввели. Сто тридцать километров — быстрее нельзя. И следят! Некоторые гоняют — и сто восемьдесят, и двести. До запрета, было время, я тоже ездил сто восемьдесят…
Можно и по бесплатной автостраде доехать. Это дольше на десять-пятнадцать минут, но зато дорога более поэтичная. Проезжаешь маленькие красивые городки, все в зелени, в цветах. Я вспоминаю подмосковную Рузу, где у нас Дом творчества композиторов, городок такого же плана, так там все в грязи по колено. Небо и земля! Тут все чисто, красиво, в розах, асфальт везде, не надо вытаскивать машину из трясины.
В Париже вообще можно полгода ездить и машину не мыть. Дождь идет — она сама моется. В Москве же, если дождь прошел, машина пачкается.
Чем мне нравится Франция?
Нравятся люди! Я не встречал там человека, который сказал бы мне грубое слово, обидел меня. Тебя никто не толкнет ни на улице, ни в метро. Может быть, нет такого хлебосольства, как на Руси. Но у нас свои традиции, у них — свои.
Допустим, кому-то на улице стало плохо, кто-то упал — тут же толпа соберется, все будут помогать, звонить, «Скорую» вызовут. Не пройдут мимо. Мол, подумаешь, упал, сам встанет, пусть те, кому полагается, помогают…
Когда я еще работал в ночном баре и не было денег, однажды увидел, что кто-то выкинул хорошую стиральную машину. Это типично: оставляют на улице, инструкция внутри, провод приклеен скотчем. О, думаю, увезу на дачу!.. И вот хочу погрузить ее в багажник, а она какая-то дико тяжелая. Шел какой-то мужчина, увидел мои муки и говорит:
— Давайте я вам помогу!
— Да не надо, не надо!.. — стал отказываться я.
Но он тут же стал помогать.
Это приятная черта у французов — готовность помогать другим.
Очень развита добровольная помощь — бесплатная помощь (на общественных началах). Когда моя жена лежала в специальной больнице, из которой выходят только в другой мир, ее посещали четыре раза в неделю поочередно мужчина и женщина. Они беседовали с ней по два часа, вывозили на прогулку. Когда выбросило на берег моря нефть, огромное количество взрослых и детей очищали пляжи.
Мой друг Ален Прешак
Конечно, и у них есть недостатки. К примеру, они немножечко мусорят… Идет человек и что-то бросает на землю… В основном это делают приезжие — арабы, алжирцы. Пишут и рисуют на стенах… Ну, в Америке — так вообще ужасная грязь!.. Конечно, во Франции потом этот мусор подметут, все будет чисто, но…
Денежные отношения у них более четкие, чем у нас. Если в ресторане обедают три-четыре человека, то каждый за себя платит. Хотя, конечно, и у нас бывают пунктуальные люди. Вот Гайдай был таким. Допустим, взял у меня рубль на такси, так при первой же встрече (даже через 10 дней!) говорил:
— Саша, я тебе должен рубль, держи! Спасибо.
Я уже забыл про этот рубль, ему просто так дал, а он обязательно вспомнит и вернет! Это не мелочность, а культура.
Мне нравится, что во Франции все дома приведены в порядок. В любое время года чисто. То есть мне импонирует, что культурный уровень быта выше, чем у нас. И соответственно — отношения между людьми.
Правда, сейчас Москву и другие города (я недавно был в Новосибирске, Красноярске) не узнать — чисто, красиво, все отремонтировано, здания покрашены. Замечательно.
Я вот, например, люблю собранность и аккуратность. Если договариваюсь прийти в три часа, то в три и приду. Могу, конечно, опоздать на пять-десять минут. Обязательно позвоню, если в пробке застрял. А в России!.. Как-то мы с поэтом ждали Машу Распутину. Она должна была приехать в шесть часов вечера. Восемь, девять, одиннадцать часов — ее нет! Никто не звонит… Наконец — звонок! Как ни в чем не бывало, она сообщает, что только-только освободилась, сейчас пообедает и приедет… Так ведь уже ночь на дворе!.. Мы же не в покер играть собирались — песню слушать. А после двенадцати это как-то вроде не очень удобно…
Во Франции жизнь комфортнее. Климат другой. Практически круглый год зеленые деревья, розы цветут. К нашему дому, например, заходишь с улицы — во дворе большая клумба с розами. Регулярно приходит муниципальный садовник, подрезает кусты, травку стрижет. Красота!.. Ни машин, ни уродов-ракушек во дворах нет: запрещено. Машину сразу же увезут и заставят штраф платить сто долларов.
Разумеется, никто там под окнами машины не ремонтирует, не заводит. Все они стоят на бесплатных или платных стоянках. Или в гаражах. Наземных или подземных.
В Париже больше сорока подземных паркингов по четыре-пять этажей. На табло указано, сколько свободных мест и на каких этажах. Искать не надо, въехал, поставил машину, сел в лифт. Всё просто.
Конечно, дороги в Париже заставлены машинами. Но не дворы и газоны, как у нас. Как-то подхожу к своей машине и вижу: под дворником висит объявление. Читаю: сдается гараж, позвоните по такому-то телефону… Пошел, посмотрел. Оказалось, муниципальный подземный гараж. Все чистенько, аккуратненько, буквально сто шагов от меня. Я все время искал место, куда поставить машину, а тут власти сами позаботились обо мне! И все — недорого. Пятьдесят восемь долларов в месяц.
Когда я рассказываю об этом в России, мне говорят: дорого! Мой знакомый Игорь работает охранником в крупной организации, сидит у телеэкранов, хотя имеет высшее образование и знает французский прекрасно. Зарплата у него минимальная — 1300 евро, меньше платить по закону не имеют право (еще и медицина, транспорт — бесплатные). Считаем! Запарковать машину на улице — два евро, в паркинге — два пятьдесят. Если перевести в рубли — зарплата 1300 евро — это примерно 78000 рублей, гараж — 3500 рублей, парковка на улице — 120. При минимальной зарплате всё это вполне доступно.
Как-то приезжал к нам в Париж мой приятель Павел Шебалин. Шел дождичек, и мы попали в небольшую аварию. Тут же подбежал какой-то негр с мобильным телефоном, спрашивает: может, вам позвонить надо? И другие предлагали помощь. Шебалин еще удивился: как у вас тут все вежливы!.. У каждого в салоне всегда есть схема, где рисуют машины в момент аварии. Мы нарисовали, расписались, обменялись копиями и разъехались. Полиция не нужна. У всех есть страховка, поэтому никаких проблем.
Страховая компания вместо ремонта предложила выкупить у меня эту машину, причем очень выгодно. Я так и сделал и купил другую, не новую, но из первых рук, в прекрасном состоянии. Счетчик при продаже там не принято скручивать, как это бывает в России. За это можно даже в тюрьму угодить.
Кстати, во Франции у меня не было ни одного прокола колеса! Гвозди на дорогах там почему-то не валяются.
Конечно, сейчас, когда в Европу нахлынуло море беженцев из Африки, многое изменилось. Но не буду о грустном, об этом и так много показывают по телевизору.
Закаменский «Жиган»
А родился я в тысяча девятьсот двадцать шестом году. Отец — хирург-гинеколог, кандидат наук. Мама — учительница русского и литературы. Отец был человеком аккуратным, пунктуальным, очень много работал. Может, мне и передалось его трудолюбие. Он заведовал отделением в городской больнице, консультировал в поликлинике. Раньше у него была практика дома (тогда это разрешали).
Какое-то время мы спали с отцом в одной комнате. По утрам он вставал в семь часов, на полчаса раньше меня. И хотя я спал без задних ног и не реагировал на посторонние звуки, отец не включал свет, чтобы меня не будить. Быстренько одевался. Здесь у него висел галстук, здесь — рубашка. У него все было очень точно, все в порядке. Потом и у меня примерно так же получалось, но не сразу. Поначалу я был неряшливым, одежду и вещи разбрасывал по дому. Мама все за меня собирала и развешивала. Отец возмущался:
