Роар (ЛП)

Она была так убеждена, так уверенна, когда уезжала из Павана. Но теперь она не могла рассчитывать только на себя. Её тянуло к Локи, когда этого не должно было быть. Она хотела убежать домой, когда должна была набраться храбрости. А когда начались бури, она потеряла себя.
— Ты можешь доверять мне, — сказал он, рукой скользнув вниз по её спине, а затем снова вверх, в движении, которое, вероятно, должно было быть успокаивающим.
Но она чувствовала это слишком сильно, чтобы вызвать что-то, кроме страха и разочарования.
— Нет, Локи. Я не могу.
* * *
Конечно, это был удар. Но, как и любая стена, стена Роар не рухнет без усилий, и Локи был полон решимости увидеть, как это произойдёт.
— Почему же? — спросил он. — Ты думаешь, я хочу причинить тебе вред?
— Нет, я не…
— Неужели ты думаешь, что я осудил бы тебя? Мне всё равно, какой была твоя жизнь раньше, Роар.
Она усмехнулась.
— Именно так бы ты и сделал. Все вы сделали бы.
— В этой команде нет ни одного человека, у которого не было бы прошлого, включая меня. Ты же знаешь, что я был сиротой. Я уже говорил тебе, что моя единственная цель в жизни — выживание. Неужели ты не можешь себе представить, что я совершал в своей жизни поступки, которыми не горжусь? Но я здесь. Я жив. Это больше, чем можно было бы сказать. Что бы ни преследовало тебя… ты сейчас здесь. Вот что имеет значение.
Он потерял контроль над своей рукой, и теперь она скользила вверх и вниз по её спине, снова и снова прослеживая тонкую линию её позвоночника. И с каждым касанием он хотел всё больше, пока его пальцы не скользнули вверх по её шее в водопад тёмных волнистых волос.
Она вздрогнула, и её голос стал мягче, когда она заговорила:
— Если бы дело было только в чувстве вины, я бы тебе сказала. Но всё гораздо сложнее.
— Когда ты в последний раз пыталась впустить в свою жизнь кого-то ещё? Ты вообще когда-нибудь пыталась?
Её спина напряглась под его ласками, и он понял, что теряет её. В её следующих словах было достаточно жара, чтобы обжечься.
— Я пыталась. Не так уж и давно. Я боялась и беспокоилась, и я верила, что кто-то ещё может помочь мне. Что мы могли бы быть партнёрами. Но он оказался лжецом, и хотел он лишь только сломить мою волю, подчинив себе.
Локи не мог сдержать яростного желания защитить её, растущее в нём, и прежде чем понял, что делает, он обхватил её лицо ладонями и повернул к себе.
— Кто он был? Человек с рынка?
— Локи, пожалуйста…
— Если мужчине нужно причинить боль женщине, чтобы чувствовать себя хорошо, он не такой уж и мужчина.
— Всё было не так.
— Тогда как же это было? Скажи только слово, принцесса, и я выслежу его. Это то, чем я занимаюсь, и у меня это очень хорошо получается.
Она побледнела.
— Нет, нет, только не это. Он ранил только мою гордость и моё сердце. Ничего больше.
Он не должен был ревновать, зная, что кто-то разбил ей сердце. Но он ничего не мог поделать с той частью своего существа, которая завидовала мужчине, которому она позволила приблизиться к своему сердцу.
Два пути разошлись перед ним в его сознании. После поцелуя он был доволен тем, что преследовал её, не думая о последствиях. Но теперь он знал, что либо должен быть уверен, либо должен отпустить её. Он посмотрел на неё — на изгиб её щеки, на изгиб шеи, на изгиб губ — и понял, что последнее ему не под силу.
— Я дам тебе обещание, — сказал он. — Ты не обязана мне ничего говорить, если не хочешь. Я сделаю всё возможное, чтобы перестать давить на тебя. Но знай, что я тебе доверяю.
— Но…
— У тебя есть моё доверие. Ты была достаточно сильна во время торнадо, чтобы понять, что что-то не так. И мы будем работать, пока ты не станешь ещё сильнее. Пока не узнаем, как пройти через это. Ты спросила меня, не думаю ли я, что ты совершила ошибку, отправившись с нами, и мой ответ — нет. Ты находишься именно там, где ты должна быть. И я здесь, с тобой. Если у тебя есть вопросы, задавай их. Если у тебя есть страхи, избавься от них. Если у тебя есть сомнения, отдай их мне, и я раздавлю их каблуком. Если тебе нужна помощь, я её предоставлю. Даже если тебе нужно только на кого-то накричать, я могу быть тем человеком. И когда придёт время, когда тебе нужно будет кому-то доверять, я буду этим человеком. Я обещаю.
 
Слова хлынули из него, как поток, с которым он не мог бороться, и он был так сосредоточен на словах, на том, чтобы сказать именно то, что он имел в виду, что не заметил её слёз, пока не замолчал. Мокрые капли стекали по её ресницам, и с каждым морганием глаз всё больше слёз стекало по её щекам, как падающие звёзды. Он видел её расстроенной, видел её разъярённой, но никогда ещё не видел её такой печальной, такой разбитой.
— Ах, принцесса. Не плачь.
Она покачала головой, её губы задрожали, и он снова прикоснулся к ней, не в силах сопротивляться. Он вытер влагу с её щёк, обхватив её лицо своими руками.
— Я… я не могу… — она задохнулась от этих слов и прижала руку к груди, как будто её сердце испытывало физическую боль.
Он действовал только инстинктивно, подтянул её к себе и усадил её на колени. Она прижалась боком к его животу, всем дрожащим телом прильнув к нему. Он поцелуем смахнул слезинку в уголке её глаза, и она резко вдохнула, а потом снова расплакалась. Ветер бушевал вокруг них, и он притянул её ближе, зная, что шаль, которую она носила, давала мало тепла. Его губы скользнули по её щеке, не столько в поцелуе, сколько в ласке.
— Что я могу сделать? — в отчаянии спросил он. — Скажи мне, как помочь. Скажи мне.
Она не произнесла ни слова, но притянула его ближе, её гибкие руки обвились вокруг его шеи, пока её грудь не прижалась к его груди, и их лбы не встретились. Он почувствовал, как у неё перехватывает дыхание, и он ощутил отклик этого прикосновения, скользнувший вниз по его позвоночнику. Его руки блуждали по её спине, отчасти в попытке согреть её, а отчасти из-за потери того, что ещё можно было сделать. Он хотел понять её, хотел помочь, но ведь он только что пообещал ей, что не будет давить.
Поэтому он укачивал её и говорил всё, что, по его мнению, могло её успокоить. И когда он ничего не мог с собой поделать, то прижимался губами к её щеке, виску, подбородку. И с каждым разом её хватка становилась всё крепче, пока её пальцы не скользнули вверх по его шее и не запутались в его волосах.
Она издала низкий, пронзительный звук, который угрожал разорвать его сердце, и он снова взмолился:
— Скажи мне, как помочь. Скажи мне, что делать.
Он не понимал, что причиняло ей столько боли. Её прошлое, должно быть, было ещё более сложным, чем он думал, потому что теперь на её лице была написана мука, неразбавленная и подавляющая.
Она сжала губы, и слёзы хлынули по ним, падая в быстрой последовательности. Запустив руки в его волосы, она притянула его ближе, пока его рот не коснулся её скулы.
— Это помогает, — прошептала она прерывающимся голосом.
Она повернулась, и когда их губы встретились, небо разверзлось, и пошёл дождь.
* * *
Начавшийся дождь был шоком для их чувств, и Локи попытался отстраниться, но Роар крепко держала его и сильнее прижималась губами к его губам. Горе заливало её, наполняло лёгкие, пока она не начала захлебываться с каждым вдохом. Оно давило на неё снаружи и изнутри, пока она не почувствовала, что в любой момент может быть раздавлена или разорвана на части. Она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.
Она знала, что это не её горе. Она познала печаль, но ничего подобного, ничего настолько гнетущего, она лишь чувствовала себя разбитой. Непоправимой. Она знала, что это из-за бури, но не понимала почему. Раньше эти чувства были гневом и яростью, а теперь это? Она была сбита с толку, но, по крайней мере, в этом она не представляла опасности для кого-либо ещё. Если она и собиралась когда-нибудь найти способ прорваться сквозь хватку бури, то только так.