Роар (ЛП)

О, да. Её бёдра кричали от необходимости двигаться после целого дня верховой езды, но она не собиралась говорить ему об этом. Она усмехнулась и сказала:
— Едва ли.
Он снова ускорился, словно проверяя её, и она подавила боль, чтобы не отстать. Он нахмурился, когда она побежала с ним в ногу, не запинаясь. Его взгляд метнулся к её руке.
— Рана причиняет тебе боль?
— Нет. Ничего особенного, — но когда он продолжал смотреть на неё, она закатила глаза и ответила, — я думала о тех, кого оставила дома.
Он резко остановился и повернулся, встав перед ней. Ей едва удалось избежать столкновения с ним, и он был слишком близко, когда она пыталась отдышаться.
Он сказал:
— Скажи мне сейчас, сможешь ли ты справиться с этим.
Она вздёрнула подбородок.
— Я справлюсь со всем, что бы ты ни уготовил для меня.
— Я имел в виду всё это. Ты покинула свой дом. Ушла от людей, которых любишь, — последнее слово он произнёс, насмешливо сморщив нос. — Если ты хочешь вернуться, скажи мне сейчас. Потому что если мы проведём неделю в дороге, а потом вдруг тебя поглотит тоска, тебе придётся самой искать дорогу домой.
— Ты оставишь меня в глуши одну?
Он стиснул зубы, тяжело дыша, но ничего не ответил.
— Я не передумаю, — сказала Рора. Её сердце билось быстро, как барабан, но она не знала, сколько в этом было напряжения, а сколько гнева. — Паван был моим домом. Там всё и вся, кого я знаю. Но это не меняет того, почему я здесь с тобой, с Дьюком. Уверена, ты тоже поначалу скучал по дому.
Локи усмехнулся, наклонив голову и разминая шею.
— Нет, не скучал. Не думаю, что кто-то из охотников здесь скучал по дому.
— Ты никого не оставил в прошлом?
— Они все мертвы, — безучастно ответил он, — так что я скучал бы по ним одинаково, где бы ни был. Если ты оставила любимых в Паване, может быть, тебе стоит вернуться к ним, прежде чем твой ответ станет таким же, как мой.
Он повернулся и исчез в ночи. На этот раз он не стал постепенно увеличивать темп, а быстро набрал максимальную скорость. Она зарычала и бросилась за ним. В отличие от упрямых, контролирующих всё мужчин, бег был, по крайней мере, чем-то, что она понимала. Всё было просто, тихо, умиротворенно.
Но к тому времени, как она догнала Локи, она начала понимать, что не было никакого умиротворения в том, как Локи бежал. Он бежал так, словно стая волков грызла его за пятки. Как будто земля рушилась у них под ногами, и замедлиться хотя бы немного, оглянуться назад означало бы их конец.
Каждый мускул в теле Роры горел, но она не сопротивлялась этому. Она отдалась боли, потому что ещё никогда не чувствовала себя такой живой и свободной. И пока она оправдывала ожидания Локи, пока превосходила их, у неё был шанс стать именно тем, кем она всегда хотела быть.
В конце концов, её сознание стало блаженно пустым — ни гнева, ни боли, ни печали. Было слишком темно, чтобы видеть дальше, чем на несколько шагов, поэтому она полностью забыла о своём окружении. Она даже не поняла, что Локи остановился, пока он не позвал её по имени, разрушая её отрешённость. Колени у неё одеревенели, когда она замедлила шаг и повернулась.
— Если ты собираешь уговаривать меня вернуться домой, — сказала она, — то я бы предпочла не слушать это.
Он нахмурился ещё сильнее.
— Вполне справедливо.
— Я знаю, что ты не хочешь меня здесь видеть, — он прервал её насмешливым лающим смехом, и желудок Роры болезненно сжался. — Но это всё, чего я хочу. Это значит… совершенно всё. Так что, даже если это трудно, даже если это опасно, даже если все, кого я оставила в Паване, будут ненавидеть меня за это… я не передумаю.
Через мгновение Локи повернулся и пошёл обратно тем же путем, каким они прибежали. Роар слишком долго стояла неподвижно, и теперь ей казалось, что ноги могут сломаться, если она сделает неверный шаг. Но она всё равно спросила:
— Что? Мы не собираемся бежать обратно?
— Побереги свои ноги. Мы продолжим то же самое утром.
Она смотрела вслед его удаляющейся фигуре.
— Бег? И это всё? Это и есть мой урок?
 
Он зашагал обратно к ней. Отблеск лунного света в сочетании с серьёзным выражением лица подчёркивали острые углы его лица. Его скулы были высокими и плоскими, а покрытый щетиной подбородок выступал вперёд, как край утёса.
— Наступит день, Роар, когда ты будешь одна против бури. У тебя будет лишь секунда обдумать экстремальный объем информации и сделать стратегический выбор. Самое главное, чему учится любой охотник, это понимать, когда драться, а когда бежать. Этот инстинкт может развиться только со временем. Но это бесполезно, если ты не можешь бежать достаточно быстро и достаточно далеко, чтобы убежать.
Он вытащил из кармана что-то, чего она не могла разглядеть в темноте. Затем он надел ей на шею два длинных кожаных шнура. С первого свисал белый кристалл, похожий на те, что они продавали на рынке, которые обнаруживали магию бурь.
— До тех пор я буду обеспечивать твою безопасность всеми возможными способами. Тот, кто дежурит в Скале, контролирует увеличенную версию такого же кристалла и подаст звуковой сигнал, если обнаружит магию поблизости. Но если ты будешь одна, у тебя есть вот это. Если он станет горячим, ты должна найти убежище максимально быстро.
Он всё ещё держал кристалл между ними, когда она потянулась к предмету на другом ожерелье. Её рука наткнулась на руку Локи, когда она подносила маленькую трубку ближе к глазам.
— Порох огненного смерча, — выдохнула она.
— Да, и ты примешь его, если мы когда-нибудь приблизимся к нему. Даже если остальные из нас будут там, ты не будешь рисковать. Тлеющие угли слишком опасны. Ты понимаешь?
Она кивнула, и их руки снова соприкоснулись, прежде чем он опустил кристалл и отошёл. Она спрятала две подвески под тунику, и они упали рядом с кольцом грозового сердца, которое качалось в ложбинке её груди.
В темноте они пошли обратно к лагерю.
— Роар? — сказал Локи. Она что-то промычала в ответ. Было достаточно темно, поэтому она едва могла видеть его на расстоянии шага. — Думаю, твои близкие не возненавидят тебя за то, что ты преследуешь желаемое. Но если они не поддерживают тебя, то они дураки. А не ты.
Роар подавила улыбку.
— Кажется, я помню одного охотника, который не очень-то поддерживал моё решение.
Его низкий смешок разнёсся в темноте.
— Скорее всего, он тоже дурак.
Штормы могут уничтожить тебя своей дикой силой или увлечь ужасной красотой, поэтому их и называют величайшими из всех существующих в мире хищников. Словно ядовитый цветок, скрытность змеи и свирепость льва, и сила всех армий мира объединились в них.
— Предание о Лорде Финнесе Вольфраме.
11
Локи плохо спал. В первую же ночь на дороге он обвинил в этом свой корректирующий график. На вторую ночь он сделал то же самое. Но теперь, после трёх ночей беспокойного сна, прерываемого кошмарами о девушке в опасности, которая каким-то образом была одновременно и его сестрой и Роар, у него закончились оправдания. Прошло много лет с тех пор, как ему в последний раз снился кошмар. Он знал, что присутствие Роар в этой поездке выведет его из равновесия, но это было даже хуже, чем он предполагал. До рассвета было ещё далеко, и он взял несколько банок с магией небесного огня, чтобы обеспечить себе достаточно света для работы. На коленях он разложил несколько карт дикой местности между местом их стоянки и Таранаром. Обычно, прокладкой пути занимался Дьюк, но старик не жаловался, когда Локи предлагал ему более безопасные маршруты, которые, хотелось надеяться, отсрочат любые столкновения со штормами, пока он не почувствует, что Роар будет готова.
Она впадет в ярость, узнав об этом, но ему было всё ровно. Дело было не только в ней. Он доверял своей интуиции, и он нутром чувствовал, что что-то было не так. В дикой местности достаточно было всего одной ошибки, и вся команда погибнет. Он должен привести свои мысли в порядок.