Щепотка пороха на горсть земли (СИ)
— Но ведь так много не добудешь, разве нет?
— Конечно, не добудешь. Много ли угля на фурах натаскаешь. И прочих гадостей, которые они там на своем заводе используют. Да и зимой тут добыча останавливается, как наша речка замерзает, руками не больно-то из-под снега наколупаешь песка. Так что наш прииск сейчас так существует, между прочим, — махнул рукой трактирщик. — Ну да для города вполне хватает.
— А как прииск пережил войну? Неужели завод не растащили? — полюбопытствовал Дмитрий.
— В войну… — Игнат ухмыльнулся, бросил задумчивый взгляд на Анну и отмахнулся: — Да нормально пережил, повезло.
— Ладно, что это я, в самом деле, засиделся, — пробормотал себе под нос Косоруков. — Где приисковая контора находится, не подскажешь? Хочу зайти, вдруг охранником наймусь, — поделился он планом.
— Вряд ли возьмут, — легко уловил его идею трактирщик. — Но попробуй, мысль дельная, конечно. А контора…
— Я провожу, — вызвалась Анна.
— Тогда, может, и возьмут, — хохотнул трактирщик и уткнулся обратно в свои записи.
Дмитрий только молча кивнул девушке и не стал допытываться, что означали эти намеки и взгляды. Как и история прииска, тонкости местных взаимоотношений его не касались. Он отлично умел не задавать лишних вопросов и за время охотничьих разъездов неоднократно убеждался в полезности этого умения.
Глава 3. Маленький большой человек
День потихоньку клонился к вечеру, тени вытянулись и загустели, но над центральной площадью стояло все то же неподвижное жаркое марево. Тишины не было: где-то неподалеку горланил петух, цокала копытами мохноногая крепкая лошадка, тянущая телегу по краю площади, негромко обсуждали что-то две женщины, идущие с прикрытыми салфетками корзинами, в стороне галдела стайка босоногих детей. Городок жил своей жизнью.
Дмитрий остановился на веранде, сощурился на солнце, но шляпу надевать пока не стал, так и вертел ее в руках, разглядывая вид на центр города и пытаясь понять, что его в этой пасторали смущает.
Анна встала рядом, не торопя его и глядя не на площадь, а на стоящего рядом мужчину. Все же насколько сильно он преобразился, просто вымывшись, побрившись и переодевшись в чистое.
Она никогда раньше не задумывалась, какие именно мужчины ей нравятся в смысле внешности. Ну вот Игнат, например, был не по вкусу, слишком огромный, а Старицкий казался симпатичным. Однако сейчас, разглядывая приезжего офицера, она с легким смущением сознавала, что из всех знакомых мужчин он, пожалуй, кажется самым привлекательным. Во всем. Сама себе дивилась, как мало ей понадобилось, чтобы переменить мнение — просто взглянуть на него отмытого, побритого и в свежей одежде. И тем не менее…
Высокий, но не чрезмерно, так что она носом утыкалась бы ему в ключицы. Широкоплечий, ладный — меньше Игната, но массивнее управляющего и оттого лучше обоих. Темные нахмуренные брови, нос с горбинкой, волевой подбородок, шрам на виске, который сейчас казался не бандитским, а интригующим… Не красавец, но его профиль привлекал внимание, на него приятно было смотреть. Не лощеный, как Старицкий, которого очень просто было представить прихорашивающимся перед зеркалом, и это Анну всегда смешило, а настоящий, живой. Очень уместный здесь и сейчас.
А еще, как с растущим смущением признала Анна, он неуловимо напоминал матерого медведя. Сытого, осеннего. Наверное, виной всему были просохшие волосы: густые, бурые с бронзовым отливом и седыми подпалинами — чисто медвежья шуба. Поймав себя на внезапном желании запустить в "мех" пальцы, она еще больше смутилась и заговорила, чтобы отвлечься от этих глупостей:
— Дмитрий, я бы хотела перед вами извиниться.
— За что? — очнулся он от созерцания, повернулся к ней и в искреннем удивлении приподнял брови.
— За то, что подумала о вас дурно, только увидев и не имея к тому никаких предпосылок. Обычно охотники за головами не многим лучше тех бандитов, которых ловят, а вы выглядели настоящим разбойником…
— Было бы за что извиняться — за правду, — улыбнулся он. — Стоило бы привести себя в порядок с дороги, а я решил сначала с делом управиться. Но кто же знал, что градоначальник здесь — девушка. Анна, я бы хотел для начала зайти в банк, поговорить о Шалюкове с кем-то там. Составите компанию?
— Идемте, конечно, — легко согласилась она. — Аполлинарий Адольфович Хрустов, управляющий, должен быть на месте, думаю, он ответит на ваши вопросы. А что вы хотите спросить? Как он вообще может помочь с поисками убийцы?
— Надеюсь, он расскажет о делах покойного. Распоряжение из Рождественска о содействии у меня есть, его должно хватить. Вряд ли Шалюков результаты своих махинаций, если такие были, проводил через банк, но поговорить все же стоит. Идемте.
Они спустились на несколько ступеней и двинулись к соседнему зданию. В этот момент детвора побежала им наперерез с криками "Отдай, сейчас моя очередь, — Нет, моя", на бегу пытаясь что-то поделить. Анна с улыбкой кивнула в ответ на разрозненные "здрасьте" от малышни. Дмитрий тоже усмехнулся, мазнул по ним взглядом, потом вдруг остановился как вкопанный, вернулся к ним взглядом и уставился потрясенно и недоверчиво. Тряхнул головой.
— Анна, мне не кажется? Они правда отбирают друг у друга череп?..
— Дети постоянно что-то друг у друга отбирают, не мешайте им играть. — Набель тоже пришлось остановиться.
— Играть? С человеческим черепом? — Косоруков всем корпусом обернулся к спутнице.
Та, озадаченно глядя на него снизу вверх, неопределенно повела плечами. Изумления и тем более возмущения мужчины она не понимала совершенно искренне.
— Ну а почему нет? Череп и череп. Не укусит же он их. Или вы его узнали? — попыталась она пошутить и даже улыбнулась, но шутка не встретила понимания, наоборот, выражение лица охотника стало еще более сложным и ошарашенным.
— И во что же они играют? В расхитителей могил? — уточнил Дмирий, понимая, что все попытки объяснить безумие ситуации обречены на провал.
— Понятия не имею, но вряд ли, на кладбище у нас порядок, за ним отец Алексий приглядывает, а его все уважают, и дети тоже.
— И где они тогда нашли человеческий череп? Нам стоит поискать еще один обезглавленный труп?..
— Да их тут полно, — отмахнулась Анна. — Пойдемте? А то вы так в контору не успеете.
— Полно?.. — тупо переспросил Косоруков, но с места тронулся. Хотя мелькнула мысль, что тронулся он скорее умом. — Где — тут?
— В окрестных горах и лесах, — пояснила девушка. — С войны. Не все трупы встают упырями и прочей нежитью, некоторые тихо-мирно гниют, а желающих собирать этих желтокожих не было и сейчас тоже нет.
— И насколько их много? — пытаясь взять себя в руки, спросил Косоруков. Голос прозвучал деревянным, но собственную выдержку он все же мысленно похвалил.
Нечего, нечего их поучать. Живут как-то — и пусть живут, а он тут проездом и ненадолго, уедет и забудет как страшный сон.
— Ну не под каждым деревом, конечно, но попадаются. Да что я вам рассказываю, проще самому будет посмотреть.
— У меня такое ощущение, что я попал в какой-то другой, сказочный мир. Со злыми ведьмами и чудовищами, — задумчиво проговорил Дмитрий, открывая перед девушкой дверь банка. Мельком глянул на рыжего облезлого кобеля, вольготно развалившегося в тени у стеночки; дворнягу отсюда явно не гоняли. — Упырей полно, дети с черепом играют, и никто не видит в этом ничего необычного. И почему-то мне кажется, что это еще только начало.
— Может быть, вам не кажется? — серьезно спросила Анна, посмотрев на него искоса, со значением.
Но продолжение разговора пришлось отложить на потом.
В небольшом приемном зале банка было светло, чисто и горьковато пахло влажным после недавней уборки лаком, которым были покрыты дощечки пола. Лак от времени потемнел и придавал неожиданно благородный вид всему помещению. Мебель тоже была темной и основательной, при покупке на ней не сэкономили. Три небольших письменных стола в ряд, на одном из которых царствовала внушительная пишущая машинка, хозяин другого, заваленного бумагами, отсутствовал, а за третьим уставший клерк что-то старательно и, видимо, давно втолковывал опрятно одетой старушке в цветастой шали. Простые стулья для посетителей вдоль другой стены, небольшой журнальный столик в середине их ряда, на котором лежало несколько газет и журналов, по виду — едва ли не прошлогодних. Напротив входа имелось зарешеченное окно с табличкой "Касса", закрытое сейчас ставней, и две одинаковых двери по бокам от нее.