Так произошло (СИ)

Однако Джонатан предпочел оставить Салем без внимания. Нет, вместо этого Джонатан предпочел погрузиться в политику… И его действия в этой области также не говорили в его пользу.
Поэтому Озпин и предпочел появиться на публике, перед глазами Джонатана. В качестве напоминания… И для наблюдения за Джонатаном — для того, чтобы взглянуть на действия Джонатана вблизи. Для того, чтобы дать ему шанс… И увидеть, как изменяться действия Джонатана в дальнейшем. Для того, чтобы принять финальное решение — о том, должен ли Джонатан продолжать свою жизнь… Или Озпин должен был использовать свои силы и разобраться с тем, раз и навсегда.
— Ну что же, Джонатан… — Озпин, сделав шаг внутрь своего кабинета, перевел взгляд на ночное небо Вейла, опершись на свою трость,- Выбор за тобой…
* * *
Вернувшись обратно в свой дом Джонатан выбрался из своего кортежа, после чего отвесил кивок агенту КРСА, проделав путь до входной двери, и, открыв ее, сделал шаг внутрь.
Спустя мгновение свет от уличных фонарей и неяркой луны осветил его силуэт в проходе, прежде чем, зайдя внутрь, закрыть за собой дверь, погрузившись во мрак.
Медленно Джонатан прошелся по коридору, тихо оставив в коридоре свои ботинки и повесив плащ в прихожей, после чего провел взглядом по вылизанной до блеска кухне, затем по лестнице, ведущей на второй этаж — и остановив свой взгляд на гостинной комнате… На Синдер, сидящей на диване, что отложила от себя книгу и взглянула на Джонатана, появившегося на пороге своего дома.
Синдер подняла взгляд на Джонатана, однако не отпустила комментариев на его счет, только глядя в его глаза, словно бы ожидая действия со стороны Джонатана, пытаясь понять его состояние в данный момент…
— Эй,- и на эти действия Джонатан вдруг улыбнулся. Такой небольшой искренней спокойной улыбкой, что не так часто появлялась на его лице в последние…
Дни? Месяцы? — Почему не спишь?
Годы.
Джонатан медленно прошел до дивана, прежде чем упасть на тот — словно бы он столь сильно устал… И вместе с тем в его движениях была какая-то… Легкость? Не та, что рождается из тела, а из легкости души.
— Потому, что время еще не подошло даже к одиннадцати часа вечера — слишком рано для моего четырехчасового сна,- Синдер ответила едва удержавшись от облегченного выдоха, прежде чем улыбнуться в ответ, решившись аккуратно задать вопрос,- Как прошел день рождения?
Джонатан поднял взгляд на панорамное окно и его улыбка стала чуть глубже,- Хорошо. Очень хорошо.
После этих слов в комнате повисла тишина… Приятная тишина, будто бы все, что нужно было сказать, уже было сказано, а те вещи, что оставались невысказанными — должны были оставаться такими.
— Я рада,- Синдер ответила в тишине, после чего приятное молчание вернулось вновь…
Вот и все, Джонатан. Ты почти победил.
Победил, хах? И во что же я играл?
А есть ли разница, Джонатан?
Джонатан молчаливо поднял взгляд на Синдер. Заглянул в ее глаза, взглянул на ее длинные волосы… После чего отвел взгляд в сторону. Взглянул в окно, для того, чтобы среди ночных звезд и уличных фонарей увидеть…
Себя. Это ты, Джонатан Гудман. Это мы. Мы вновь видим в зеркале самих себя.
Джонатан медленно опустил взгляд, после чего чуть хмыкнул, прежде чем взглянуть на Синдер.
— Синдер, ты ведь уже взрослая девушка, не так ли? — Джонатан улыбнулся, глядя на нее.
Синдер, услышав эти слова, расплылась в ответной улыбке, позволив хитрым искрам проскочить в ее глазах и ответить медленно,- Ответ на этот вопрос будет значительно зависеть от того, что именно подразумевает этот вопрос…
— И последние дни обучения в академии не столь важны для твоей программы… — Джонатан не ответил на вопрос Синдер, только протянув в ответ также с улыбкой, прежде чем медленно кивнуть, внутренне отсчитывая свою извечную мантру,- Синдер… У тебя, случайно, нет желания пригубить немного вина? Признаться, празднование на дне рождения Кали не было слишком алкогольным…
Джонатан прищурился на мгновение, прежде чем произнести продолжение своей фразы,- Признаться честно, я, к тому же, не слишком наелся на празднике, так что, может быть… Ты была бы не против сходить в ресторан? Прямо сейчас?
  
Услышав эти слова Синдер позволила одной своей брови приподняться в немом удивлении, прежде чем расплыться в улыбке и кивнуть,- Определенно, для подобного я уже достаточно взрослая…
Джонатан, отведя взгляд от Синдер, только спокойно кивнул своему отражению в зеркале, словно бы подавая тому невидимый знак понимания. И то кивнуло ему в ответ.
Так произошло.
  
Менажери (2)
 
Блейк Белладонна, закинув ноги и покачивая теми беззаботно, чуть зевнула — при этом сложно было сказать, от скуки или от раннего утреннего часа, в который она проснулась. Конечно же, Блейк предпочла бы погрузиться обратно в сон в любых других условиях… Однако ее родители, Кали и Гира, выступали против этого. С тех пор, как Блейк четко заявила о своем намерении отправиться в Академию охотников — оба они, выступавшие против ее намерения, решили устроить для нее проверку — ежедневная утренняя ранняя побудка, физические тренировки, лекции с личными репетиторами…
Изначально наверняка подобными действиями Гира и Кали желали отбить у Блейк желание поступать в академию, но наложившееся на ее желание перечить родителям восхищение профессией охотницы позволило ей с честью преодолеть подобное испытание, в конце концов заставив родителей отступить перед ее напором, но оставив привычку раннего пробуждения для Блейк… Что, с одной стороны, было не очень приятно для нее самой — ввиду ее весьма изнеженной поздним подъемом натуры — однако вместе с тем — оставлено ввиду того, что ее обучение в академии, что должно было начаться менее чем через месяц также включало в себя бодрствование с самого утра.
К тому же родители самой Блейк поднимались еще раньше ее утра — и в том числе сегодня… Особенно сегодня — учитывая то, что сегодня на повестке дня стояло не очередное совещание или дипломатическая встреча, а празднование дня рождения дяди Джонатана.
О Джонатане у Блейк сложилось достаточно отстраненное, но, в общем-то, весьма положительное впечатление — друг семьи, которого она периодически видела сквозь годы с своего самого детства, весьма близкий как к отцу, так и к матери…
Не всегда, впрочем, отношения между родителями и Джонатаном были идеальными — Блейк была вполне уверена, что три года назад у них состоялся большой конфликт… Однако по итогу тот разрешился удачно — и большей Блейк в это дело не лезла. Наоборот, Блейк считала, что разрешенный конфликт был намного лучше невысказанного конфликта, что мог бы остаться и продолжать расти день за днем, пока не привел к какой-нибудь катастрофе.
После произошедшего конфликта же, наоборот — спустя несколько недель ситуация значительно поправилась. Отец, до того постоянно нагруженный и опечаленный своей работой, стал куда более весел и даже открыт — Блейк до этого момента и не подозревала, как сильно загружен он был своей работой. Не могла понять этого пока не увидела, каким Гира может быть — веселым, активным, и близким с ней… Последний факт, Блейк, конечно, немного смущал — но это было намного лучше альтернативы в виде его угрюмости и постоянной изможденности.
Наоборот, после произошедшего Гира практически расцвел — хотя при этом, парадоксальным образом, его работа только разрослась в масштабах. Долгое время он только и делал, что встречался с министрами, командирами, магнатами — сперва в Менажери, потом в Гленн — и по итогу все это вылилось в сообщение о создании единого координационного совета Гленн и Менажери… Действие, что Блейк не совсем понимала со своей точки зрения, слабо представляя себе политические детали сложных процессов. Гленн и Менажери и без того являлись союзниками, а их правители являлись близкими друзьями, разве не так? В таком смысле — существовала ли какая-то причина для создания большой и громоздкой структуры «совета», состоящего из лишних чиновников, представителей и согласовывающих порой какие-то бессмысленные шаги вроде ширины дорог часов работы друг с другом? Конечно же Блейк знала, что эти мелкие шаги также были необходимы — кто-то уже говорил даже о конфедерации Гленн-Менажери по результатам деятельности совета, однако сама Блейк со своей точки зрения видела это только в качестве излишней бюрократии и работы ради работы.