Зомби, ушки и рок-н-ролл... (СИ)
Поморщившись от неприятной мысли, окинула взглядом лагерь. Костёр догорал, а вокруг похрапывали мои попутчики. Вернее, храпел только дварф, но зато за двоих – Рок спал так тихо, что его можно было и не заметить, проходя мимо. Аня всё ворочалась и никак не могла заснуть. Ну а мне выпал первый дозор сегодня.
Бывшая баронесса наконец прекратила себя терзать и села, слегка разминая кисти. Странная она. Я, конечно, не оспариваю решение Рока, но брать её с собой было ошибкой, как по мне. Пользы ощутимой нет, цели её не ясны, да и родня… не самая приятная для нашего брата. А то, что соскочить может в любой момент, только в минус играет.
— Сидишь?
— Сижу, – вздохнула я и чуть подвинула полено в костёр, не давая ему потухнуть.
Пару минут лишь потрескивало взметнувшееся пламя. А потом баронесса тихо и неуверенно спросила:
— А… Рок… Ты знаешь, кто он?
— Да, знаю, – я немного напряглась, но скрыла это.
— И… что ты думаешь? – она подожгла тоненькую веточку, наблюдая, как она прогорает.
— Не вижу ничего плохого. Рок не несёт вреда миру и просто стремится выжить. Все его действия – лишь ответ на нападения самих людей.
— И убийство короля? – выгнула бровь Аня.
— Вполне, – пожала я плечами. – Король открыл на него сезон охоты. Так с чего Рок должен просто сдаться и умереть?
Вновь замолчали, смотря на танец огненных лент. Есть в этом что-то завораживающее. Почти как звёзды. Первородная стихия.
— Почему ты с ним? – нарушила молчание девчонка.
— Это не твоё дело, конечно, но… что мне ещё делать? Цель, к которой я стремилась всю жизнь, теперь не имеет смысла… – пламя лизнуло протянутую к нему ладонь, но я этого почти не почувствовала. Такая близкая мощь стихии не давала коснуться себя. – А зачем ты здесь?
— Затем же…
Нас опять окутало молчание. Я словно в трансе наблюдала за угольком, перекатывающимся по ладони. Он стремительно чернел, но тоненькими иголочками боли пронзал кожу, оставляя за собой след чёрно-серого пепла. В конце концов он окончательно остыл, и ничто не напоминало о том, что он был частью мощной стихии.
Как и я.
Всё моё стремление, вся моя сила – быть частью большего. Только чувствуя себя частью стихии, я сильна. В одиночку я быстро затухаю. А Рок – та самая стихия. Может он сам этого ещё не видит, но он, словно волна варп-шторма, сносит к чертям всё на своём пути. И безразличие к последствиям только больше роднит его со стихией. Я готова стать частью этой стихии. Иначе просто умру.
В этот момент раздался далёкий вскрик. Я моментально отбросила созерцательное настроение и переглянулась с Аней. Друг друга мы поняли без слов. Она кивнула, и я сорвалась с места, взмывая в небо.
В два взмаха крыльев набрала высоту и, до боли в глазах вглядываясь во тьму, стала искать место, откуда раздавались крики. Темнота мне, конечно, мешала, но луны давали достаточно света, чтобы видеть крупные объекты. И буквально через три удара сердца я увидела источник шума. Лагерь в глубине леса. Отблески лунного света вырвали слишком прямые линии десятка палаток среди деревьев. Более внимательный осмотр выдал пару дозорных, что лениво несли свою вахту, и ещё одного, что заходил в палатку.
Сложив крылья, падаю на край лесной поляны и лёгким ударом вырубаю дозорного. Тут же вновь взлетаю и повторяю то же со вторым дозорным, который расположен на другой стороне лагеря. Стелящимися рывками пробегаю расстояние до ближайшей палатки и врываюсь внутрь. Мгновение на оценку ситуации. Двое спят, один только ложится. Удар ногой отправляет его в забытье, не дав закричать. Двумя ударами по затылкам вырубаю начавших просыпаться от нашей возни. Выглядываю наружу и вновь слышу сдавленный крик. Уже намного тише, но я поняла, откуда он. Давлю в себе порыв сразу кинуться на этот крик. Рывками добираюсь до следующей палатки. Вырубаю всех, кто в ней есть. Повторяю ещё раз. Тихо и незаметно. И ещё раз. И ещё. Пока не обойду их все.
Осталась последняя палатка, из которой и звучал крик. Врываюсь внутрь. За мгновение успеваю оценить обстановку. Обнажённый громила ещё даже не успел ко мне обернуться, а я уже бью ему в голову. Ещё удар. Ещё. Удар за ударом я вминаю ему лицо в череп. Вместе с той яростью, что клокочет в груди. Кулаки окрашены кровью. Часть моя, из порезов об острые осколки костей, проступивших из кровавого месива.
Разгибаюсь и делаю шаг назад. Выдыхаю, пытаясь унять сердце. Переступаю через труп и склоняюсь над девушкой. Ещё три минуты назад её можно было бы попытаться спасти. Осторожно сжимаю хрупкую ладонь и заглядываю в невидящие глаза. Судорожная хватка понемногу ослабевает. Взгляд стекленеет. Последний вздох. Прости.
Аккуратно кладу безвольную ладонь на грудь и накрываю девушку одеялом, что лежало рядом. Выливаю сверху масло из лампы и кидаю рядом саму лампу. Огонь быстро охватывает тело. Выхожу наружу. Кинжал покидает ножны. Не люблю им пользоваться. Но так удобнее. Ярость всё ещё клокочет в груди.
Глава 25
— Что с армией? – задал вопрос король, задумчиво пробежав глазами по отчёту Каменной палаты.
Приглашённый на личную аудиенцию министр, на котором было руководство уничтожением зомби, поспешно поклонился и преувеличенно бодро начал отчитываться:
— На данный момент северная армия достигла орды и провела ряд успешных битв, уничтожив половину численности противника и…
— И потеряла более двух третей личного состава, – перебил его король.
— Это преувеличенные оценки, – возразил министр, слегка бледнея.
— Ну-ну, – хмыкнул государь. – А вот мне известно иное. Впрочем, пока оставлю это на вашей совести, чуть позже разберёмся. Что с беженцами?
— На данный момент удаётся остановить распространение паники. Волна переселенцев пока не идёт дальше Великой. Я склонен считать, что это предел. Посты на дорогах у столицы и пошлины позволяют отбить желание ехать сюда у черни. Мастеровые люди, конечно, немного просачиваются за счёт наличия денег, но повлиять на баланс в городе не могут. А с купцами договариваться мне не поручали.
— Не поручали, – кивнул король. – Там должны работать компетентные люди.
В этот момент в кабинет тихой тенью проскользнул королевский секретарь и с поклоном положил перед самодержцем лист бумаги. Вчитавшись в написанное, король людских земель нахмурился, а после и вовсе едва удержал себя в руках от того, чтобы не начать крушить всё вокруг себя на глазах подчинённого.
Отложив донесение в сторону, он пару минут сидел неподвижно и не смотря на министра, который боялся даже дышать. Наконец что-то решив, король достал из стола лист бумаги с печатью и принялся писать указ. Ещё минута, и бумага за подписью правителя переходит в руки секретаря с приказом огласить на площадях столицы до полудня следующего дня и распространить на всю страну в кратчайшие сроки.
Набравшись смелости, министр поинтересовался:
— Ваше величество, что произошло?
— Блохастые твари решили попробовать нас на зуб, – едва сдерживая гнев, ответил король. – Их армия пересекла наши границы. Несмотря на союзный договор! За такое они заплатят кровью своих ублюдков! Отныне все блохастые должны быть или в ошейнике, или в земле!
На такое министр мог только поклониться, спешно пересматривая планы и ища, куда пристроить семью сына.
***
— Утро красит нежным светом… – зевнул я, потирая занемевший от долгого сидения бок. – Впрочем, стоит ли об этом? Я пришёл к тебе с приветом, пивом звеня.
— Где пиво? – тут же заинтересовался Бал, возившийся с завтраком на пару с ходячей аптечкой.
— Да нигде, это просто песня такая, – отмахнулся я. – А откуда кстати крупа? Я не помню, чтобы мы её покупали. Я бы сказал, мы ничего не покупали. Коней - и тех едва не забыли.
— Да это Элли притащила, пока ты прикорнул, – пожал плечами дварф. – Вон она, кстати, с дровами идёт.
Крылатая бросила рядом небольшую кучку толстых веток и присела рядом с огнём, блаженно вытянув ноги в сторону. Крылья она благоразумно вытягивать не стала, побоявшись опалить их в костре. Я же удивлённо посмотрел на её одежду. Нет, кардинально ничего не поменялось, но вот порванные парой бандитских лезвий штаны и куртка были целыми. И нет, это не магическим образом починенная одежда, это новые тряпки – на них ещё сохранился едва уловимый запашок кого-то незнакомого. С прокачанным нюхом это несложно заметить.